?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Богоматерь снова возглавила шествие восставшей толпы; на землю упала ночь, и в небе повисли первые звёзды. Отец Яннарос шёл впереди, сердце его неистово колотилось, он чувствовал радость и облегчение. «Когда я чувствую радость и облегчение? – размышлял он про себя. – Когда молюсь Господу или же когда служу людям? Прости меня, Господи, но когда служу людям. В этом и есть моя подлинная молитва, а пред Богом во мне поднимается непокорность или страх». Он содрогнулся, вспомнив об убитых. «Не разбив яиц, не приготовишь яичницу, - пробормотал он. – Да упокоит Господь их души».

Отец Яннарос вошёл в церковь, сердце его трепетало; то, чего он так давно жаждал, начало воплощаться. Разлучённые братья воссоединятся в Кастелло, а Христос будет воскрешён именно так, как Он и хочет – в людских сердцах. И отец Яннарос решил, что завтра он проснётся с утра пораньше и обежит горы, долины и деревни, чтобы рассказать священникам, старостам, всем людям о том, чего удалось добиться в Кастелло, как всё мирно разрешилось и насколько лучше и проще путь любви. «Я стану глашатаем Божьим, - думал он. – Разве не так делал святой Иоанн Предтеча в пустыне? Он всё кричал и кричал, пока у камней потихоньку не выросли уши, и они зашевелились, примирились друг с другом, и так была построена церковь Христова».

Повернувшись к иконостасу, он обратился к Христу:

- Прости меня, Господи, за миг малодушия. Ты же знаешь, я всего лишь человек, глина и ветер, оттого и малодушный. Сначала мне показалось, что Тебе нет дела до людей, что Ты равнодушно взираешь на несправедливость и бесстыдство. Чтобы всё спасти, Тебе достаточно было пошевелить пальцем, но Ты этого не сделал. Потом, каюсь, я впал во грех, посчитав, что Ты не любишь людей и что Тебе нравится взирать на наши страдания. Мой разум помутился от боли, прости меня грешного! Но сейчас я вижу, что Ты добр, Ты позволяешь людям достичь самого дна ада, откуда начинается спасение. Неужели дверь в рай находится на дне ада? Ибо сегодня, в тот страшный миг, когда чуть было не разразилась резня, Ты снова всех примирил!

Внутри него набухало приятное волнение; он видел, как впереди открывается дорога; чувствовал, как на спине его распускаются новые крылья. Отец Яннарос ощутил себя помолодевшим; ему снова было двадцать лет. Он согнулся и преклонился перед распятым Спасителем на Святом Престоле.

- Господи, - сказал он Ему, - Тебе известно, что я никогда не просил отсрочить мою смерть, но сейчас об одном молю Тебя: дай мне дожить до исполнения трудов моих, а после – можешь убить…

Подпрыгнув от радости, он остановился перед Царскими Вратами:

- Терпение, дети мои, - сказал он, - в этот самый миг наши братья спускаются с горы, и мы все вместе совершим Воскрешение. Проклятое ружьё – голос Сатаны – онемело. Дух лукавого низвергся в Тартар, Господь восторжествовал. Теперь вы увидите, какое у нас будет Воскрешение! Свечи зажгутся сами, Христос сам выпрыгнет из могилы, Вседержитель на куполе будет взирать на нас с довольной улыбкой. Что я вам всегда говорил, а вы не верили? Человеческая душа всемогуща, ибо она есть дуновение Божьего ветра, всемогуща и свободна. И вот сейчас перед нами открываются два пути: путь резни и путь любви. Господь предоставил выбирать нам, и мы избрали путь любви, да будет благословенно имя Господа. И Он исполнился радости – неужели вы этого не чувствуете? Он радуется и кивает Своему Сыну: «Люди избрали путь добра, они узрели истинный свет – выходи из могилы, мой единственный Сын!»

И вдруг во время этих слов послышался громкий топот, грохот катящихся вниз по склону камней и барабана, бьющего быстро и радостно, и звуки эти приближались.

- Идут! Идут! – крикнули несколько сельчан, что, запыхавшиеся, прибежали в церковь. – Они идут! Господи, помоги нам!

Все повернулись к двери; сердца их готовы были выпрыгнуть из груди.

Отец Яннарос уже надел своё праздничное облачение – украшенную тонкой вышивкой ризу и расшитую золотом епитрахиль – а в руках он держал словно Святого Младенца тяжелое посеребрённое Евангелие.

Он в ожидании стоял в Царских Вратах, и щёки его горели от радости. Близится, близится поцелуй любви, думал он, и лицо его сияло.

Краснобереточники спускались; они скакали через утёсы, скользили по камням, смеялись, подпрыгивали; они походили на стаи волков, и глаза их мерцали во тьме.

- Эй, ребята, а когда мы вот так же войдём в Янину? – послышался голос. - В Салоники и Афины?

- А заодно и в Рим, Париж и Лондон! – хрипло прокричал другой. - Не забывайте, ребята, что всё это всего лишь репетиция.

Капитан Дракос спускался взбудораженный. Разум его метался промеж висков словно дикий зверь, загнанный охотничьими собаками и разрываемый на части; те слова, которыми он обменялся со своим подручным Лукасом, снова и снова всплывали в его памяти. «Будь я благоразумен, я бы промолчал, - думал он, - но я родился в доме, где всегда говорили открыто, и потому сам говорю начистоту, а там будь что будет! Моя голова непрочно держится на плечах – однажды скажут: «Капитан Дракос сорвался со скалы, упокой Господь его душу». Будь я благоразумен, я либо промолчал бы, либо подчинился, либо поднял бы собственный флаг. Первое было бы позором, второе – рабством, а третье мне не по силам, так что для меня закрыты все пути».

Лукас, ожесточённый и грубый, стоял подле него. Кривоногий коротышка, но когда он обвязывал голову красным платком, зажимал промеж зубов нож и бесстрашно бросался в битву, то уже не обращал внимания, поддерживает ли его кто-нибудь, а когда покидал поле боя, весь покрыт был кровью с головы до ног. Сейчас он шёл бок о бок с командиром, гневно скрежеща зубами: только что меж ними вышла перепалка – вполголоса, чтобы остальные их не услышали. Они метали друг в друга слова, словно это были ножи.

- Капитан, я удивлён, что ты вступил в партию, - процедил сквозь зубы Лукас. – Партия подразумевает подчиняться без рассуждений.

- Я не понимаю, как можно освобождать других, не будучи свободным самому, - сухо ответил Дракос, и губы его искривились от горечи. – Наш долг сначала принести справедливость, а затем уж свободу. Так я и поступал в каждой деревне, в которую входил. Я не могу молчать, когда вижу несправедливость. Я первым делом навожу порядок и справедливость.

- Вера настоящего коммуниста не колеблется, когда он видит несправедливость – напротив, он принимает её, если эта несправедливость служит нашей цели. Всё ради цели, всё ради победы!

- Это нас погубит! – возразил взбешённый Дракос. – Это нас погубит! Значит, цель оправдывает средства? То есть, мириться с несправедливостью, чтобы достичь справедливости? Мириться с рабством, чтобы достичь свободы? От этих слов у меня разрывается сердце, но это погубит Идею. Не так давно я начал осознавать, что ежели те средства, которые мы используем для достижения нашей цели, бесчестны, то бесчестной становится и цель, ибо цель не какой-то созревший плод, что ждёт упасть нам в руки в конце нашего пути – нет, нет, тысячу раз нет! Наша цель – это плод, который созревает с каждым нашим поступком и перенимает благородство или подлость каждого нашего поступка. Путь, что мы выбираем, придаст этому плоду вкус, форму, содержание, наполнит его либо мёдом, либо ядом. Оставшись на том пути, что мы выбрали, мы угодим к дьяволу, а вместе с нами и партия. Я откровенен с тобой и знаю, что ты не станешь об этом молчать, так что передай им, и пусть выносят мне фетву. Я считаю так, и если я им не нравлюсь, то пусть избавятся от меня - я буду не первым, кого они убили за свободное слово, сказанное без оглядки. Я не раз говорил тебе и скажу это снова: я не боюсь смерти.

Он умолк, теребя свой ус.

- Чёрт возьми, - прорычал он, - я никогда не боялся жизни, так с чего мне бояться смерти?

Лукас насмешливо покосился на капитана:

- Ты вступил в партию с сердцем, полным змей. Ты называешь их вопросами, я же называю их змеями. Но настоящий боец не задает вопросов, а сражается. Задавать вопросы, рассуждать, принимать решения – дело одних лишь вождей. Наше же дело – получать приказы и выполнять их, только так можно победить в борьбе. Одного русского коммуниста как-то спросили: «Ты читал Маркса?» И он ответил: «Нет, к чему мне это? Его читал Ленин». Ты понял, капитан? Вот почему революция большевиков одержала победу.

Дракос искоса посмотрел на своего подручного; грудь его вздулась.

- Не разыгрывай передо мной учителя. Я знаю одно – слепое повиновение превращает в рабов.

- То есть, ты хочешь поднять свой собственный флаг? – насмешливо процедил кривоногий.

- Почему бы и нет, посмотрим.

- И на кого ты обопрёшься?

- На самого себя.

Лукас сжал кулак; глаза его сверкнули.

- Капитан Дракос, тебе нельзя доверять. Тебе не впервой бунтовать, как-то раз ты бросил в трюм капитана корабля, на котором служил, и сам встал за штурвал.

- И спас корабль. Тот капитан был пьян и потопил бы всех нас!

- И с тех пор ты вошёл во вкус мятежа, но здесь, капитан, ты захлебнёшься кровью.

- Я не во вкус вошёл, а научился брать на себя ответственность и не бояться угроз. – Его обуяло бешенство, кровь бросилась ему в голову, прилила к глазам. – Чего ты мне угрожаешь? – тихо прорычал он. – Чего смотришь на меня и смеёшься из-под усов? Думаешь, я не понял? Эта шлюха пришла и сообщила тебе новость, но клянусь своими усами, не быть тебе капитаном!

Лукас медленно сжал рукоятку висевшего у него за поясом кинжала.

- Пойдём-ка быстрее, капитан, пока нас не услышали.

Они поспешили вперёд, оставив своих товарищей позади. Дракос схватил Лукаса за руку.

- Опусти руку! - рявкнул он. – Ещё рано! Я знаю, что если я не убью тебя сейчас, то ты убьёшь меня при первой возможности, но…

- Но что? Ты боишься?

- Но я думаю о Кастелло. Вот возьму Кастелло, тогда и закончим наш разговор, капитан Кривоногий!

Он достал свой кисет и протянул его Лукасу.

- У нас есть время, - сказал он, - на, скрути себе папиросу.

Люди, что шли позади, теперь их нагоняли.

- Вот какими должны видеть нас ребята, - тихо сказал Дракос, обняв своего подручного, - рука об руку. Пусть мы с тобой и роем друг другу яму, но эти юноши чисты в своём пыле. Не будем показывать им наши беды. Если мир будет спасён, в том будет их заслуга, а если же погибнет - тому будем виной мы, командиры.

Лукас не ответил, но в глазах его горела жажда убийства; он взял кисет и начал медленно скручивать папиросу.



перевод: kapetan_zorbas

Profile

kapetan_zorbas
kapetan_zorbas

Latest Month

August 2017
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner