?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Тесей, бледный и задумчивый, стоит, прислонившись к дверному косяку. На его белом хитоне – крупные капли крови. Тесей смотрит на свои окровавленные руки. Луна уже опустилась, теперь она уже на горизонте вся как бы из золота, прозрачная. Вдали кричат петухи.

ТЕСЕЙ
Светает.

АРИАДНА
(берет Тесея за руку и целует ее)
Все уж позади, любимый.

ТЕСЕЙ
Да, все. И все впереди.

АРИАДНА
О, как ты победил его!

ТЕСЕЙ
Молчи!

АРИАДНА
Нет, я не могу молчать. Все снова проходит у меня перед глазами и повергает в дрожь... И я все думаю об этом, содрогаясь.
О, как ты победил его!

ТЕСЕЙ
Не победил я, не кощунствуй. Разве ты не была там? Иль ты не видела? Мы не боролись, – мы заключили в объятия друг друга.

АРИАДНА
Но в начале... Смотри: Дворец разрушен страшным поединком!

ТЕСЕЙ
Оставь начало... Затем были объятия. Ты видела, как мы целовались, как смеялись, лаская друг друга?! А потом... (Глубоко вздыхает.)

АРИАДНА
Потом, мой милый окровавленный царевич?

ТЕСЕЙ
Молчи! Три вздоха вкруг меня, три могучих вздоха меня еще гнетут! Дай утреннего воздуха мне вдохнуть. Какое наслажденье жить, рассвет встречая, и чувствовать свежий ветерок, и ни о чем не думать...
Ни о чем, ни о чем, ни о чем! Погоди...
Не хочу думать ни о чем.

АРИАДНА
Ты устал?

ТЕСЕЙ
О, свежей бы воды глотнуть!

АРИАДНА
Есть во дворе фонтан. Я принесу воды! (Убегает.)

ТЕСЕЙ
Устал я... Как страшно, как трудно было там! Когда я медленно, на ощупь продвигался я во мраке
Глаза его вдруг засияли! Печальные и умные, как человечьи. И показалось мне, что слезы потекли из них!
И милый ветерок земной знакомый, благоуханное дыхание земного мира меня коснулось, освежая. Очистило меня!
Все в паутине были волосы мои, по щиколотку я увязал во плесень подземную, во рту, в ноздрях моих еще стоит тяжелое дыханье зверя, поправшего и опозорившего твой облик истинный,
Мой Брат великий!
Какой невыносимый смрад и ужас, как боролся я, чтоб кровожадное чудовище повергнуть толстокожее, услышать твой голос внутренний, твой слабый голос человеческий,
Что звал меня по имени так тихо, умоляюще!
Уже достигнув зова этого клича и с ним соединившись, какую новую борьбу мне предстояло выдержать, чтоб до вершины твоей дойти, очистить твою священную главу от шерсти и рогов, от пены отравляющей и насладиться, порывисто лаская
Уже неоскверненный, умиротворенный, твой спасенный лик божественный!
Сколько тысяч лет ты за спасение боролся? Сколько тысяч лет мычал от боли и стыда? И стенала в тебе неуничтожимая душа, угнетаемая тяжкой постыдною плотью,
О помощи взывая!
А когда мы в бой вступили и соединилось дыхание наше, – о, как ты узнал меня, позвав по имени, ведь ты почувствовал: я – тот,
Кого ты ждал!
(Появляется Ариадна с чашей воды, которую Тесей хватает обеими ладонями.)
О Земля, возлюбленная Мать, вот молоко твое, которое пьют, радостно хрустя, кости, которое освежает душу, окрыляя земное существо!
Только когда я пью воду из утробы твоей, – воду, а не вино! –
Соединяюсь я с богом моим!
Пью за твое здоровье, Мать, в честь возвращения к тебе!
(Жадно пьет.)
Благодарю тебя, Ариадна. На этом, на чаше воды прохладной мы расстаемся с тобой: другой уж радости от тебя я не желаю, да и ты не можешь дать.

АРИАДНА
Горьки твои слова, возьми же их обратно, друг! Только теперь достигли мы того предела борьбы, откуда счастье начинается.
За нами ведь – борьба, а впереди – объятья. Дай руку мне: как раньше я вела тебя во мраке, поведу теперь и среди света, милый!

ТЕСЕЙ
Это самая большая радость, которую ты дать могла мне, Ариадна. Мы вместе победили смерть, ты дошла до вершины своей судьбы, сразу же за которой – пропасть.
А дальше не ходи!

АРИАДНА
Кривы, двусмысленны твои слова, о гордый Победитель, лабиринт – твой разум, но в конце его, во тьме я вижу, как сияет, поднявшись острой
Двойной секирой мысль твоя.

ТЕСЕЙ
Насколько шире стал мир, о Ариадна! Мир ли шире стал иль мой рассудок? Теперь объемлет он, в объятия заключая, и друзей и недругов! Как радостно приветствует он землю, воду, небо, воздух – все, видя все впервые!
Привет вам, славные чертоги, сады висячие, судна на пристанях и собранные в теченье многих поколений богатства в пифосах, в амбарах, в сундуках!
Привет вам, смуглые мужи с гибкой талией, мастера по камню, дереву и перламутру, труженики земли и моря!
Привет вам, женщины с накрашенными губами, изящными пальцами, умелые, многоискусные мастерицы, от которых наши женщины научатся одеваться, раздеваться, целовать и разговаривать!
Прекрасный, на диво прекрасный совершенной новый мир вышел теперь из рук моего бога, – я рад ему!

АРИАДНА
Каким спокойствием, о милый, сияет, словно скала в солнечных лучах, чело твое! Мне кажется, оно стало шире!

ТЕСЕЙ
Варваром пошел я на извилистую муку Великого Борца, а вышел оттуда... Не знаю даже, что сказать... Я должен создать новые слова, Ариадна, способные объять
Новую надежду и новую добродетель человеческую. Новую непорочность и новую жестокость.
И нового бога.

АРИАДНА
Ты думаешь еще о борьбе с богами, любимый? Что это за проклятье, терзающее мужчин! Они непрестанно, неисцелимо борются с тенью, неспособные обернуться и увидеть, что бог пребывает, подвизается и радуется только во плоти!
Повернись, не ищи ничего в необитаемом воздухе, взгляни на меня, дай мне руку, доверься мне:
Следуй за грудью моей, которая ведет безошибочно!

ТЕСЕЙ
Не ходи дальше, Ариадна...

АРИАДНА
Я дойду до пределов моего желания, даже если паду в пропасть! Подобна твоей душа моя: и она – мужчина.
Почему ты разглядываешь Дворец, приставив руку к глазам? Кого ты ждешь? Друг оттуда не явится.
Сейчас заревут трубы, дозорные на башнях увидят тебя и, всполошившись, позовут царя. Здесь даже труба говорит по-человечески.
Град проснется, народ поднимется на ноги, и помчится от дома к дому, от уст к устам страшная весть: «Бог убит!»
Тогда тебе не выбраться живым из этого Дворца, любимый! Пока еще не поздно, дай руку и бежим!

ТЕСЕЙ
Еще... Еще... Я уже не тороплюсь. Прежде попрощаюсь с моим отцом.

АРИАДНА
С твоим отцом?!
(Дозорные грозно трубят. Дворец охватывает тревога. Открываются и закрываются двери, лают собаки.)
Отойди же от врат, – разве ты не слышишь? Во Дворце тревога. Взревели трубы, и старый царь охвачен гневом.
Почему ты улыбаешься? Что ты задумал?

ТЕСЕЙ
Разве может гневаться тот, кто про все ведает? Вот увидишь: он опустит свои увядшие, многоопытные длани на главу мою
И даст мне благословение.
Да. Не пожимай плечами, женщина: знай, что я – сын его истинный.

АРИАДНА
Слова твои, Тесей, меня пугают. Ты бледен, руки твои пылают, а слова покрыты пеною. От долгой борьбы, от объятий долгих
Ты обезумел. Бежим отсюда, пусть на тебя обрушится морской могучий ветер.

ТЕСЕЙ
Я – сын истинный его. Не обезумел я, но мир сей обезумел. Потому тебе и страшно, женщина.
Старик устал бороться, остановился на полпути надежды, я же принял борьбу его и до конца довел – я двинул мир оттуда, где он его оставил.
Это и значит быть сыном.

АРИАДНА
О горе! Бежать уже нельзя нам, – вот он!
(Медленно входит Минос. Он без знаков царского достоинства – венца, ожерелья и скипетра.)
Увы, он в спешке позабыл надеть венец свой царский на власы седые и взять высокий жезл с золотыми лилиями.
Он идет, словно простой смертный, о плиты спотыкаясь!
(Бросается к отцу, чтобы обнять его.)
Отец!
(Минос тихо отстраняет ее и медленно направляется к Тесею. Оторвавшись от двери, Тесей раскрывает объятия.)

ТЕСЕЙ
Радость великая, отец! Я свой исполнил труд!
(Подняв руку, Минос останавливает Тесея, удерживая его на расстоянии.)

МИНОС
Ты жив?!

ТЕСЕЙ
Не знаю, отец. Мне кажется, что жизнь и смерть я позади оставил. Все тело мое бессмертная душа переполняет.
Я воздухом земным дышу и радуюсь, ступаю по теплой земле и радуюсь,
Из рук моих в твои, насытившиеся вдоволь, весть великую вручаю:
«Я исполнил твой труд. Теперь ты можешь умереть, отец».

МИНОС
Сбавь тон, не хорохорься, петушок Афинский. И красное сними перо, что горделиво у юности твоей воздето на макушке. Страшна сия минута, –
Нет, не минута, а землетрясенье, от коего падут и боги, и цари, и царства.
Сбавь тон, а радость твоя пристала варварам, она излишня и великой душе не подобает!

ТЕСЕЙ
Как и излишняя печаль, Великий царь, из жизни уходящий!

МИНОС
Как и излишняя печаль. Как и слова бесстыжие. Способен ли ты даже в самом бурном кипенье силы и победы своей хранить незамутненным, беспристрастным,
Победы выше и Тесея выше разум? Только тогда ты можешь назвать меня своим отцом.

ТЕСЕЙ
Тяжело слово твое, очень высоко воздвиг ты престол для своего сына, – я рад этому. Уже давно я только и стараюсь одолеть юность, которая для меня – препятствие. Ее радость и печаль безмерную.

МИНОС
Ты из аида вышел, оставь же, наконец, печаль и радость: и как только ты устам своим позволил их имена изречь? Оставь печаль и радость,
Благополучье, доброту, надежду – всех этих возлюбленных раба и отвечай: «Я вижу белый твой хитон в огромных пятнах крови. Чья это кровь? Твоя? Его?»

ТЕСЕЙ
Ужель могу я распознать? Мы оба истекали кровью, и оба мы боролись, как быки. Так начали мы – с ужаса и крови...

МИНОС
Не нужно продолжать! Еще пылает твой подвиг, рассыпая искры по телу твоему. Может быть, в высокомерье юности излишние слова сорвутся с уст твоих, – того я не желаю.
Тебя я спрашиваю, дочь: Что было под землей? Как этот варвар сумел найти тропу, что сокровеннее всех троп? Даже тебе ее я не доверил: ты должна была узнать о ней в мой смертный час,
Коль это – величайшая из тайн и истинный венец, который царь наследнику вручает, умирая, а он нашел ее. Как он открыл ее?
На мой вопрос ответствуй!

АРИАДНА
Я не могла их разглядеть, отец. Друг друга заприметив, они вступили тут же в схватку, неистово и яростно дыша, кусаясь и мыча. В какое-то мгновенье заметила я в блеске белков их глаз огромные рога крутые, что взвились
И от главы Тесея русой!
Когда они, мыча, боролись, вдруг я услыхала глубокий стон, исполненный нежности и состраданья... Воодушевилась я, взяла свирель и принялась играть напев волшебный, что быков смиряет.
Борьба все мягче становилась, они стонали нежно, и в какое-то мгновение показалось мне, что они плачут... Стоя рядом, смотрели они друг на друга, касались нежно друг друга и тихо разговаривали, плача, –
И в темноте я уж не видела рогов и пастей бычьих, – два лика человеческих светились радостно в пещере дикой. От радости великой, думаю, они не знали даже, что говорят... Я слышала их нежный лепет, бормотанье, бред...

МИНОС
За бормотанием и нежным бредом, дочь, самые твердые и трезвые слова сокрыты, но, чтоб их слышать, нужно силу иметь от сущности отбросить шелуху, а женщина такою силою не обладает, –
Ей не дано за милые проникнуть облаченья.
Ты ж, юный Победитель, сумел проникнуть дальше. Обращаю к тебе мой лик и спрашиваю. Что после ласк и плача совершилось? Что было после бреда нежного?
Дальше я не сумел продвинуться.

ТЕСЕЙ
В молчанье мы погрузились.

МИНОС
А!

ТЕСЕЙ
В молчанье мы погрузились, о Борец бывалый, и это было вершиною борьбы.

МИНОС
Я не успел достичь молчания. Не смог, – я поспешил. Я поспешил на свет подняться и миром завладеть, владея ж миром, я забывал о не обретшем избавленья боге, который под ногами мычал в земле...
Но ты, – возрадуйся! – сумел продвинуться и дальше. Ты исполнил сыновний долг.
Ну а потом, – после того, как вы в молчанье погрузились?

ТЕСЕЙ
Мы многое тогда сказали – он и я, – и много приняли решений, храня молчанье. А теперь я поднялся на землю выполнять их.

МИНОС
Вы даже объединились, единым целым стали, позабыв, что существую также я? Стало быть, и бог не может старости простить?
(Молчание.)
И что же вы сказали, храня молчанье?

ТЕСЕЙ
Не знаю, – слова того объять не могут: если бы могли, мы б говорили.

МИНОС
(делает шаг к Тесею. Громко и торжественно)
Ты миновал все трое врат Таинства – кровь, слезы и молчание. Чую коснувшиеся тебя три великие дыхания –
Быка, Минотавра, Бога.
Спокойно, без радости и печали, без отчаяния и надежды, подъемля руку:
Приветствую тебя, царевич Критский!

АРИАДНА
(кричит)
Царевич Критский!

(Тесей хочет взять Миноса за руку, но тот отстраняет его и, словно прощаясь, машет рукой луне, которая клонится к закату.)

МИНОС
Луна, прозрачный и холодный, утративший силу талисман минувшей юности моей, ты подошла к закату. Уходи же! Уходи, – сейчас взойдет высокомерный, распаленный, обретший юность новую и силу
Мужлан – бог-Солнце!

АРИАДНА
Отец... (Подходит к Миносу, желая взять его за руку.)

МИНОС
Крит меня покинул, и бог меня покинул, теперь же – твой черед, о дочь... Ты тоже меня покинешь?

АРИАДНА
Прости, отец... Я – не мужчина, я – женщина, пришел мой час.

МИНОС
Пришел твой час. Прощай же, дочь!

АРИАДНА
Ты хочешь уйти, отец?

МИНОС
Разве я могу уйти? Я чашу еще не осушил: ее до дна я выпью. Мне ведь капли последние по вкусу.

АРИАДНА
Благослови меня, отец!

МИНОС
Судьба мне, Ариадна, сына испугалась подарить, и я сказал, упрямо: «Судьбе наперекор пойти – долг человека настоящего!»
Я взял тебя, дочь первородную мою, и отдал солнцу, морю, людям, чтоб закалилась ты, набралась сил и одолела божие проклятье – родиться женщиной,
И поднялась, как сын, на мой престол богохранимый.
Я научил тебя бороться с быками и людьми, управлять кораблями, бросаться в битву, крови не боясь, и постепенно, по мере того, как ты росла, я посвящал тебя во многие из тайн нашего бога, Ариадна.
Но тщетной оказалась вся моя борьба, и за Судьбой победа. Да, я знал, что неизменно за ней победа, но все же уповал на легкомысленную младшую сестру Судьбы –
Случайность.
Однако я забыл, что и она предпочитает молодых, над стариками же смеется, чувствует к ним отвращенье, предает их. И вот царевич – варвар русый приведен к нам ею, и тайны все, которые я тебе доверил, ты чужеземцу отдала.

АРИАДНА
Отец!

МИНОС
Не поднимай руки, не возражай! Я не удивляюсь, не сетую: таков закон. Ты – женщина, и долг свой исполняла.
Над женщиной стоит мужчина, над мужчиной – бог. Долг каждого – повиноваться и отдавать все повелителю. Только так неупорядоченный сброд людской здесь на земле
Порядок обретет и войском станет.

АРИАДНА
Какой-то голос внутренний, отец...

МИНОС
Молчи! Я знаю этот голос. Я должен о другом спросить, что тяжко еще более. Как они расстались? Что, долго объятья продолжались?

АРИАДНА
Нет. Ровно столько, сколько длится вспышка молнии. В течение великой застывшей вспышки молнии я гневно подошла и руку протянула, чтобы, взяв Тесея, прочь увести его: ведь если б я оставила его, он не вернулся б к людям.
Но вдруг лазурный тихий берег открылся предо мною, волны играли на солнце, смеялись, пели камушки у берега, и двое юношей нагих, не двигаясь, стояли, словно только вышли после плаванья из моря.
Те двое юношей стояли, положив друг другу руки накрест на плечи, и молча на море смотрели, глубокою, бессмертной тишиной объятые.
Я не знала, кто из двоих царевич был Афинский: оба были юные и русые, высокие и солнцем опаленные. Были то два бога? Или два человека? Понять я не могла.
«Тесей! – я крикнула, чтобы увидеть, кто обернется. – Тесей!»
И едва встревожила я тишину святую, берег дрогнул, дымкою туманной растаял, поглощенный солнцем. Я чувствовала, как рука моя дрожит в руке Тесея дикой.
«Пошли, – он прошептал мне на ухо. – Пошли, все кончено».
Все кончено, отец!

МИНОС
Чего же ты вздыхаешь? Мужайся, дочь, землею критской ты рождена, не посрами же Крита! Души являют благородство при прощанье.

АРИАДНА
Устала я... Устала, отец! Он вышел из-под земли окрепшим, – взгляни на него, – он, словно солнце восходящее. А я устала...

МИНОС
Ты не устала, дочь. Но когда он взял тебя за руку, ты почувствовала, что ты – женщина. Почувствовала, что ты женщина, и вовсе растерялась.

АРИАДНА
(тихо)
Отец, вели ему взять меня с собой!

МИНОС
(улыбаясь)
Велеть ему? (Тихо.) Разве ты еще не почувствовала, несчастная, не поняла, кто он?

АРИАДНА
(испуганно)
Кто?

МИНОС
Тот, кого я ждал... Тот, кого я ждал... Молчи! (Порывисто поворачивается к Тесею.)

АРИАДНА
Не убивай его, отец! Я люблю его...

МИНОС
(тихо, самому себе)
Что ты, и я его люблю! И потому, дочь, потому и нет спасения!
Я не держу на тебя зла, царевич Критский. Я сверху на тебя смотрю и улыбаюсь участливо и снисходительно, потому что
За спиной твоею вижу другого Тесея, который несомненно придет когда-то, чтоб свергнуть тебя с престола, о новый Минос!
А за спиной этого другого Тесея ясно вижу еще одного и еще... И еще... И еще, и так до последнего, окончательного Тесея!

ТЕСЕЙ
Какого же?

МИНОС
Огня. Тебе смешно?

ТЕСЕЙ
Теперь я понимаю, как исчезают царства, прадавние царства! Слишком далеко видят твои глаза, слишком велик твой разум, и потому слишком слабы твои руки!
Я же только Тесея нынешнего вижу. (Ударяет себя в грудь.) Вот этого! Что будет с другими, грядущими, которых ты перечислил,
Пусть о том заботятся внуки и правнуки! Мне же хватает, хватает и даже с избытком
Вот этого! Слишком велика душа, слишком мала жизнь, пребывающая у нее в услужении и не поспевающая за ней, – я спешу!

МИНОС
Прощай, спешащий петушок. Когда же в путь?

ТЕСЕЙ
Я знака жду.

МИНОС
Знака? От кого? Из моря? С неба? От бога?

ТЕСЕЙ
Не знаю. Жду. Он явится, и я тогда отправлюсь.

МИНОС
А когда снова ты приедешь к нам?

ТЕСЕЙ
Как только срублю сосны и кипарисы в наших горах, построю и оснащу мои корабли, соберу мое русоусое босоногое воинство, и бог, хлопнув меня по плечу, кивнет: «Пришел твой час!»

МИНОС
Не стоит слишком заботиться о кораблях, о воинстве, Наследник! И одного корабля достаточно. Даже если в чашке из дерева ореха ты пристанешь к нашим берегам, – и того достаточно. Даже если ты один приедешь, – и того достаточно. Вот уж много лет,
Ладонь к глазам приставив, на полночь глядят критяне и ждут прихода твоего!
Вот уж много лет мы в полной готовности: были у нас стены башнегрудые, – их мы разрушили, были у нас корабли, – их бросили в гаванях зарастать травами, был у нас страшный бог-людоед,
И вот ты дал ему свое лицо и забрал его.
И вот что еще, самое тяжкое: теперь, когда народ не будет больше слышать мычанья бога из-под земли, обнаглеет он и поднимет голову.
Мне нет нужды в мычащем боге – я сам могу мычать, – но народ, коль нет у него страха, разбалтывается, не слушается узды, сбрасывает в пропасть всадника
И сам летит в хаос!
Пришел час, варварский царевич, чтоб новый бог дал хаосу порядок.

(Молчание. Тесей подходит к Миносу, Ариадна следует за ним.)

ТЕСЕЙ
До свидания, отец. Ты хорошо все подготовил, – я приеду.

МИНОС
Приезжай!

ТЕСЕЙ
Все подготовил ты прекрасно, мудро, терпеливо, – головы полны ума да насмешки, сердца – песка да змей, слишком насытились вельможи, слишком изголодался народ, не носят плода женщины, угасли очаги: нет огня, и я за ним поеду.

МИНОС
С самой высокой башни Дворца буду смотреть я в море, ступай же с моим благословением! Только об одной милости прошу тебя,
Наследник!

ТЕСЕЙ
Говори, Великий царь и отец. Если только смогу...

МИНОС
Теперь ты сможешь все.

ТЕСЕЙ
Все смочь я не желаю: здесь нужен выбор без жалости. Говори, какой милости ты от меня желаешь?

МИНОС
Ариадна – моя старшая, любимая дочь. Я послал ее очаровать тебя, но ты очаровал ее: она взяла тебя за руку, и ты не пропал средь темных поворотов бога. Она поднесла к губам волшебную свирель и помогла, насколько это было в ее силах, – она ведь женщина, – чтобы
Ужас стал любовью.
Протяни же руку, Победитель, и возьми ее: она – твоя.
Пусть же ваш брак превратит Необходимость в свободную волю побежденного человека. Пусть же с достоинством и покоем соскользнет моя царская власть на дно морское.
(Тесей поворачивается к морю и строго и внимательно смотрит на него.)
Ты слышал? Я, великий повелитель морей, отдаю свою дочь царевичу.
Почему ты не отвечаешь? Я еще царь, и мне следует оказывать почтение!

ТЕСЕЙ
(протягивает руку к Ариадне)
Прощай, Ариадна!
(Ариадна удерживает протянутую было руку, стараясь совладать с гневом и болью.)
Прощай, Ариадна! В течение полета молнии в прохладном свете вашей огромной луны, когда стояла она посреди неба, мы нежданно встретились, гордая дочь царей.
На мгновение соединились наши руки, забились сильнее сердца, мы вместе свершили бессмертное деяние. Ты стала бессмертной.
Ты ушла из обыденной жизни, от погибели и земли, вошла в песню, но еще шаг, – и ты низвергнешься в пропасть.
Смотри, луна садится за самой высокой горой Крита, – ступай за ней!
Все, что было у тебя хорошего, ты дала мне. Все, что было у меня хорошего, ты взяла.
Прощай!

АРИАДНА
Ты думаешь, что прибыл сюда товаром обменяться, варварский торговец?! «Я тебе, ты мне, и до свиданья». Я отдала тебе все, не взяв от тебя ничего, – так ты не уйдешь.
Отец! Мы еще живы, в наших руках еще золотой царский скипетр, повелевающий людьми и духами, не сгнила еще гортань наша, отец, – крикни же, прикажи! Не сгнила еще душа наша, – окажи сопротивление!

МИНОС
Не кручинься, Ариадна, дочь моя. Неси, сколько есть сил, единственное царское украшение, которое еще у нас осталось, – гордость. Не позволяй сердцу кричать по-бабьи!
Ты отказываешься, Тесей, не соглашаешься, чтобы мы вдвоем задобрили, смягчили Неотвратимость, соединившись чрез
Эту прелестную, израненную любовью царевну...
Стало быть, потеряна последняя надежда. Ну, что ж, приди, как часто любил я представлять приход твой, – с огнем, с землетрясением, с резнею, –
Судьба!
Священна, не подлежит насилию глава этого юноши, коль ты его избрала. Никто не может ее коснуться, не коснусь и я!
Уже светает, – уходи, Наследник! Уходи и возвращайся поскорее, чтобы подтолкнуть колесо Неотвратимости, и оно закрутится! Я толкал его, пока были силы. Теперь твой черед!

АРИАДНА
Не открывай ему врат, не сдавай оружия, Владыка Морей! Не подставляй шею под нож, потому что тогда нож будет прав!
Ты устал, отец? Состарился? Не можешь больше, не желаешь бороться? Позволь тогда мне: я – твоя наследница, а не он! Возвращайся обратно на высокую гору беседовать с богом,
А здесь, на равнине, оставь меня наводить порядок среди людей.
От одного твоего слова зависит жизнь твоя, Тесей. Скажи доброе слово, чтобы и ты спасся, и мы спаслись!
(Молчание. Тесей смотрит на море.)
Возлюбленный, безжалостный царевич, мне стыдно, но я не в силах боль унять и вот взываю: «Возьми меня!»
Что мне бессмертные дела? К чему мне быстролетная молния? Все мои будни я жажду провести с тобою, муж мой! Возьми меня!
Нет, мне не нужно от тебя ни благополучия, ни героических свершений, ни даже любви. Я громко кричу о том, чтоб ты услышал: я сына от тебя желаю, моего сына!
Только от тебя, – и я чувствую это неисцелимо, потому и кричу, словно нет больше мужчин во всем мире, – только от тебя могу родить я сына, которого желаю. Так, как я желаю, такого, какого желаю!
Поэтому я руки простираю: Возьми меня!

МИНОС
О, мученическая плоть женщины! О, крик не рожденного младенца в утробе! О, дочь моя!

ТЕСЕЙ
Я говорил о тебе с моим богом, дочь Луны, – он отвергнул! Я желаю тебя, но он не желает, и я покорствую.

АРИАДНА
Почему же он не желает меня?

ТЕСЕЙ
Не знаю, Ариадна. Он не объясняет и не обсуждает свою волю. Он велит.

АРИАДНА
Куда ты? Проклятый! Любимый! Я пойду с тобой! Ради тебя я предала родину, отца, бога моего. Мир обрушился, опустел. У меня нет никого, кроме тебя, – почему же ты оставляешь меня?

ТЕСЕЙ
Прощай, Ариадна! Мы еще когда-нибудь свидимся, царь Крита!

АРИАДНА
Отец! Отец, не позволяй ему уйти! Лучше возведи его на свой престол, сделай его своим сыном, успей сделать по доброй воле то, что предписала Судьба!
Он – мужлан неотесанный, но мы научим его есть, одеваться, говорить.
Отдай ему все, что у нас есть, заплати ему, купи его, – пусть он возьмет меня!

ТЕСЕЙ
Не по мне брать миром то, что я могу взять огнем и мечом. Так пойду же и принесу орудия мои. Прощай, давняя моя верная соратница Ариадна! До свиданья, прадавний царь!
(Ариадна кричит.)

МИНОС
Не забывай, что ты – моя дочь, Ариадна. Идем, поднимемся на самую высокую башню: посмотрим, как отплывает его корабль.
Невозмутимым взглядом смотри, как Судьба бросается с огнем и секирой устрашить тебя. Смотри на нее и улыбайся: такова высочайшая вершина, которой может достичь сила человеческая. Идем, поднимемся и оттуда, с высоты,
Посмотрим, как отплывает его корабль.

АРИАДНА
Где ж те наставленья, которые ты мне давал, обучая миром управлять? «Дочь, – говорил ты, – сопротивляйся смерти так, словно ты бессмертна! Говори: “Этого я желаю!”, не спрашивая, желает того или нет Судьба!»
Этого я желаю теперь, отец, даже если Судьба этого не желает! Убей его, отец! Мы еще царствуем, убей его! Он сожжет наши корабли, разрушит наши дворцы, вырежет наш народ, – разве ты не чувствуешь?
Он пошел за своими орудиями, – разве ты не слышал? – за огнем и мечом. Убей же его!
Разве ты не видишь его глаз? Не видишь его волос? Это не волосы, а языки пламени! Вдохни в грудь воздух, – от него пахнет серой! Еще не поздно, он еще в наших руках, – убей его!
Всюду вокруг наши стражники ждут с нетерпеньем твоего знака. Возьми священную трубу, зови их! Да не посрамим себя в этот последний час, отец! Воспротивимся же Судьбе, – убей его!

МИНОС
(молча смотрит на Ариадну, берет трубу, но не решается. К Тесею)
Не боишься? Я очень люблю мою дочь и всегда исполнял все ее желания. Уходи! Сейчас проснется народ, и ты пропал, а я того не желаю: другого наследника у меня нет!
Пока еще не поздно, беги в гавань!

ТЕСЕЙ
Я не убегаю, словно вор. Я полагаюсь на моего бога. Жду его знака. И тогда спокойным шагом благородного я спущусь к кораблю.

АРИАДНА
Убей его, отец! Ничего больше я не прошу у тебя: убей его! Сразимся с Судьбой: пусть она одолеет нас, а не он!
Подними священную трубу!

МИНОС
Спасенья нет, но мне жаль тебя, дочь. Сразимся ж! Попробуем продлить еще немного час нашей забавы – Критского царства. Поборемся с Судьбой!

Минос трубит, сзывая стражников. Но с первым же звуком трубы дверь лабиринта с грохотом падает, и из мрака на пороге появляется избавленный Минотавр – Курос.

АРИАДНА
Помоги, отец! Грянул гром, и рухнули врата Лабиринта!

МИНОС
Не смущай криком эту священную минуту, дочь. Открой бренные глаза, взгляни на бессмертное!

АРИАДНА
В глазах у меня помутилось от чрезмерного света, отец. Кто этот юноша у темного входа в Лабиринт? Неподвижный, залитый светом, совершенно нагой, точь-в-точь Тесей. Разве что более высокий, спокойный и прекрасный.
Кто это, отец? Ты знаешь его?

МИНОС
Знаю.

АРИАДНА
Кто же он?

МИНОС
Избавитель. Молчи!

АРИАДНА
А что у него в руке? Я не вижу.

МИНОС
Маска быка. Он обрел избавление. Теперь он обрел избавление полностью: с ног до головы.

ТЕСЕЙ
Приветствую тебя, друг!

АРИАДНА
Мы пропали, отец! Он простирает десницу, словно овладевая всем миром!

МИНОС
Он владеет всем миром.

АРИАДНА
Ах! Он с отвращением отбросил прочь бычью маску!

МИНОС
Он обрел избавление, свободу. Теперь он выйдет на свет. Отойду в сторону, дам ему дорогу.

АРИАДНА
Он повернулся и увидел нас. Улыбнулся! Он шагнул и направляется сюда!

МИНОС
Пади пред ним на колени, поклонись ему, дочь!

АРИАДНА
А ты, отец?

МИНОС
Прощай, Ариадна, дочь любимая! Мой долг исполнен, я спускаюсь в аид.

ТЕСЕЙ
(поднимает руку, кивает Куросу)
Пошли, друг!

Profile

kapetan_zorbas
kapetan_zorbas

Latest Month

November 2017
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner