?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

(Между тем настоятель приносит воду, маслины, хлеб, странник берет это и отходит к скамье в углу, творит крестное знамение и ест жадно, но соблюдая благородные манеры. Входит послушник, застилает лежанку двумя одеялами и уходит, ступая на носках.)
НАСТОЯТЕЛЬ. Мы бедны, брат. Хлеб, вода да горсть маслин – ничего другого в монастыре нет. Прости нас.
СТРАННИК. Этого достаточно, старче. Телу ничего больше и не нужно. И душе тоже. Наступит день, и я отплачу вам за это по-королевски.
КАПИТАН АЛОНСО (раздраженно). Не будем тратить времени, святой настоятель. Я жду ответа.
ХУАН (указывая на странника). Могу я говорить, старче?
НАСТОЯТЕЛЬ. Говори свободно. Возложи на одну чашу весов честь и интересы монастыря, а на другую – слова капитана. Взвесь это надлежащим образом и вынеси приговор.
А затем Владычица наша Пресвятая Дева примет решение.
ХУАН. Наша Пресвятая Дева взяла во длань копье и изгнала неверных, но родина наша в разрухе: мосты, дома, церкви, школы, монастыри лежат в развалинах, а дороги полны сиротами и вдовами... И в эту минуту, святой настоятель, некий таинственный глас возглашает внутри меня: «Пресвятая Дева отложила копье и теперь берет мастерок, чтобы строить!»
КАПИТАН АЛОНСО. Что строить? Как строить? Из воздуха? Для этого нужно золото, вот что я говорю!
ХУАН. И я говорю то же самое. Бог послал тебя в самый час, капитан Алонсо... Не качай головой, святой настоятель: Пресвятая Дева, держащая на коленях священную каравеллу, склонила лик в высях своих и взывает ко мне: «Взойди на каравеллу, отче Хуан. Бог с тобою!»
НАСТОЯТЕЛЬ. Отче Хуан... Отче Хуан...
КАПИТАН АЛОНСО. Пресвятая Дева Атлантическая велит: «Возьми карту и уходи! Не слушай людей, капитан Хуан, слушай Бога!»
Из всего, что мы захватим, – золото, невольники, пряности – одна доля – Пресвятой Деве на строительство, другая – мне. Поровну. Согласны? Позовем нотариуса и составим бумагу с королевской печатью.
НАСТОЯТЕЛЬ. Простираю руки к милости твоей, Пречистая Дева Атлантическая: таков ли путь? Пошли знамение! Сердце мое противится этому!
(Странник гневно оставляет хлеб и резко поднимается.)
СТРАННИК. Эй, что вы там делите? Спросите и меня – хозяина!
(Все трое удивленно оборачиваются.)
КАПИТАН АЛОНСО. Что я вам говорил, святые отцы? (Знаком показывает, что странник спятил.) А кто ты такой, скажи на милость, чтобы спрашивать у тебя разрешения?
ХУАН. Оставь нас лучше в покое, честный христианин.
СТРАННИК. Что вы делите?
КАПИТАН АЛОНСО (смеясь). Мир. Мир есть яблоко: мы разрезаем его и разбираем по кусочку.
СТРАННИК (вздрагивает). Яблоко?
КАПИТАН АЛОНСО. А что тут странного? Конечно же, яблоко...
Что с тобой? Твоя образина сияет.
СТРАННИК. Святой Христофор, несущий на плечах своих малыша Христа через океан, не позволяй никому обделить меня, великий мой Спутник! Ведь и я несу Христа на плечах моих, и волны океана уже омывают ноги мои.
НАСТОЯТЕЛЬ. Кто ты? И что значат твои безумно гордые слова?
СТРАННИК. Я готовлюсь к великому путешествию, святой настоятель. Слава о твоей святости достигла Португалии, где еще третьего дня я беседовал с королем Жуаном Вторым, и вот, дав обет, я пришел сюда пешком, облачившись в рясу, чтобы исповедоваться перед тобой, прежде чем подниму паруса и отправлюсь в путь. Я – великая душа, а значит это, что я вершил в жизни своей великое добро и великие прегрешения. И вот сегодня вечером я пришел, чтобы получить у тебя отпущение. А Пресвятой Деве Атлантической я должен зажечь лампаду и повесить в честь ее обетный дар. (Ищет в суме и достает оттуда золотое яблоко.) Вот это золотое яблоко. (Держа яблоко на ладони, показывает его каждому из присутствующих.)
КАПИТАН АЛОНСО. Золото! Стало быть, ты богат, идальго? Золото!
СТРАННИК. Золото. Я расплавил серьги и браслеты моей жены Фелипы, наши обручальные кольца и толстую золотую цепь, которую подарил мне мой друг – король Португальский.
НАСТОЯТЕЛЬ. Твой друг?
СТРАННИК. Мой друг.
ХУАН. А что это там прочерчено на его поверхности? Я вижу на золоте гирлянды гвоздик. Странные границы... Что они обозначают?
СТРАННИК. Мир. (Указывает на поверхности яблока.) Европа, Азия, Африка. Я тоже изготовляю карты, отче Хуан. Но из золота с границами из душистой гвоздики.
ХУАН. А что это за знак между Европой и Азией?
СТРАННИК. Крест.
ХУАН. Что он означает?
СТРАННИК. Борьбу, мученичество, ступеньку для восхождения в небо. Означает каравеллу, везущую нас из старого, тысячу раз попранного мира в мир девственный. От земли – к золоту. Из этого развалившегося монастыря, где я пребываю, разговаривая с вами, – в святую страну с золотыми кровлями и жемчужными башнями. Это значит крест, святые отцы.
ХУАН. Кто ты? Наша бедная келья наполнилась жемчугом и каравеллами... И вот, – послушай! – голос океана стал свиреп.
СТРАННИК. Я потомок могущественного знатного рода. Предки мои – прославленные корсары и адмиралы, и я, – этого вы еще не знаете, но скоро узнаете, – не посрамлю своего рода. Покровитель и спутник мой – Святой Христофор, и вместе с ним перенесем мы Христа через океан! Бог позвал меня по имени, и я повинуюсь.
КАПИТАН АЛОНСО. Стало быть, ты тоже капитан? И по многим морям ты плавал?
СТРАННИК. По всем. На севере я поднялся до Фулы, к мрачному Ледовитому океану. Я видел стаи рыб, которые плыли так густо, что, когда я вонзал в них весло, оно оставалось стоять прямо. На востоке я избороздил все Средиземное море до мусульманского острова Хиос, где тростник выделяет белую благовонную смолу, которую жены султана жуют для приятного запаха во рту. На юге я плавал к берегам Африки с ее арапами, ананасами и слоновой костью.
Но я уже задыхаюсь на этих лагунах, и потому подниму паруса и разорву границы!
НАСТОЯТЕЛЬ. Один из семи грехов – гордыня, странник.
СТРАННИК. Один из семи грехов – смирение, святой настоятель. Говорить: «Мне здесь хорошо, большего я и не стою и дальше не пойду!»
КАПИТАН АЛОНСО. У тебя есть каравеллы? Золото? Люди? С чем ты собираешься пуститься в путь?
СТРАННИК. К сердцу моему причалили все каравеллы Испании, – они поднимают якоря, чтобы двинуться в путь, а я уже восемь лет жду, когда подует попутный ветер.
КАПИТАН АЛОНСО (вздрагивает). Ты сказал «восемь лет». Почему «восемь»?
СТРАННИК. Столько лет вонзена в сердце моем великая идея.
ХУАН (иронически). Восемь лет, а попутный ветер все еще не подул?
СТРАННИК. Не смейся, отче Хуан, не насмехайся, – он подует! И это будет восточный ветер. Все галеры Испании поднимут тугие паруса и ринутся, увлекаемые силою Христа, по новому, открытому мною пути на запад! И у меня тоже есть секретная карта, капитан Алонсо Вальендес. (Хлопает по суме.) Восемь лет таскаю я ее на плече, и если спущу рясу, ты увидишь на спине моей отпечатавшийся шар земной!
(Капитан Алонсо протягивает к суме руку, но странник хватает ее.)
Не тронь!
КАПИТАН АЛОНСО (испуганно подходя к страннику). Где ты взял ее? Где? Кто дал ее тебе?
СТРАННИК. Бог.
КАПИТАН АЛОНСО. Какой еще Бог? Рассказывай это монахам, но не мне! Где ты взял ее?
НАСТОЯТЕЛЬ. Что с тобой, почему ты кричишь, капитан Алонсо? Будь почтителен с монастырским гостем!
КАПИТАН АЛОНСО. Где ты взял ее? (Тихо, зло.) Восемь лет!
ХУАН. Что еще за путь собрался ты открыть? (Смеется.) Или, может, ты взял курс на Рай земной, о котором рассказывают сказки?
СТРАННИК (серчая). Неверующее поколение, зараженное, обреченное на смерть! Это поколение говорит о Рае земном, и смех разбирает его! Никогда, капитан Алонсо, никогда, капитан Хуан, не найти вам новой земли, – это я вам говорю! – потому что нет ее в душе вашей! Знайте, что новая земля рождается сперва в сердце нашем и уже затем выходит из моря...
Да, да, из моря, желает она того или нет!
КАПИТАН АЛОНСО. Что за чушь ты несешь? От самого сотворения мира суша вышла из моря и ожидает человека. И в один прекрасный день, плывя наугад, наш корабль упирается в нее носом. Вот и все тут, – случайность!
СТРАННИК. Все вы ухватились и держитесь за юбку случайности, – ведь иного божества нет у неверующих! 
Я же – во дланях Христовых.
Разум мой – карта, начертанная Великим Картографом – Богом, и все на ней обозначено безошибочно. Неведомые земли, когда дуют ветры и в каком направлении, течения, дни, ночи, мили... И красная линия, рассекающая океан, – моя линия! По ней направлю я путь моего корабля, и если не найду я земли, вышедшей из сердца моего вот уже восемь лет назад, воззову я к Богу и возвещу, что нет ее, и тогда погрузит Он в волны длань свою и поднимет ее!
КАПИТАН АЛОНСО. Прости, но с такими мыслями ты можешь быть только проповедником, но капитаном – никогда.
СТРАННИК. И ты прости, но с такими мыслями, как твои, капитан Алонсо, мир навсегда остался б таким, каким он есть, а более великим – никогда.
НАСТОЯТЕЛЬ. Не ссорьтесь, братья, не сердись, гость нежданный, не соизволивший одарить нас именем своим!
Откуда тебе известно, что тебя избрал Бог, дабы пронести Христа над волнами? Ты видел сон?
СТРАННИК. Мне нет нужды во снах, святой настоятель. Я не закрываю глаза, чтобы зреть Бога, но открываю их.
А несколько недель назад, когда я перешел границу и ступил на землю и камни Испании, на повороте дороги в тени спокойного дуба увидел я улыбавшуюся мне Пресвятую Деву, вот эту, – велика ее милость! – Пресвятую Деву Атлантическую. Она ждала, что я пройду там, и ожидала меня. Одежды на ней были уже не черными, но зелеными, словно волны океана, волосы, подбородок и уста свои прикрыла она белым платком, так что было видно только чело ее с алой раною, словно полумесяц, и глаза – зеленые, радостные изумруды. Они не плакали, как обычно, но смеялись. Увидав меня, она протянула руку, и мне показалось, что золотое яблоко сияло у нее на ладони.
«Пресвятая Дева! – воскликнул я. – Что за яблоко ты даришь мне?» Но тут легкий ветерок подул с заснеженной сьерры, и видение исчезло.
(Молчание.)
НАСТОЯТЕЛЬ (взволнованно). А потом? Потом? Жизнь моя зависит от слов твоих.
СТРАННИК. Некоторое время я чувствовал в ладони сладостную тяжесть, но затем яблоко мало-помалу растаяло и исчезло под солнцем, словно иней...
Однако я успел запечатлеть в памяти знаки, прочерченные по его поверхности душистой гвоздикой, и, прибыв в Кордову, нанес их один за другим на золото...
А нынче – вот оно: я возвращаю золотое яблоко ее милости.
(Воздевает руки к статуе Пресвятой Девы.)
Пресвятая Дева, Владычица зеленого моря! Я знаю, что вложила ты во длань мою не яблоко, а мир.
Помоги мне отправить в путь каравеллу, носящую имя твое. Да зовут ее «Санта-Мария», и да прибуду я на острова, плывущие в мыслях моих – все из золота, душистой гвоздики, мускатных орехов и корицы!
(Странник подходит к открытому окну, и глубоко вдыхает воздух. Слышен громкий шум океана. Настоятель подходит к страннику и легко прикасается к его плечу, словно желая успокоить. Капитан Алонсо гневно вперил взгляд в странника.)
ХУАН (тихо). Что ты замыслил, корсар? Глаза твои покраснели.
КАПИТАН АЛОНСО. И твое святейшество тоже было когда-то корсаром, – чего ж ты спрашиваешь? Ты понял.
ХУАН. Не торопись, во имя любови Христовой.
КАПИТАН АЛОНСО. Если это – тот капитан, которого я подозреваю, оставь Христа в покое и не впутывай его в мои дела. Я убью его!
ХУАН. Убить – не грех. Грех – убить несправедливо. Давай-ка сначала разведаем, что он за птица...
Ты когда-нибудь уже видел этого человека?
КАПИТАН АЛОНСО. Нет, но я скажу, что уже видел его. Устрою ему западню, и если он попадется... Пошли со мной.
НАСТОЯТЕЛЬ (легко трогая странника за плечо). Мысли твои заполнены Богом и морем... Успокойся, брат... Гляди, – я велел постелить тебе, ступай, отдохни. Сон – тоже ангел Божий, любящий людей.
СТРАННИК. Я не устал, старче, и больше не сплю. Страх – тоже ангел Божий, архангел. И я все ночи напролет беседую с ним.
НАСТОЯТЕЛЬ. Страх?
СТРАННИК. Говори тише, не то он услышит имя свое и придет. Так он приходит.
Выпью глоток воды, чтобы остудить разум, – он весь пылает.
(Возвращается к своей скамье, садится, прислонившись к стене и задумчиво опустив голову. Стонет. Настоятель молится, стоя на коленях перед статуей Пресвятой Девы.)
КАПИТАН АЛОНСО. Эй, земляк, подними-ка голову, дай поглядеть на тебя, а то все прячешься в темноте!
Отче Хуан, будь любезен, сними-ка светильник и дай мне его.
(Отец Хуан снимает с канделябра тройной светильник.)
ХУАН. Пожалуйста, капитан.
КАПИТАН АЛОНСО (берет светильник и пристально разглядывает лицо странника). Я как будто где-то видел эту образину... Подними-ка голову... Боишься?
СТРАННИК. Чисто мое лицо, чисты мои руки, чистое пламя – сердце мое, – чего же мне бояться? Но я не обезьянка в клетке, чтобы глазеть на меня, – я человек и брезгую людьми.
КАПИТАН АЛОНСО. Эй, молодец, не зарывайся! В какой-то миг ты напомнил мне одного капитана, которого я повстречал восемь лет назад... Он якобы прибыл из африканского порта... Из Порто-Санто.
СТРАННИК (вздрагивает). Из Порто-Санто? Ты бывал в Порто-Санто?
КАПИТАН АЛОНСО. Бывал или не бывал – это уж мое дело.
СТРАННИК. И что же?
КАПИТАН АЛОНСО. Океан в те дни разбушевался, выкатывал на берег дерево, разбитые снасти и утопленников...
Слышишь? Посмотри мне в глаза!
СТРАННИК. Убери светильник! Оставь меня в покое!
КАПИТАН АЛОНСО. Один моряк, видный парень, ухватился за какую-то снасть, а волны швыряли его, полумертвого, по прибрежной гальке...
Посмотри мне в глаза, говорят тебе! В тот час, – Богу ли то было угодно или дьяволу, сейчас мы это увидим, – там проходил капитан, которого звали...
СТРАННИК. Как его звали?
КАПИТАН АЛОНСО. Кого? Капитана?
СТРАННИК. Нет, моряка.
КАПИТАН АЛОНСО. А тебе какое дело? Бог его простит, – он помер... Это был не наш, а португалец...
Хочу спросить тебя кое-что другое, – может быть, ты знаешь... Спать тебе еще не хочется?
СТРАННИК. Мне никогда не хочется спать. Говори... Только убери светильник, – сказано тебе. Что ты меня рассматриваешь? Я – не темный трюм, в котором ищут контрабанду, я – ясен, как небо.
КАПИТАН АЛОНСО. Хорошо, хорошо, не кричи... Так вот, капитан шел мимо и увидал моряка, бесчувственно валявшегося на гальке. Капитан нагнулся, поднял его, поставил вверх ногами, выкачал из него морскую воду, которой тот наглотался, и принялся сильно растирать...
Постепенно моряк пришел в себя, открыл глаза, капитан взвалил его на плечо и потащил к себе домой... Слышишь?
СТРАННИК. Слышу, слышу... Как звали моряка?
КАПИТАН АЛОНСО. Опять за свое! Тебе какое дело? Допустим, его звали Алонсо, – ты доволен?
СТРАННИК (испуганно вскакивает). Алонсо!?
(Капитан поворачивается и бросает быстрый взгляд на отца Хуана. В его голосе появляется все больше ярости.)
КАПИТАН АЛОНСО. Ты испугался?
СТРАННИК. Я? В мире не счесть Алонсо... Итак?
КАПИТАН АЛОНСО. Он притащил его к себе домой, уложил на кровати, дал глотнуть рому, и бедняга стал оживать... Он открыл глаза, схватил руку своего спасителя, поцеловал ее, а затем медленно, угасшим голосом принялся рассказывать удивительные, невероятные вещи...
ХУАН. Удивительные, невероятные вещи? Говори, капитан, во имя Бога!
КАПИТАН АЛОНСО. О том, как он прибыл на чудесный остров, на котором были леса из камфоры и корицы, а с гор во время сильных дождей скатывались огромные, словно булыжники, куски золота...
СТРАННИК (бросается к двери). Довольно! Надоело!
КАПИТАН АЛОНСО. Стой! Не уйдешь! (Хватает странника за руку.)
ХУАН. Во имя Бога, капитан Алонсо! Булыжники из золота! Где же моряк? Оставил ли он карту? Что же мы зря прозябаем здесь?
КАПИТАН АЛОНСО. Не торопись, отче Хуан, оставил... (Страннику.) Иди-ка сюда, лжемонах! Куда ты, чертов капитан? Ты не уйдешь! Выслушай же все!
Капитан, о котором шла речь, заставил его сесть, вложил в руки бумагу, перо и линейку, потому что тот был не простым моряком, а лоцманом, сведущим в этом деле. «Сделай мне карту! – велел капитан. – Обозначь где, сколько миль, все обозначь!» «Завтра, завтра», – умолял лоцман. – «Разве ты не видишь: я едва жив, дай мне выспаться!» «Нет! Нет! Сегодня! Сейчас! До завтра ты можешь и дух испустить, – сейчас!» – кричал капитан, который стоял над ним, с силой вцепившись в плечо.
Что было делать несчастному? Он взял бумагу и стал отмечать Канарские острова, откуда отправился в плавание, океан, нарисовал каравеллу, начертил в углу розу ветров, изобразил на краю остров, водрузил над ним копье с португальским флагом, и написал внизу...
СТРАННИК. Довольно!
КАПИТАН АЛОНСО. Написал внизу название острова... (Медленно, по слогам.) Ан-ти-ла.
СТРАННИК. Портовые сказки. Вранье! Вранье! Надоело слушать это!
(Настоятель поднимается с места и подходит взволнованный.)
КАПИТАН АЛОНСО. Все, что я говорю, лжемонах, – правда. Правда, и ты то знаешь!
СТРАННИК. Я?
КАПИТАН АЛОНСО. Ты! Ты! Этот капитан жил, не обвенчавшись, с местной женщиной, которая любила ром. В тот год я тоже приплыл в тот же порт. Капитан бросил женщину, я дал ей бутылку рому, напоил ее допьяна, и она рассказала мне все, слышишь? Все!
ХУАН (в сильном волнении). А карта? Карта?
КАПИТАН АЛОНСО. Капитан вырвал ее из рук лоцмана, который обладал великой тайной. Вся команда утонула, никто больше не знал, где находится Антилия, один только лоцман. И тогда...
ХУАН. Тогда...
КАПИТАН АЛОНСО. Святой настоятель! Когда-то ты был великим вельможей при королевском дворе, ты видел и слышал людей и почувствовал к ним отвращение... Ты укрылась здесь, в монастыре, среди диких скал, чтобы не видеть их...
Закрой уши и ступай отсюда, святой настоятель. Я скажу страшные слова, – не нужно тебе слышать их!
НАСТОЯТЕЛЬ. Теперь, капитан Алонсо, я верю в великое милосердие Божие, а тогда не верил. Теперь я верю и потому выдержу. Говори.
КАПИТАН АЛОНСО. Капитан выхватил карту, затем наполнил чашку ромом, добавил туда яду, – из тех ядов, которыми дикари пропитывают свои стрелы, – и дал ему выпить это.
СТРАННИК. Ложь!
КАПИТАН АЛОНСО. Убийца!
НАСТОЯТЕЛЬ. Именем Христовым заклинаю, братья! Христос видит вас!
КАПИТАН АЛОНСО. Лоцманом был Алонсо Санчес, мой двоюродный брат. Он убил его!
СТРАННИК. Клянусь, мои руки чисты!
КАПИТАН АЛОНСО. А карта, которую ты годами таскаешь в суме, – карта моего двоюродного брата, моя карта. Моя, и я заберу ее у тебя!
СТРАННИК. Ложь! Ложь!
ХУАН. Если ты невиновен, разверни карту, и мы поглядим на нее!
СТРАННИК. Я поклялся, что никто, кроме королевы, не увидит ее! Руки прочь!
КАПИТАН АЛОНСО. Не уйдешь! Восемь лет я ловлю тебя. Бог есть, и этой ночью Он отдал тебя в мои руки! Спасенья тебе нет, убийца!
(Бросается к двери и запирает ее на засов.)
НАСТОЯТЕЛЬ. Ты у меня в монастыре, а не у себя на корабле, капитан Алонсо, – здесь я распоряжаюсь!
Ступай в свою келью и ложись спать! Этот странник под моей защитой. Он пришел исповедоваться и причаститься, он – мой, я в ответе за его жизнь. Не тронь его!
КАПИТАН АЛОНСО. А я уже восемь лет в ответе за труп моего двоюродного брата, который взывает к отмщению, старче. Он сгнил на груди моей, от него исходит зловоние, но пришел час моего избавления! И с твоего позволения, или без такового, святой настоятель, я свершу месть! В твоем ли монастыре или же за стенами твоего монастыря, где бы то ни было, хотя на краю света!
Я возьму у него карту, и тогда вы мне больше не нужны, святые отцы! Все к лучшему. Все, что я найду, – мое, дележа поровну не будет. Есть Бог!
НАСТОЯТЕЛЬ. Возьми его, отче Хуан, и проводи в его келью. Он взбесился. Запри его, а ключ принеси мне! Священное жилище Пресвятой Девы не будет осквернено убийством!
Не нужно нам твоего золота, капитан Алонсо! Мы голодаем, ходим в рубище и босяком, – так честь же нам! Таковыми были и родители наши – Святой Франциск и жена его Бедность! (Простирает руки в статуе Пресвятой Девы.)
Пресвятая Дева Атлантическая, взор мой на мгновение затуманился, и я уж было взялся за засов, чтобы отворить дверь дома твоего и впустить внутрь демона с золотыми рогами! Но в последний миг ты простерла длань свою, Пресвятая Дева... (Указывая на странника.) Вот знамение, которого я просил у тебя!
КАПИТАН АЛОНСО. Что ж, пошли, капитан Хуан! Мы начали разговор, так пойдем же закончим его...
Спокойной ночи, приятного сна, святой настоятель! Я пришел для вашего же блага, а не желаете – так к дьяволу! Через несколько месяцев монахи издохнут, монастырь рухнет, и чайки буду прилетать сюда в дни январской оттепели нестись в ваших кельях и на Святом Алтаре... Так случается с теми, кто ходит по земле, засмотревшись в небо, святой настоятель...
Спокойной ночи, убийца! Я к тебе обращаюсь, по имени, Христофор Колумб!
(Капитан Алонсо и отец Хуан уходят. Оставшись одни, настоятель и Христофор Колумб некоторое время слушают шум океана.)
НАСТОЯТЕЛЬ. Поднялся ветер. Океан шумит.
ХРИСТОФОР. Да.
НАСТОЯТЕЛЬ. Боишься?
ХРИСТОФОР. Я?
НАСТОЯТЕЛЬ. Ночью он может взломать дверь. Это же зверь лютый.
ХРИСТОФОР. Кинжал бессилен поранить мое тело, – оно облачено великой идеей.
НАСТОЯТЕЛЬ. Ты убил?
ХРИСТОФОР. Я не усну, святой настоятель. Пойду в церковь, повешу обетный дар на шею Пресвятой Деве. Я должен сказать ей кое-что...
А после пусть придет и твое святейшество в епитрахили...
НАСТОЯТЕЛЬ. Ты убил?
ХРИСТОФОР (повесив суму через плечо). Я пошел. (Направляется к двери.)
НАСТОЯТЕЛЬ. Есть только одно спасение – покаяние.
ХРИСТОФОР. Есть только одно спасение – следовать за красной линией, прочерченной на этой карте. (Хлопает по суме.) И водрузить крест на золотых порогах!

Profile

kapetan_zorbas
kapetan_zorbas

Latest Month

October 2017
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner