?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Кносский дворец. Тесей стоит у входа в Лабиринт. В небе – полная луна. Близится полночь.

ТЕСЕЙ
Меня омыли, умастили благовоньями, венчали лилиями и шафраном.
Кудрявые женщины с обнаженной грудью, извивая свои руки, лунным сиянием залитые, змеями оплетенные,
Танцевали вкруг меня, выкрикивая непонятные заклинания.
И вот я пред вратами Таинства под полною луною критской в полночь,
Я, царевич Афинский, солнца сын,
Жертва священная!

Семь старцев впереди меня, – увядшие скопцы с горящими светильниками во дланях,
Семь пышных, надушенных женщин позади меня, – жрицы Великой Богини с тяжелыми сосцами,
Сюда – ко Вратам жизни или смерти,
Меня долго вели по лестницам, вверх да вниз по ярусам, –
Башни проплывали слева и справа, дворы, террасы, покои женские,
А на стенах – картины всех стран и морей и летящие птицы,
Черно-пурпурные толстые приземистые колонны из благовонного кипарисового дерева,
Невиданные птицы, обезьяны и куропатки, священные двойные секиры из золота и бронзы,
Висячие сады с невиданными деревьями завороженными и цветами бесстыдными,
Благоухание и смрад, мычание и плач – из-под земли,
Песни и смех – на земле,
Лукавые глаза, искрящиеся, затаившиеся – во мраке,
Чтоб видя все это, пугался я и разумом смутился.
Но я хранил в груди незыблемо
Тебя, залитая солнцем и неприступная
Скала Афинская,
А меж бровей моих – юного, совсем юного бога, моего бога!

Меня поили тяжелыми пьянящими напитками, но я не пьянел.
Каждую ночь клали на ложе мое женщину, но я ее так и не тронул:
Хранил я силы нерастраченными для тяжкого часа. И вот
Бесстрашно жду я, трезвый, непорочный, их Великого царя с таинственными ключами железными, –
Оружье он мое возьмет, откроет дверь, –
И будет бой!

(Глубоко из-под земли под ногами у Тесея слышно радостное мычание.)

Привет тебе, людоед-чудище мира подземного: ты учуял меня, встрепенулся, яство предвкушая, ты уж облизываешься и меня приветствуешь.
Ну что ж, привет тебе! Я здесь,
На мне морские запахи, а на губах остался резкий запах сухого хлеба и горькой маслины моей родины.
Несу с собой я солнце, дождь и ветры земного мира, а сердце мое – крепкий, как камень, миндаль зубодробительный:
Ты зубы об меня сломаешь!
Я знаю: там, внизу, в сыром мраке, коварный, косматый и смердящий, меня ты ждешь с раскрытой пастью.
Одни говорят, что Червь ты, от чрезмерного обжорства и нахальства ставший зверем, другие, что ты – преисподней царь с главою круторогой бычьей.
Еще иные говорят, что бог ты.
Никому из них не верю я: спущусь к тебе, сражусь с тобою
И сам решение вынесу.
(Молчание.)
Тяжкий час навис мечом над головой моей. Темнеет в лунном свете длань напряженная Судьбы с весами.
Там в правой чаше – великая держава, быком заласканная, покрытая им столько раз, вся в притираниях, прикрасах да благоуханьях для сокрытья смрада.
А в левой чаше – я и только я.
Приставив руку к глазам, смотрю я между сребролистых маслин на лазурные врата отчизны – на морские волны.
И громко я взываю: О, приди! Приди, товарищ юности!
И вместе да погибнем или спасемся в этот час! О, помоги мне!
Примчись из-за несметных волн, главу держа над гребнями
с кудрями русыми! Глянь на меня и вспомни обо мне!
Я – Тесей!
Как-то в полдень, залитый солнцем, плавал я в одиночестве у светлых, галькой обильных берегов Аттики.
Солнце прохладное было надо мной, за спиной радостно шумели сосны, а впереди, до самых берегов Крита, лежащих в дали бескрайней, – море.
Вдруг, повернув лицо, увидел я тебя: ты рядом плыл!
Силы мои тут же возросли, оба мы широкими объятьями раскидывали руки, назад бросая волны, ладони выгнув.
И спорили мы в быстроте друг с другом.
Бывало, ты плыл впереди, и зло брало меня, – устремившись вперед, я догонял тебя. Бывало, ты оставался позади, но не сдавался, всем телом изгибался и прыгал, как дельфин.
Ты догонял меня, я руку протягивал тебе, мы мирились и больше уже не состязались, но вместе рассекали море один подле другого, – волны конями становились, море пенилось и ржало.
И старец Посейдон, из гротов выходя зеленых, взирал на нас с восторгом и со страхом.
Мы смеялись, смеялся вместе с нами по всем берегам и бог: насытившись своею силой, вышли мы из волн.
Я прилег на раскаленной гальке, ты же остался стоять, обратив лицо к морю,
Суша тело на солнце.
Взгляд мой жадно поднимался и опускался по телу твоему, о, друг мой дорогой, и я тобою восхищался: ноги твои – колонны бронзовые, в кудрявых волосах живот, широкая грудь блистала, припавшая морскою солью, твердыня неприступная – шея твоя.
И поцелуев не познавшие тугие губы подрагивали, извивались, и по всему твоему телу – с головы до пят – медленно разливалась всепоглощающая, таинственная улыбка отдохновения, словно ты бесчисленное множество лет наслаждался сном,
Теперь же, пробуждаясь, медленно поднимал веки, озирая море, горы, острова, челны, –
И все это было твое!
Я ж молча восхищался тобой, видя, как поднимал ты, напрягая, десницу, овладевши всем зримым миром солнцерадостным, и осторожно приподнимал стопу – неопытное крыло, впервые пробующее силы, –
А как почувствовал ты силу, то взметнулся
И в небе сочно-голубом исчез, и все ж остался
Недвижно ты и вечно в мыслях моих.
Вернусь ли я когда на родину? Вернусь! Я отсеку скалу от нашей горы, обтешу ее, изваяю тело твое, чтоб держать тебя во дворце рабом моли и богом, дорогой товарищ:
Меня уж никогда ты больше не покинешь!
Много еще пред нами подвигов грядущих, много зверей свирепых рыщет по земле родной, и много есть еще уродливых, никчемных, злых богов, – так выступим же вместе, плечом к плечу,
И умертвим их!
(Указывает на дверь, ведущую к Минотавру.)
С него начнем!
(Минотавр мычит сильнее, устрашающе. Появляется Капитан корабля.)
Эй, Капитан! Опасен этот час, опасно это место, лучше на корабль вернись! Приготовь
Бесстрашно и уверенности чуждо
Черный парус. Но приготовь и белый парус, коль сомненья
Все двери распахнули настежь. Жди!
Из волн взметнется завтра солнце новое, и новый бог, – жди моего приказа!

КАПИТАН
Да живешь ты годы, царевич, долгие! Я – корсар бывалый, научившийся, за то своею кровью заплатив, не доверять продажной шлюхе – вертихвостке
Судьбе!
Пока тебе устраивали купель да втирали в тело благовонья и потчевали молоком, орехами да медом, чтобы жирок завязывался лучше,
Я пристально высматривал, глаз не смыкая средь прогулок да забав, соблазну критских див не поддаваясь – дворцов и женщин, плясок, пристаней и рынков рабских, гаваней, – и с хитростью разбойной ковы измышлял,
Сподручней как спасти тебя от смерти!

ТЕСЕЙ
Спасти меня от смерти?! Стыдно, Капитан! Иль ты меня спасешь? Нет, только из этой вот груди
Ключом бьет смерть или спасенье: ни от кого не принимаю я спасения, – и ни спасения, ни гибели!

КАПИТАН
Ты – сын единственный у старого царя, для наших ты детей великая надежда, и родины судьба зависит от тебя. А потому не нужно было у тебя просить мне позволения спасать тебя от смерти: это долг мой!

ТЕСЕЙ
Я – сын единственный у бога моего, ни у кого иного! Я – сын единственный у самого себя, ни у кого иного! И непрестанно, с упорством несгибаемым пытаюсь я стать тем, кем мне хотелось стать. Больше ни о чем не спрашивай.
Опасен этот час, ступай!

КАПИТАН
Длань высоко воздев, приветствую я юность! Средь всех богинь она – нежнейшая, создание земное из росы и земли, и потому спешу склониться я пред ней, пока ее не преклонило увяданье.
Но ценен опыт мужа зрелого не менее, чем юность. Ты – не царевич тучного Востока,
Ты – свободная душа Эллады стройной, свободная душа тебе по нраву, и потому скажу я!

ТЕСЕЙ
Говори!

КАПИТАН
Вы, юноши и девушки, вы, жертвенная дань, отправившаяся в плаванье, чтоб обрести причал в огромной пасти бога-людоеда,
Средь роскоши плененные в Дворце причудливом, дождались средь ароматов, купелей и царских пиров
Сурового часа смерти.

ТЕСЕЙ
Сурового часа Борьбы! Борьбы, не смерти! Взвесь хорошо свои слова, Капитан. Не следует играть с грядущим, его творя по прихоти своей, – оно ведь не в твоих, оно в моих руках, а я спущусь под землю, чтоб бороться.

КАПИТАН
А сколько было тех, что до сих пор сошли уже под землю, царевич обреченный? Тех юношей и дев Афин порабощенных? Сосчитать попробуй! А сколько поднялись обратно, чтобы видеть солнца свет? Хоть кто-нибудь? Никто!
На что ты уповаешь, гордо тело украсив лилиями? На что надеешься?

ТЕСЕЙ
На безнадежное. Иной надежды в этом мире гордый человек не знает. Но короток твой разум, Капитан,
Твой разум – налаженные хитро весы ворюги с тяжелыми цепями и крюками, да грубою привычкой взвешивать товар никчемный – дрова, орехи, мясо, – но не мелкий жемчуг!

КАПИТАН
Мой разум груб, зато надежен, без крыльев, но с ногами, и по земле уверенно ступает, ступает и не падает.
Так вот ходил я по земле, и встретил, – не отворачивай свой лик, царевич, послушай, что я скажу, – воистину то жемчуг драгоценный!
Я встретил госпожу из очень знатных, – с нагою грудью, с распушенными кудрями и тугими накрашенными губами. Словно статуя на носу корабля, она пошла за мною. Уж наступила ночь, взошла луна...

ТЕСЕЙ
Не оскверняй пречистый воздух в решающую Полнолунья ночь дыханьем женским.
Довольно, что из врат исходит этот смрад невыносимый!

КАПИТАН
Ты мне позволил говорить, так не бери ж слова своего обратно. Я скажу, а ты послушай, стоя у врат смерти. Слушай!
Это была жрица Великой Богини с тугими от молока грудями – Богини, чтимой кудрявыми и смуглыми людьми, обитающими на этом острове великом. Подойдя ко мне,
Она глазами медленно водила по телу всюду – с ног до головы – и улыбнулась.
«Ты из русокудрых пришельцев северных? Ты – капитан, привезший мясо нежное, чтоб лакомился бог? – она спросила. – У меня есть поручение к тебе!»
И замолчала, играючи глазами – огромными и черными, с ресницами большими, как у лани. Смотрела на ноги грубые мои, на бедра, на морем изъеденную грудь, на бороду и волосы. И глубоко вздохнула. Ноздри ее затрепетали.
«Так пахнут раки. Так пахнет море. Ты мне по нраву», – она сказала.
«Ты тоже мне по нраву, госпожа, – ответил я. – Ты благоухаешь, как цветущий висячий сад. Открой! Я внутрь войду: два яблока я заприметил, таких манящих. Их хочу сорвать!»
«Ключ – у тебя, – ответила она, смеясь. – Иди!» – И подмигнула мне лукаво.
Мы вдоль реки пошли, где солнце белое – луна – рассыпало сияние над нами, в просторный сад спустились, где ночные птицы стенали в дуплах, а незримый соловей у нас над головами заливался, указуя путь,
И мы исчезли средь огромных лилий.

ТЕСЕЙ
Довольно! Где ж порученье, Капитан? Ты повредился разумом! Река их зачарованно течет, вся сплошь цветами лотоса покрыта, в коих мед и яд: ты темного витого лотоса отведал, женолюб,
И память твоя покрылась мраком!

КАПИТАН
Нет, морем в том клянусь! Мрак не покрыл ее, – она распрямилась, став шире и разорвала границы эллинского разума. И думаю теперь, что неотесанные варвары совсем мы у себя на родине, царевич!
Мы с женщиной совокупляемся, как свиньи иль как козел с козой, как псы, еще не научившись,
Как из укуса сделать поцелуй. А здесь, царевич, поцелуй – огромный лабиринт, –
Войдя в него, теряешься.

ТЕСЕЙ
Слух непорочной юности не оскорбляй и не тревожь нетронутого молодости пуха, игрок во ласки женские! Оставь бесстыдство наслаждений! Не подходи, – мне тошно! – ты женщиной пропах!
Порученье где?! Мой бог, здесь пребывая в воздухе ночном, велит тебя мне слушать,
Вот почему терплю я, спрашиваю вновь и вновь тебя, не прогоняя. Молви ж!

КАПИТАН
Дочь первородная царя, дочь Миноса, нетронутая дева Ариадна боролась на площадке весь минувший день с быком.
Не видел никогда я ловкости такой, уверенности, благородства, безмятежности телесной! Она висела меж рогами зверя, прыгала на круп, на дикой, бурно-волновой спине плясала, чтоб молнией затем на землю спрыгнуть и сызнова борьбу вести.
Нет, это не борьба была, –
Обворожительно-опасная игра и страсть, тревожная, священная, ужасная, которая богов и чудищ порождает.
Смотря на битву эту, говоришь: «Воистину когда-то зверь и человек единым целым были, но затем их меч безжалостный разъял, и вот нежданно вновь сошлись они на мраморной арене.
Со страстью, с ненавистью устремившись, вновь они желают соединиться, стать единым целым».
Боролся и мирился, сочетаясь вновь, со зверем человек. И, разойдясь, они бросались, чтоб сойтись опять. А я тайком в душе мечтал о том, чтоб стать быком.
Чтоб стать быком и с ней играть!

ТЕСЕЙ
К чему мне этот срам рассказывать? К чему в сей час твоя игрунья бычья, забавам радуясь, исполнившись бесстыдства, стала
Меж мною и судьбой моей?

КАПИТАН
Что спрашивать меня о том, царевич? Пусть тебе ответит нечеловеческий, бесстыжий дух, который женщин, взяв за руку, ведет по улочкам кривым и узким к мужчинам в полночь,
Когда ужасный мужне-женский бог жернов вращает!
Под женщиной жернов стремительный, тяжелый, мрачный – это Доля. Над женщиной жернов стремительный, тяжелый, мрачный – то мужчина.
Она ж зерном горячим посредине пляшет!

ТЕСЕЙ
Довольно! Об этом слушать больше не хочу! Что велено тебе сказать?! Оставь в покое быков и женщин да судьбу! Где ж порученье?!

КАПИТАН
Не сердись, не нужно кулаки сжимать, – сейчас и поручение скажу. Когда мы поднялись, насытившись среди огромных лилий,
Подруга в играх повернула лик ко мне и так сказала: «Жрица я нашей славной царевны Ариадны непорочной, что первая, – да будет ее милость велика! – в умении владеть кормилом, в метанье стрел и камня, в играх бычьих. Никогда
Не благоволила она, раскрыв объятия, принять мужчину, но цельной и непорочной хранит все силы для престола. Царь состарился, а с ним и Крит состарился, и царевны гордость, девственность и юность омолодить должны отчизну.
Однако сегодня на рассвете взор ее коснулся царевича с главою русой, и сердце ее телкой замычало.
Впервые с радостью и страхом ощутила себя царевна женщиной, раскрыв впервые объятия пустые, и вздохнула. Встань же, поспеши к Тесею, что первый среди ваших молодцов, скажи ему,
Пусть госпожу мою он в полночь ожидает пред вратами Лабиринта».
(Молчание. Капитан делает шаг вперед, простирает руки.)
Вот поручение, единственный наследник старого царя. Я принес его и отдаю во длани твои благоуханным, теплым, из купели,
Как тело великой госпожи!
(Молчание. Взволнованный Тесей делает шаг вперед, прислушивается.)

ТЕСЕЙ
Слишком много здесь опасных голосов соблазна слилося в воздухе... Смерть, стыд, честь, наслаждение, бессмертие, – все демоны, что обладают устами, крыльями и когтями, летают в воздухе, впиваются нам в плечи и говорят. Нужно, – и в том великий долг мой, – четко, беспощадно
Увидеть и избрать!
Не счесть всех нежных ликов, принимаемых Судьбой для низверженья нас во бездну:
Будь же бдительна, о непорочная душа моя!

КАПИТАН
Что в воздух ты бормочешь там, царевич? Взгляни на землю! Я – гончая твоя,
Лишь руку протяни, Охотник, – я принес добычу с нежным мехом, с нежным мясом. Не знаю только, как назвать ее – быть может, куропаткой, быть может, женщиной, а, может быть, венцом царя?
Отведай и скажи мне!

ТЕСЕЙ
Где ж подруга твоя заласканная втайне?

КАПИТАН
Она еще средь лилий пребывает, словно львица, облизываясь после насыщенья. Может быть, сну отдается, чтобы сил набраться. После полуночи я снова к ней пойду, коли позволишь, царевич непорочный, – она ждет,
И снова борьба начнется!

ТЕСЕЙ
Отвернись! Ухмылки сальной, грязной твоей насытившейся плоти я видеть не желаю. Слушай мой приказ.
Ступай и разбуди ее. Скажи: «Царевич Афинский не желает встречаться с госпожой твоей. В мыслях у него – борьба с чудовищем в подземном мире, – другой борьбы он не приемлет. В тяжкий час, когда судьба решится человека,
Забавы не любы ему!»
Вот что скажи ей, а теперь, сомкнув уста, оставь меня!
(Молчание. Капитан хочет уйти, затем передумывает, подходит к Тесею и хочет взять его за руку, но тот с презрением отдергивает руку.)
К руке не прикасайся и колен не трогай! Чего тебе?

КАПИТАН
Я – зрелый муж, царевич, ты ж – безусый мальчик. Я повидал и вынес многое, и в этих вот пиратских дланях многократно я взвесил честь и славу, страх и наслажденье.
Все!

ТЕСЕЙ
И какой же ты вывод сделал?

КАПИТАН
Вот какой: одно лишь благо несомненно в этом мире.

ТЕСЕЙ
(презрительно)
Какое? Женщина?

КАПИТАН
Не женщина, – не смейся, мой царевич, не женщина, а каждая минута, что проходит, – вот благо высшее. Оно, как молнии мерцание длится, и угасает навечно.
Бывает это женщина, бывает слава, бывает смерть иль доблесть, бывает добродетель, жертва, а бывает – бог. Она способна принять множество обличий и принимает, оставаясь той же.
Не говори, что коротка минута: она способна объять величие души и даже больше. От одной минуты судьба вселенной иногда зависит. Мой милый, смерти предназначенный царевич,
Прекрасна твоя минута, что проходит мимо. Быть может, она, – увы! – твоя последняя минута. Сорви ж ее! Не позволь, чтобы она ушла несорванной, – она не воротится больше никогда! Сорви ж ее!
Куда ты смотришь? Брови ты хмуришь почему? Сегодня Ариадна весь день с быком играла на площадке: тело ее ночью обильно будет потом и любовным пылом, все в резко пахнущем дыханье бога с рогами бычьими. Схвати ж ее!
Слышишь, царевич? Она не повторится никогда. Твоя минута, что проходит мимо, ей имя – Ариадна. Схвати ее!

ТЕСЕЙ
И что за чужеземный, бесстыжий бог, враг лютый, тебя послал ко мне сегодня, Капитан? Ступай! Я порученье дал тебе, ступай же! Я не желаю, чтобы она пришла! Ее я отвергаю!
Слепая Судьба может желать того, – я не желаю! Эту минуту зовут не Ариадна, – ее зовут Борьба!

КАПИТАН
Нет, не слепа Судьба, о не кощунствуй, юность высокомерная. Слепа душа человеческая. Слышишь звон серег и браслетов?... Где данное тобою порученье? Бесследно оно исчезло!
Сюда идет Судьба! Слышишь, как серьги и браслеты ее звенят? Слышишь, как легко, словно тигрица, порывисто, рассчитано она ступает? Судьба идет!

ТЕСЕЙ
Какая еще Судьба?

КАПИТАН
Дочь Миноса!

Ариадна высокомерно, сверху вниз осматривает Тесея. Тесей стоит неподвижно, высоко подняв голову и устремив взгляд на Ариадну. Некоторое время длится молчание.

АРИАДНА
Ты не падаешь ниц, предо мной не склоняешься? Я – первородная Миноса дочь. Я – бычьеборная дочь Пасифаи боговозлюбленной. Я – сестра бога-людоеда Минотавра.
Я – царевна Ариадна.
(Молчание.)
Как ты смеешь еще стоять, высоко подняв голову, как смеешь касаться взглядом моего лица? Склони же голову и опусти глаза! Ты кто?

ТЕСЕЙ
Я – бедный, гордый варвар. Я слушаю про кровь твою богопричастную и славную, – Минос, Пасифая, Минотавр.
Я смотрю на златые лилии венца на власах твоих, на златые змееглавые браслеты, на златые звонкие серьги
И на тройные кораллы царские вкруг шеи твоей.
Я вдыхаю густой дух благовонного мускуса, источаемый в ночном воздухе твоими черными косами буйными,
И не испытываю головокружения!
Еще выше, на более суровую, прикрас чуждую вершину возвел я добродетель и достоинство человеческие.
(Презрительно усмехаясь, Ариадна делает шаг к Тесею, который отступает.)
Дочь Ночи, чего ты хочешь от меня? Зачем владычица соблаговолила прийти в столь трудный час ночной увидеть варвара?
Я ничем не могу поделиться с тобой.

АРИАДНА
Ничем не можешь поделиться, коль всем владеть желаешь!
Не отрицай и голову не вскидывай! Еще корабль не прибыл твой во гавань здешнюю, мы знали все от наших соглядатаев.

ТЕСЕЙ
Все? Великие тайны я храню в мыслях моих, и ведает о них только мой бог.

АРИАДНА
И я! Как и другие, глубоко сокрытые тайны твои, о которых даже ты сам не ведаешь, потому как не поднялись они еще из глубин существа твоего к сердцу, из сердца – к разуму, не прояснились и зримыми тебе не стали.
Иль ты стыдишься глянуть им в лицо?
А может быть, боишься?

ТЕСЕЙ
Зачем тебе выискивать в глазах моих разгадку? В глазах моих увидишь ты лишь то, что я желаю: море, постройку кораблей да солнцем опаленную и кряжистую скалу совсем нагую – Родину мою,
И больше ничего!

АРИАДНА
И больше ничего?

ТЕСЕЙ
А если глянешь глубже, увидишь все то же море с кораблями новыми, идущие на полдень в ряд, да град богохранимый девственный вокруг Скалы. И больше ничего!

АРИАДНА
А глубже?

ТЕСЕЙ
А глубже – все то же  море и неподвижного на берегу, исполненного света, пред непрестанным вод течением,
В полном одиночестве длань простирающего бога моего. И больше никого!
Я открыл тебе, дочь Миноса, все тайны мои в три уровня. Открыл тебе их, потому что страх неведом мне, дочь Миноса.

АРИАДНА
А глубже? Там – за богом?

ТЕСЕЙ
Разум Тесея, и больше ничего. Разум-труженик. Скалоруб, дровосек, гребец и воитель. Еще выше, на вершине – разум-законодатель. А за разумом – хаос.

АРИАДНА
(смеясь)
Там – я, разве не видишь? Там, за разумом, средь хаоса, я нахожусь и жду тебя.
Стоит мне шевельнуться, – и я безжалостно обрушу все, что строишь ты. Стоит мне засмеяться, – повергну
Все – и разум, и бога, и новый твой град с кораблями обратно в хаос!
Не подходи. И губы не кусай себе, на рукоятку черную ножа, коварно в поясе укрытого, длань не клади, – я прекрасно знаю об этом ржавом коротком ноже, но не боюсь его.
Еще ты на корабль не поднялся, мы знали уж от соглядатаев, как ты снял камень неподъемный с могилы деда, косматого крестьянина, взял нож, теперь же чванишься и думаешь, что властен он над силою волшебной.
Ты думаешь ножом весь мир рассечь и поглотить его, безумец!

ТЕСЕЙ
Не смейся над моими предками! Относись с почтением к темным силам земли!

АРИАДНА
А эти вот сандалии златые – единственное ценное, благородное украшение из того, что на тебе, я знаю, ты нашел однажды в полдень на прибрежной гальке. И знаю также я, гордец безумный,
Происхожденьем от отца какого ты тешишь сам себя!
(Презрительно смеется.)
Одно лишь видят варвары повсюду – бога, что в воздухе витает!

ТЕСЕЙ
(гневно)
И вы его узрите, благородные, высоким знаньем овладевшие, с пресыщенным умом и притираньями, узрите его в один прекрасный день, узрите, и не в воздухе,
Но на земле, в своих дворцах, в постелях и садах своих: по кровлям он будет прыгать, по вашим головам во блеске пламени!

АРИАДНА
Ты этого желаешь! Для этого, по доброй воле на корабль разбойный поднявшись, ты прибыл к нам! Когда в твоей деревне – там, в Афинах, – бросали жребий о новых жертвах, что судьба назначила для бога нашего, то жребий миновал тебя.
Но ты, поправ случайность, над судьбой творя насилие, без жребия на чернокрылую ладью вскочил и прибыл к нам. Ты не уважил темных сил земли, но и просить дерзнул о милости спуститься в полном одиночестве к самим основам Крита, чтобы, с богом в бой вступив, убить его!

ТЕСЕЙ
Да, коль желает он убить меня. Иначе я б и в сторону его не глянул: не нравятся мне боги с головою пса, шакала иль быка, которые в себе самих не могут превозмочь животное.
Да, я спущусь сразиться с ним и, коль смогу, убью его!

АРИАДНА
Ну а потом? Потом? Скажи мне, коль посмеешь, до конца свой замысел, красавчик!

ТЕСЕЙ
Потом на свет я выйду, – утро уж наступит, – и с пеньем с товарищами на корабль взойду, чтоб плыть назад – на родину.

АРИАДНА
И больше ничего? Ужель не чувствуешь, как из груди твоей вдруг поднимается неудержимо наслаждение и страсть к свершенью новых подвигов?

ТЕСЕЙ
Нет. Грудь моя спокойна, строги, чужды наслаждениям бесстыжим мои помыслы, и подвига, каким убийство будет чудища, пока что мне достаточно. И больше ничего, пока!

АРИАДНА
Нет, не достаточно. Владею я твоей новорожденной тайною, о коей ты, младенец из Афин, подозревать еще не можешь, потому что вот сейчас она в тебе, в глубинах существа –
Косматая, слепая, словно львенок новорожденный, едва возникнувши, подняться силится...

ТЕСЕЙ
Какая тайна?

АРИАДНА
Другой нет тайны дерзостней, бесчестней. Любой земной великий государь иметь такую тайну постыдится, – но ты не постыдился!

ТЕСЕЙ
Говори!

АРИАДНА
Меня похитить, на корабль отвесть, бежать!

ТЕСЕЙ
Я? Я? Никогда! Тебя похитить и бежать? Что я с тобой делать буду? Что есть сил душа моя противится и отвращается, – ты не желанна ей. И тело мое прикосновения к тебе не хочет!
Встают крестьяне-предки из могил, надгробные откидывая плиты,
В тебя швыряют камни, гонят прочь тебя, о дочь бычьелюбивой Пасифаи!

АРИАДНА
Что ж кричишь ты? Чего испугался? Попала в цель стрела, тебя сразила безошибочно, и ты взревел от боли?
Смотри! Я обнажаю твое тело: от стоп – к коленям, к бедрам, к пояснице и груди желанье страстное меня похитить поднимается.
Что за плод земли божественный! – так говоришь ты мысленно. – Нетронутый и зрелый, налитой
Плотью и медом плод! Ты страстно желаешь раздеть меня, порывисто и спешно, как обнажают медовую смокву от кожуры, от голода и жажды изнывая. А ты, голубоглазый варвар, от голода и жажды изнываешь,
Ведь к женщине еще не прикасался ты!

ТЕСЕЙ
Нетронутая, знай, что силы я храню для дел великих, а не для того, чтоб их растрачивать на женщин. Мой бог – мужской. Наступит час,
И он мне выберет жену из крепких дев моей отчизны,
не знающую притираний, поцелуев, но с бедрами широкими,
Чтоб сыновей и дочерей рожать.
А ваша кровь, смешавшись с кровью божьей и животною, заражена, зачахла и не может уже питать сыновей и дочерей, –
Ее я не желаю!

АРИАДНА
Ты мычишь и стонешь, дикий, курчавый бычок, потому что я держу тебя крепко в моих столько малых и неодолимых ладонях. Теперь, когда я пришла к тебе, ты дерзнул смотреть мне в глаза. В мыслях своих ты еще не свил моего похищения, а теперь
Ты смотришь на свою соучастницу – пучину морскую,
советуясь с ней, как похищать меня, бежать, уйти от погони!

ТЕСЕЙ
Я прибыл сюда бороться с богом, а не похищать женщин: выше плоти пребывает душа моя.
Не желаю я бежать и уходить от погони: эти руки, непокрытая телочка, никогда не ведали страха, – спроси о том зверей и разбойников у меня на родине.

АРИАДНА
Ты не боишься? Так иди ко мне, – поборемся. Весь день боролась я с быком и одолела. Так одолею и тебя!

ТЕСЕЙ
Борьба – объятья, – мне объятья не нужны!

АРИАДНА
Борьба – объятия, и ты боишься. Боишься запаха, струящегося c моих волос, моих накрашенных ногтей и лабиринта тела с темною прохладой:
Войдя туда, живым уже не выйдешь.
Извилистого, людоедского боишься лабиринта моих мыслей: войдя туда, живым уже не выйдешь, простодушный деревенский парень!
Ты озираешься, схватившись за колонну, отчаянно ногою топаешь. Ты ищешь, злишься,
Но уже попал в мои густые сети, так не петляй, не топай, чтоб сильнее в них не запутаться! Ты тонешь, исчезаешь
Среди изгибов мыслей и изгибов тела!

ТЕСЕЙ
Я – солнца сын и ненавижу изгибы, мрак, блужданья. Признайся напрямик, дочь Ночи, – ты чего желаешь? Да, я – деревенский парень, в мыслях беды мои роятся тысячами, я свирепею здесь во Дворце многопетляющем, я змеями опутан, и недоверчив потому.
Скажи мне, кто послал тебя? Не отворачивай лица, скажи! Я спрашиваю: кто послал тебя?

(Молчание. Ариадна смотрит на Тесея охваченная волнением. Голос ее тих и печален.)

АРИАДНА
Меня послала эта ночь с луной огромной. Больше ни о чем не спрашивай.

ТЕСЕЙ
Чего ты хочешь?

АРИАДНА
(склоняется, тихим голосом)
Возьми меня!

Profile

kapetan_zorbas
kapetan_zorbas

Latest Month

October 2017
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner