?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

(Мать и дочь в невыразимой радости самозабвенно осыпают друг друга поцелуями. А снаружи слышится плач и униженные мольбы – то кричит старуха)

Старуха. Нет! Нет! Я падаю к твоим ногам! Гляди, вот я ползаю и целую землю, по которой ты ступаешь! Нет! Нет! (слышатся звуки борьбы и рыдания) О, Дева! Приди ко мне на помощь! Я поставлю тебе свечу во весь мой рост! Осыплю тебя золотом! О, Дева! О, все святые! Помогите! Помогите! Я умираю!..

(Дверь открывается, и в залу вваливается старуха. Она тотчас же ползёт на четвереньках к дивану и садится, безмолвно понурив голову.
В этот момент какой-то сильный юноша  с простой и сдержанной гордостью собственноручно открывает дверь и входит в зал. Завидев на диванах стариков и немощных, он отступает назад и встаёт, скрестив руки, у дверного косяка. Далее, в течение всего действия, он не покидает этого места, а под конец лишь прислоняется к стене, закрывает глаза и умирает, стоя на ногах и безмолвно.)

Первый Старик. (с восхищением) Какой гордый! Ты только посмотри!  

Второй Старик. Он сам открыл дверь…

Первый Старик. И сам её закрыл!

Отшельник. (смотрит на юношу и, в гневе, злобно качает головой) А! Юный гордец! Ты тоже склонишь голову, покоришься и будешь ползать, умоляя Его, но тщетно! А! Слишком высоко ты нос задираешь, юнец!

Красавица. (смотрит на юношу и восхищённо и страстно восклицает ) Как он силён и прекрасен!

(Глубокая тишина. Все сидят, сгорбившись, и ждут. Снова слышится стук часов. Молодой Человек вдруг в ужасе вскакивает.)

Молодой Человек. Отец! Мне страшно! Голова кружится! Она словно налилась свинцом!

Второй Старик. Отец! Я больше не могу держать глаза открытыми… Я хочу спать!

Старуха. И я тоже. И я хочу спать! Я умираю от усталости, отец!

Красавица. (в страхе сдавливая грудь) О! Сердце! Моё сердце!

Отшельник. Молчите! Молчите! Не делайте этого! Он сейчас придёт! Он уже идёт!

(В этот момент медленно, без всякого дуновения ветра, гаснет одна из семи свечей. Все в страхе подпрыгивают, смотрят на свечу и плачут. Раздаётся общий стон)

Старуха. Увы! А вместе с ней и одной надеждой меньше!

Второй Старик. Из десницы Господа выпала одна звезда!

Многие. Что с нами будет! Господи, что с нами будет!..

Красавица. Мне страшно! И страх всё сильней! Свечи начинают гаснуть!

Многие. (в отчаянии, испуганные) О, что с нами станет! Что с нами станет! (кто-то опускает голову, другие растягиваются на диванах, третьи – прямо на полу, и все ищут место, где бы поспать)

Отшельник. (взволнованный, подходит к каждому и трясёт его, чтобы разбудить) Не спите! Не спите! Не дайте искушению одолеть вас! Нет! Нет! (он приподнимает каждого, приводя того в сидячее положение, подпирает всем голову, но головы снова наклоняются и падают словно увядшие цветы…) Господь вверил в мои руки ваше спасение. Проснитесь! Не дайте искушению одолеть вас! Сейчас пробьёт полночь, и блажен тот раб, что будет бодрствовать, готовый к благодати Творца! Не спите! Не спите!

Рабочий. А он придёт?

Отшельник. Он сказал, что придёт! Значит, придёт! Он дал нам слово! Чего нам бояться? Он дал нам слово!

Многие. Он медлит… медлит… (Все опускают голову и ждут. Молчание. Слышны только часы.)

Второй Старик. А я, пожалуй, прилягу поспать… (откидывает голову на спинку дивана) Я уже стар, у меня нет сил… Как придёт, разбудите меня.

Отшельник. (бежит его будить) Тогда будет поздно, слишком поздно! Не спи! Тот, кто уснёт прежде его прихода, умрёт. Ему не будет спасения. Свеча души потухнет, и тщетно ты потом будешь стучать в дверь Жениха! Никто тебе не откроет…

Второй Старик. (измождённый) Да-да, я это знаю, но я меня больше нет сил… Я умираю!

Отшельник. Мужайтесь! Мужайтесь! Ещё чуть-чуть, и он придёт! Мы сейчас услышим трубы… Семь труб и семь ангелов…

(Дверь открывается, и в залу тихо входит маленькая красивая монахиня. На груди её висит золотой крест. Она преклоняет колени и целует Отшельнику руку.)

Монахиня. Отец, когда он придёт?

Отшельник. В полночь, сестра…

Монахиня. (протягивает свои восковые руки к двери и говорит с безудержной страстью) О, Жених! Жених!

Красавица. (хочет встать, но у неё дрожат и подкашиваются ноги; она падает обратно на диван и, задыхаясь, кричит) Что со мной? Я не могу встать! Не могу вздохнуть! Я задыхаюсь!

Старуха. Мне холодно! У меня стучат зубы… Мне холодно!

Первый Старик и Второй Старик. Замолчите! Не кричите! (голоса их сдавлены, словно исходят издалека) Оставьте нас в покое – дайте нам уснуть! Дайте нам уснуть…

(Все ложатся и тяжело дышат. Начинается агония. Отшельник и Монахиня встают на колени и молятся за всех. В этот момент гаснет и вторая свеча. Зала затемняется.)

Старуха. О-о! …и другая свеча угасла!

Многие. О! Что нас ждёт! Что нас ждёт! (все жмутся друг к другу и тяжело вздыхают)

Молодой Человек. (обезумевший, вскакивает и хватается ха грудь, словно желая разорвать свой пиджак и жилет, дабы сделать вздох) Проснитесь! Мы погибли! Мы задыхаемся в каком-то странном сне!

Красавица. Давай, придвинься… придвинься. Придвиньтесь все! Давайте сядем вплотную друг к другу, чтобы колени одного упирались в колени другого. Будем держаться вместе, иначе мы погибли!

(Все сползают с противоположных диванов и жмутся друг к другу, подпирая колени руками, однако те всё равно трясутся.)

Отшельник. Что вы дрожите?! Не бойтесь! Он придёт! Он дал слово!

Беспечный. Мне холодно… холодно! Мои руки синеют, распухают.

Рабочий. Холодно… холодно...

Первый Старик. Что ты сказал? Что ты сказал? Я ничего больше не слышу…

Второй Старик. У меня мутится в глазах… я ничего больше не вижу…

Молодой Человек. Давайте же! (собирает их ещё ближе) Все ближе-ближе, чтобы согреться. И крепко возьмёмся за руки.

Беспечный. Да… да… вот так… и говорите! Почему вы молчите? Расскажите что-нибудь – какой-нибудь анекдот… спойте какую-нибудь песню… Чтобы нам расхотелось спать. Чтобы мы продержались!

Старуха (Красавице) Да… да… спой ты, дитя моё. Ты наверняка знаешь…

Красавица. Не знаю… Не могу. У меня пропал голос. Какой-то дым окутал мой разум и душит меня!

Молодой Человек. (умоляюще гладит её по руке; с руки её падают кольца) Давай же, вспомни.. спой… А мы все тебе подпоём… Так и прогоним сон.

Красавица. (с огромным усилием пытается вспомнить) Погодите… погодите… Да, да, теперь припоминаю. О, как же мне теперь больно произносить слова!  (тихо поёт, опустив голову)

Там, позади густых теней, танцуют добры молодцы,
А рядом девушек кружок – они слагают песни,
Бегут и ребятишки там и каждый кличет матушку,
И все глядят, как по полям к ним едет всадник-смерть.

(Все начинают тихо плакать. Красавица поёт, схватившись руками за сердце, и плачет.)

Тень головы его в ветвях сжимает древо,
Он заберёт и молодцев с их сильными руками,
Он заберёт и девушек с их косами тугими,
И маленькие дети в седле его коня...

Все. (протягивают руки и зажимают ей рот) Замолчи! Замолчи!

Молодой Человек. Почему ты выбрала такую печальную? Почему ты выбрала такую печальную?

Красавица. Не знаю… Я не знаю никакой другой песни, не могу припомнить. Я хотела про любовь… хотела вспомнить какую-нибудь песню про любовь, но не смогла. Какая-то мгла обволокла мой разум, и душу, и глаза… (делает отчаянную попытку встать, но тут же падает) Отец! Я умираю! Меня словно душит кто-то! Помогите! (расстёгивает свой халат на груди, так резко, что пуговицы падают на пол; протягивает руки, словно тонет) Я задыхаюсь!

Первый Старик. (в полусне поднимает голову и шепчет умирающим голосом) Он пришёл?

Отшельник. Пока ещё нет.

Второй Старик. (в полусне) Он не придёт.

Отшельник. (в ужасе бросается к нему и зажимает ему рот) Молчи! Не богохульствуй… Молчи! (в страхе смотрит по сторонам, не услышал ли кто этого богохульства)

Второй Старик. (грустно качая головой) Он не придёт.

Отшельник. Но Он дал слово!

Беспечный. (пытаясь усмехнуться) Бог дал, Бог взял.

Молодой Человек. (снова вскакивает и держится за стол) Я задыхаюсь! (его тело сотрясают рыдания, и, стоя в центре зала и дрожа, он начинает плакать)

Отшельник. (гневно и презрительно) Малодушный! Тебе не стыдно? Ты что, женщина? Тебе не стыдно?

Молодой Человек. (с неописуемой тоской) Нет… нет… мне не стыдно… я плачу… сердце моё разрывается… я больше не могу! Я плачу по солнцу… плачу по деревьям… по цветам, по морю… Не кричи! Мне не пробудиться! Мне никогда больше не пробудиться. Никогда! Никогда! Я плачу и не стыжусь этого – плачу словно женщина, словно младенец – о, море, горы, свет, жизнь! (валится на пол)

Красавица. (подползает к нему и гладит его по голове) Тише, тише, не плачь.

Первый Старик. (тихо, безутешно) Отец, мы гибнем… гибнем… Ты разве сам не ощущаешь в своём сердце гробовое молчание?

Отшельник. Нет! Нет! В своём сердце я слышу трубы семи ангелов.

Первый Старик. Отец, вот и ещё одна свеча гаснет… Я больше ничего не вижу… Даже надежды…

Отшельник. А я вижу над дверью звезду, большую как Венера. Восходит солнце! Восходит солнце!

Старуха. Боже мой! Боже мой! Я ничего не слышу! Я ничего не вижу!

Беспечный. (с негодованием Отшельнику) Да как тебе не стыдно нас обманывать! А ну, сядь и умолкни! Сейчас пробьёт полночь, и никто не придёт! Потому что никого не существует!

Отшельник. Да будет проклят твой язык! На веки-вечные!

Беспечный. На веки вечные? Ну, нет! Он сгниёт! Сгниёт! И душа моя сгниёт!

Первый Старик. А мои умные мысли станут травой для овец, что будут жить и пастись!

(В этот момент часы гулко и скорбно, подобно погребальному колоколу, бьют полночь… Все подпрыгивают с диванов, поддерживаемые последней вспышкой всего своего существа, и в тревоге смотрят на дверь. Каждый держится за другого, чтобы не упасть. Отшельник бросается вперёд всех, распахнув руки.)

Отшельник. Осанна! Осанна! Он идёт! (тащит всех к двери, выстраивая их в шеренгу) Давайте же, приготовьтесь! Пробило полночь! Се Жених грядёт в полунощи… Приготовьтесь!

(Все стоят и дрожат, поддерживая друг друга. Жалкое зрелище еле живых людей. Молчание. Все дрожат как тростинки.)

Красавица. (тихим и нерешительным голосом) Отец, я ничего не слышу…

Все. Т-с-с! (прислушиваются во всевозрастающей тревоге)

Красавица. (снова тихим и нерешительным голосом) Отец, я ничего не слышу!

(Отшельник неподвижно смотрит на дверь и молчит, ошеломлённый, обеспокоенный. Он делает шаг вперёд и застывает. Внутри него бушует буря, но он молчит и прислушивается. И тут без какого-либо дуновения или шума гаснут все свечи, за исключением одной. Люди теперь оказываются в красноватом мраке. Они окружают Отшельника и, охваченные ужасом, тихо говорят ему)

Первый Старик. (покорно, безнадёжно) Отец, мы пропали.

Второй Старик. (покорно, безнадёжно) Отец, мы пропали.

Старуха. Помоги! Сжалься! У нас осталась всего одна свеча! У нас осталась всего одна надежда! Отец! Преклони колени и попроси Его!

Молодой Человек. О, жить! Жить! В какой-нибудь земляной норе, без ног, без рук, как червь – только бы изредка выползать, чтобы радоваться солнцу!

Рабочий. Отец! Пади на колени и попроси Его!

Красавица. Пади на колени, отец, и попроси Его!

Отшельник. (падает ничком у порога двери и низким голосом молит) Господи! Господи! Я грешен и ничтожен, я раб и ползаю у Тебя в ногах! Смотри, мои колени почернели, суставы моих рук превратились в камень, я ползаю, преклоняюсь пред Тобой и молю! Господи! Пощади нас! Спаси нас! Спаси нас от страшной смерти! Я никто! Я червь, что ползает на Твоём пороге и рыдает! Отвори, Господи! Смилуйся! Смилуйся!

(Тишина. Все с тревогой прислушиваются и дрожат.)

Красавица. Ничего, ничего, даже листик не шелохнулся.

Молодой Человек. Т-с-с! Кто-то говорит! (все замолкают и снова прислушиваются; тишина… и часы перестают тикать…)

Беспечный. Ха-ха-ха! (его смех эхом отдаётся в застывшем ужасе ) Мы крысы, что угодили в мышеловку! Ха-ха-ха!

Молодой Человек. (в страхе зажимает ему рот) Не смейся! Не смейся!

Девочка. Мамочка! Я задыхаюсь!

Мать. Любовь моя, золотко моё, что с тобой?

Девочка. (хнычет сдавленным голосом) Мама, я не могу сделать вздох!

Мать. Золотко моё! Не плачь! Давай, расстегну тебе платьице, и тебе полегчает! Тише, любовь моя! (расстёгивает ей платьице)

Девочка. Мама! Почему ты не откроешь дверь? Я задыхаюсь. Что я тебе сделала? Ты на меня злишься? Почему ты не откроешь дверь?

Мать. (больше не в силах сдерживать горе, разражается рыданиями; в отчаянии поворачивается к Отшельнику и кричит) Попроси Его ещё раз! Попроси Его! Ещё раз!

Отшельник. (встаёт на колени и говорит теперь громче и смелее) Владыка и Создатель! Отвори! Это я, Человек! Лучшее Твоё творение! Я есть не только прах, во мне и Твой божественный дух! Я не только раб, я создан по Твоему подобию! Отвори! Я стою на коленях и простираю руки! Нет, не милосердия! Справедливости! Я прошу Справедливости! Я хочу, чтобы Ты меня спас! У меня есть не только слёзы, но и глаза! Ты должен меня спасти! Если бы какой-то человек дал нам слово и не сдержал его, мы бы плюнули ему в лицо и сказали: у тебя нет чести! Что же говорить про Бога?

(Пугающее и невыносимое безмолвие. Коленопреклонённый Отшельник дрожит в ужасе от произнесённых суровых слов. Он ждёт. Вдруг тишину разрывает отчаянный, подобно предсмертному хрипу, крик девочки.)

Девочка. Мамочка! Если ты не откроешь дверь, я умру!

Мать. (встаёт на колени позади Отшельника и бьёт себя в грудь) Господи! Я не прошу пощады для себя, пощади моё дитя! Позволь ей выйти на свет, чтобы вздохнуть! Ты же добр, Ты же добр!.. И Ты откроешь! Что Тебе сделал этот ребёнок, что Ты его убиваешь? Что он Тебе сделал? Смилуйся!

Девочка. (в отчаянии, в агонии) Мамочка, я умираю!

(Падает с дивана на пол и бьётся, пытаясь сделать вздох, но не может. Мать бросается к ней и заключает её в объятия, целует и хочет подняться, что-то сказать, возможно, какое-то богохульство, но не может.)

Молодой Человек. Мы погибли! Давайте все вместе выломаем дверь и выйдем на свет! Вперёд! Не то мы погибли!

(Все подползают к двери и, орудуя ногтями, плечами и коленями, пытаются её открыть. Дверь не поддаётся. Не слышно даже никакого шума, словно люди борются с призраками.)

Рабочий. Не могу. У меня отнялись руки.

Красавица. Не открывается! Не открывается! Я лишь обломала ногти.

Молодой Человек. Ещё чуть-чуть, ещё чуть-чуть, и мы её откроем и снова выйдем на свет. Помогите!

Красавица. Не могу. У меня слипаются веки.

Второй Старик. Холод пронизывает мои кости и душу – я умираю.

Молодой Человек. (с торжествующим возгласом) Щель! Щель в двери! Малюсенькая, словно белая шёлковая нить! (все снова воодушевляются и ползут к двери)

Старуха. Дайте посмотреть! Дайте посмотреть!

Многие. И мне! И мне! (сгрудившись, толкаются, чтобы разглядеть)

Первый Старик. Что ты видишь?

Молодой Человек. Чёрные-пречёрные деревья, как будто кипарисы…

Красавица. И белые-пребелые мраморные скульптуры – грудью обращённые к луне…

Первый Старик. (пытаясь разглядеть) А я ничего не вижу…

Второй Старик. Я тоже. Глаза мои помутнели.

Первый Старик. Я лишь чувствую свежий-свежий ветерок… он пахнет лимонными цветками и хочет распахнуть дверь.

Второй Старик. Должно быть, снаружи какой-то сад.

Молодой Человек. И луна – смотрите, как луна тихо-мирно движется по небу.

Рабочий. Какая она живая!

Красавица. И какой мёртвой она казалась нам когда-то!

Молодой Человек. Когда-то давным-давно, когда-то давным-давно - словно в сказке. Замолчи!

Красавица. (со стоном падает к ногам Молодого Человека и держится за сердце, из которого вытекает жизнь)

Отшельник. (в исступлении поднимает кулак и стучит в дверь, но не слышно ни малейшего шума, словно никакой двери и нет, словно он стучит по воздуху) Ты не придёшь? Мы жнецы! И наша работа окончена! Мы ждём оплаты! Ты дал нам слово, что придёшь! Мы ждём оплаты!

(Все, обессилев, падают, вытягиваются на полу и закрывают глаза.)

Первый Старик. Тише, отец, не кричи… Так сладок сон!

Отшельник. Ты не придёшь! Господи, сам подумай, я в ответе за души людские! Плиты монастырей уже растрескались от слёз и коленопреклонений… Господи! Наша работа окончена! Мы возделывали твой виноградник, в жару и под дождём, и сейчас в этот вечер мы пришли, усталые, в Твой дом за оплатой! Я здесь Смотритель, а позади меня – вот они – Рабочие! Владыка, отвори! Отвори! Мы ждём оплаты!

Монахиня. (испуганно сложив руки) Господи! Сжалься над нами… Прошу…

Многие. (умирающими, едва слышными голосами) Отец… Отец… Что ты кричишь? Зачем тревожишь наш сон?

Молодой Человек. Отец… Сядь и покорись!

Отшельник. (подпрыгивает и трясется от негодования, в неистовстве) Покориться? Тебе-то легко говорить, юнец, что кутил и услаждал своё тело! Но мне? Мне, который терзал и разрушал свою плоть и швырнул её, окровавленную и израненную, к Его ногам? Покориться?! Мне, которого мучила и изводила жажда женского тела – и я мычал в своей пещере словно дикий зверь!

(Некоторые поднимают голову в полудрёме.)

Первый Старик. Кто это разговаривает? Кто это разговаривает?

Второй Старик. Я слышу голос, он приближается!

Рабочий. Он придёт?

Красавица. Мою грудь придавило тяжёлой плитой...

Молодой Человек. И по мне ходят люди...

Старуха. Я замерзаю…

Отшельник. А! Я знал, что Ты жесток! Что нервы Твои из железа, а шея и лицо из бронзы! И я вонзил в своё сердце семь ножей, чтобы понравиться Тебе! И унижался, ползал, пресмыкался, бил себя в грудь со словами: благодарю! благодарю! А Ты висел передо мной Распятый и молчал! Потому что не мог ничего сказать! Потому что Ты оказался обманщиком! (весь дрожит и опирается о дневной косяк, зажав обеими руками голову в ожидании удара молнии)

Беспечный. Вперёд! (насмешливо) Давай ещё, поддай жару, не бойся! Чего бояться? Молнии? Ха-ха-ха!

Отшельник. Ты оказался обманщиком, из дерева! (с надеждой ждёт ответа, какого-нибудь землетрясения или удара молнии – чего-то, что бы показало, что кто-то существует, всё слышит и карает; он ждёт, но ничего, совершенно ничего не происходит, и тогда он издаёт безутешный нечленораздельный вопль закалываемого животного) О-о-о! (ничком валится на пол и говорит тихо и безутешно) Лучше бы молния, лучше бы земля разверзлась и поглотила меня, чем эта невыносимая тишина!

Молодой Человек. Тише, отец… Боже мой, покой…

Первый Старик и Второй Старик. Боже мой, покой…

Старуха. Словно сверху набросали камней и земли. Я замерзаю...

Рабочий. О! Сердце! Сердце! (держится за сердце и падает)

(Гаснет и последняя свеча. Полная темнота.)

Монахиня. (поднимает свои голубые глаза и смотрит на Отшельника, а потом опускает голову и говорит с бесконечным разочарованием и печалью) Ах! Отец! Он не придёт!

Отшельник. (умирающим голосом) А кого ты ждала, сестра? Ха-ха-ха!

(Все скрещивают руки и более не шевелятся)

ЗАНАВЕС


перевод: kapetan_zorbas

Profile

kapetan_zorbas
kapetan_zorbas

Latest Month

August 2017
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner