?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Гренада, Альгамбра, тронный зал. Полумрак. Через широкие окна проникает розовый свет зари. Большой крест с распятием, до ужаса напоминающим живого Христа: он изготовлен из кожи, одет в рубище, раскрашен, с настоящими волосами, усами и бородой, с ярко-красной кровью, текущей из пяти ран. На стенах вокруг – захваченные на войне изодранные мусульманские знамена. Вокруг дворца шумит боевой стан. Ясно слышны звуки утренней трубы. В глубине бесшумно открывается большая дверь, и входит королева Изабелла. Ей сорок лет, она высока, с русыми волосами и смуглым, загорелым лицом. На лбу у нее – глубокий шрам, похожий на полумесяц. Королева в темно-зеленых одеждах держит горящую лампаду, которую, пройдя вперед, устанавливает на канделябре перед распятием. Затем она молитвенно припадает к окровавленным стопам Христа и, выпрямившись, произносит свой ежедневный отчет.

ИЗАБЕЛЛА. Господи Всемогущий, Упрямец, Нетленный, израненный Воитель, Первый Идальго Кастилии, мой Вождь!
Новый день начинается, и я пришла и стою перед тобою, как тебе того и хочется. Я знаю, – ты сказал мне это, – не по нраву тебе коленопреклонения и просьбы, не любы тебе согнутые спины и скрещенные бездеятельно руки, ибо ты – не Прибежище для немощных, болтунов и трусов, но Вождь войска, которое подвергается опасностям на земле и сражается, а кто не подвергается опасностям и не сражается, да будь он проклят!
В день, когда взошла я на престол, оставшись одна во дворце, с короной на главе, слушала я тишину – твой грозный глас, мой Полководец. «Не желаю я псалмов и ладана, – изрек ты. – Тебе вверил я самый отборный полк воинства моего под стягом Кастилии, – сражайся же! Я желаю, чтобы ты каждое утро приходила сюда и, стоя передо мною в полный рост, делала отчет. Такой, только такой да будет молитва твоя, Изабелла, Королева Кастильская!»
Сегодня воскресенье, сейчас зазвонят колокола, но перед тем, как пойти на службу, я пришла дать тебе отчет в том, что я сделала вчера, что сказала и о чем думала днем и какие сны видела ночью. Новый день начинается, новая битва. Выслушай меня, Вождь, и дай мне приказ к сегодняшней борьбе!
Вчера я снова встала на заре и верхом на моей белой кобылице поскакала на север к сожженным и разрушенным селениям...
Великий Соратник! Тебе хорошо знакомы здешние плодородные земли Андалузии, тебе хорошо знакома вся Испания, ноги твои избиты в кровь от семивекового преследования неверных от Наварры и Бургоса до Гренады и Атлантического океана...
Помнишь, каким раем была эта равнина, как текли по ней воды и радовались селения, и душа даже самого убогого сияла на Андалузской равнине, словно апельсиновое дерево в цвету.
А теперь? Неверные уничтожили оросительные канавы, вырубили с корнем маслины, миндальные и цитрусовые деревья, сожгли селения, так что только голые стены остались под небом, а дороги полны голодных сирот...
Что ты сказал, Господи? Губы твои дрогнули... Я виновата? На мне долг? Что мне делать? Приказывай! Я все сделаю.
Весь день ездила я от селения к селению, от развалин к развалинам. Матери плакали, и я тоже плакала вместе с ними. Затем я снова отправлялась в путь и призывала тебя явиться из разрушенных церквей, чтобы мы поговорили вдвоем, Вождь, как найти исцеление от голода, наготы, смерти...
На тебе тоже долг, ибо ты познал, что есть бедность, голод и смерть. Помоги же мне спасти их от бедности, голода и смерти!
В полдень я присела на обгоревший пень маслины, я была голодна, но стыдилась поесть, потому что все вокруг меня были голодны...
На мгновение мной овладело сильное желание вернуть тебе королевский венец, сбросить с себя дорогие одежды и тоже пойти по дороге босой вместе с матерями, волочась от двери к двери и прося подаяние. Испытать всю боль, весь голод Испании и умереть наполнившей ее смертью. Но я испугалась, вспомнила твои слова, ведь тебе не нравятся руки, просящие подаяние, – тебе нравятся руки сражающиеся. Я буду сражаться!
Господи Всемогущий! Ты изгнал неверных 2 января. Маленький немощный султан поднялся на холм, в последний раз глянул на Гренаду, и на глазах у него выступили слезы...
Они ушли, ушли безвозвратно, мы победили на войне, Вождь, и пришла нагая, голодная вдова в черных одеждах – богиня Мира.
Помоги, Христос, одержать мне победу и в мире!
Народ голодает, вельможи подняли голову, разбойники господствуют на дорогах, а корсары – на море. Я продала все мои золотые украшения, переплавила серебряные кадильницы и золотые дискосы из церквей, опустели и покрылись паутиной королевские сундуки. Каким же оружием могу я теперь сражаться? Не смотри на меня так сердито! Что еще могу я сделать?
Войне нужно оружие, а миру – золото, чтобы строить, одевать, кормить Испанию. Где взять его?
Весь минувший день, вращаясь среди запустения и бедности, только об одном думала я, – прости меня, Вождь, – только об одном – о залитом кровью, проклятом, всемогущем Золоте: жулики окружили меня, свирепые капитаны, лукавые монахи, выжившие из ума алхимики, – и все обещают золото...
И вот уже восемь лет какой-то странный моряк, который якобы знает неведомые пути, ведущие к диковинным островам с золотыми хижинами...
Он то и дело присылает мне письма и карты, а слова его исполнены безумия и уверенности...
Что делать? Что ответить ему? До сих пор я не смогла приобрести богатство здравым смыслом, попробуем же безумие!
Я позволила ему предстать сегодня утром передо мною, – и перед тобою, Господи, – этому пламенному, с помутившимся рассудком капитану по имени Христофор Колумб. Посмотри на него и ты, испытай его и дай мне знак!
Ведь и Безрассудность пребывает в твоем Раю вместе со святыми, Господи. Глаза у нее большие, черные и видят дальше, чем твоя благоразумная раба Логика. Если есть за океаном золото, она первым узрит его и поднимет крик. Если есть на краю разума или за разумом путь к спасению, она отыщет его, а если нет, – только она и может проложить этот путь! Ибо Безрассудность – святая великомученица, борющаяся над бездною, – там, где всем прочим святым пройти уже не дано!
И потому я позвала безумного капитана, и да отправлю я в плавание на его каравелле последние мои надежды!
Ты улыбаешься. Такова воля твоя, я знаю это, Господи. Ведь как же иначе истолковать сны, которые ты посылаешь мне? Все ночи мои заполнил ты сумасбродством и золотом.
Опустившись на ложе, я размышляю об Испании, а когда засыпаю, сразу же разверзаются водопады небесные, разверзается дворцовая кровля, налетает золотой вихрь и круглые золотые дукаты градом сыплются на меня.
А сегодня на рассвете, о, что за сон послал ты мне, Господи!
Огромная суровая крепость, у подножья которой ревел океан. А кругом у бойниц стояли странные надменные короли, кардиналы, маршалы и адмиралы...
Одни из них были босы, другие – с огромными красными перьями на голове, третьи – со слоновьими хоботами, четвертые – с витыми бараньими рогами...
Все они, словно рыбаки, держались за веревки и тащили... Что они тащили, я не видела, но они обливались потом, пыхтели, и все тащили и тащили, глядя в море...
И вдруг трехпалубная каравелла появилась над волнами, – эту каравеллу тащили они, – и стала приближаться все ближе и ближе, становясь все больше... У нее были алые паруса и золотые канаты, а моряки и юнги лазили вверх-вниз по снастям, прыгали с мачты на мачту, визжали и смеялись, – это были не люди, а обезьяны. А у фальшборта и на золотых снастях сидели рядами тысячи желтых, зеленых и розовых попугаев...
Каравелла бросила якорь у подножия крепости, обезьяны запрыгали и принялись неистово разгружать фрукты – бананы, огромные, как лодки, мускатные орехи величиной с дыню и тысячи золотых кирпичей, из которых затем стали строить... А несметное множество попугаев летало с криками, таская воду и глину...
Ты смеешься надо мной и посылаешь странные сны, чтобы свести меня с ума...
И я тоже смеялась с тобою во сне, и вдруг ужас объял меня! Прости меня, Иисусе Христе, но я видела, видела, – клянусь! – как под конец обезьяны вытащили со смехом и визгом из темного трюма два склоченных накрест бруса, поверх которых... Как вымолвить это, Господи?! Поверх них был распят не Ты, а кто-то другой!
Не гневайся: ты велел каждое утро сообщать тебе все, и я выполняю твой приказ. Да, там был распят не Ты, а кто-то другой! Высокий, загорелый, в монашеской рясе, с сумой через плечо...
Кто это был, Господи? Почему Ты смотришь на дверь? Кого Ты ожидаешь?
Я окончила мой отчет, теперь твой черед говорить...
Я научилась слушать твое молчание и знаю, что оно – глас твой. Я слушаю!
(Молчание. Изабелла вытирает пот с чела. Затем идет к двери, прислушивается, будто услышав шаги... Возвращается к распятию.)
Пустынная и немая тишина объемлет меня. Ты оставляешь меня без ответа, без защиты, и вот вновь устремляется на меня сновидение, снова каравелла причалила в мыслях моих, а воздух наполнился хлопаньем крыльев...
(Дверь открывается, на пороге появляется Христофор в рясе, с сумой, подпоясанный узловатым вервием. Изабелла оборачивается, замечает его и издает крик, но тут же совладает с собой. Молчание. Мир словно изменяется, действительность преобразуется, углубляется, становится сновидением. Христофор и Изабелла молча удивленно смотрят друг на друга в таинственном очаровании.)
ИЗАБЕЛЛА (сама себе). Распятый!
ХРИСТОФОР (сам себе). Пресвятая Дева со шрамом-полумесяцем на челе!
Сплю ли я или же все еще нахожусь под тихим дубом на границе Испании?
(Завороженный, он делает шаг, затем другой, останавливается перед Изабеллой и улыбается ей. Встревоженная Изабелла молча ждет его слов.)
ХРИСТОФОР. Королева...
ИЗАБЕЛЛА. Кто ты?
ХРИСТОФОР. Не знаю, прости, королева... Ноги мои сбиты в кровь, словно я прошел все земли и боролся на всех морях. Я пришел. Ты позвала меня, и я пришел. И только сейчас, видя тебя, королева, я постепенно прихожу в себя и понимаю, кто я... И зачем родился, и куда направляюсь.
ИЗАБЕЛЛА. Твои слова путают мне мысли, и мне это не нравится. Говори ясно!
Нет, это не сон. Я протягиваю руки, касаюсь. Вот мой трон. Вот мой Бог. А ты кто?
ХРИСТОФОР. Я – трехпалубный корабль, прибывший из-за океана, королева, чтоб выгрузить к твоим ногам невиданные плоды, пестрых птиц и мускатные орехи. И все золото, которое нужно тебе для спасенья христианского мира.
ИЗАБЕЛЛА. Золото? Где оно? Может быть, им полон большой дворцовый двор? Пойду, взгляну и прикоснусь к нему.
ХРИСТОФОР. Не спеши, королева. Пока что оно хранится в моих мыслях. Дай мне каравеллы, Владычица моря, и я отправлюсь за ним.
ИЗАБЕЛЛА. Не верю я в фантазию да в пышные слова. Я верю только в мои руки. Есть только то, к чему я прикасаюсь. Я – кастильянка.
Незримое должно стать зримым, чтобы я поверила. Душа моя должна стать гневом, любовью и действом, чтоб убедиться в ее существовании.
Где золото, которое ты мне несешь?
ХРИСТОФОР. Где каравеллы, которые я прошу столько лет, королева? Сам по себе я не могу принести его, – я не Христос, чтоб ходить по морю.
ИЗАБЕЛЛА. В Испании нет лишних кораблей, чтоб посылать их на край света искать несуществующее.
ХРИСТОФОР. Несуществующим мы называем то, чего еще не возжелали.
ИЗАБЕЛЛА. Желанья недостаточно!
ХРИСТОФОР. Достаточно! Только оно и созидает мир. Разве не так победила ты неверных и сбросила их в море? Семь веков ты желала того, – я имею в виду: Кастилия того желала, – а бескрылый умишко, довольствующийся малыми радостями, смеялся и насмехался над безумьем. Но оно взывало, стремилось, израненное падало наземь, вновь поднималось и возобновляло борьбу, и вот гляди – твой дворец полон захваченных мусульманских стягов. Здесь, в Гренаде, и там, над Кордовской мечетью, над Севильскою Хиральдой утвердился крест. Гордый полумесяц бежал отовсюду из Испании и уже тускнеет бедный и беспомощный, словно зажившая рана на твоем почтенном челе... (Молчание.)
Если бы ты знала, королева, как знаю я, насколько всемогуще желание, чтобы мы вдвоем спасли мир.
ИЗАБЕЛЛА (удивленно, гневно нахмурив брови). Мы вдвоем?
ХРИСТОФОР. Да, и никто другой. Мы вдвоем.
ИЗАБЕЛЛА. Как ты смеешь!
ХРИСТОФОР. Сними на миг золотую корону с головы своей, отбрось покрытую множеством заплат рясу, покрывающую мое тело, и ты увидишь, что две королевы беседуют – две великие души! Беседуют, решая ныне судьбу мира.
ИЗАБЕЛЛА. Я не привыкла, чтобы со мной говорили, чтобы на меня смотрели столь дерзко. Сбавь тон и опусти глаза!
ХРИСТОФОР. Можешь ли ты победить гордость и свои шелковые одеяния, королева? Припасть нежно и смиренно к стопам Христа, как припадаю я, изгнать всю эту суету – дворцы, Гренады, королевства, – чтоб мы вдвоем спокойно держали совет, как спасти мир? Ибо знай, что нам вверил Бог спасение!
ИЗАБЕЛЛА. Ты, должно быть, – трубадур, странствующий по дворам знати и являющийся на праздники, создавая творения из воздуха. Но здешний королевский двор суров и строг и превосходно отличает воздух от камня. И презирает тех, кто видит сновиденья с открытыми глазами.
ХРИСТОФОР. Только такие глаза, только такие и видят, королева!
ИЗАБЕЛЛА. То, что ты видишь наяву, я вижу ночью в сновиденьях. Я преодолеваю границы моих сил и создаю из воздуха войска, золото и лошадей, и возглавляю крестовый поход за освобожденье христианского мира.
Но утром, проснувшись, я протягиваю руки и нахожу пустые сундуки Испании, пепел в селениях Испании и изнеможенных голодом, холодом и болезнями людей Испании.
Я снова, словно вол, впрягаюсь в смиренный повседневный труд, изо всех сил тащу Испанию вперед, но чувствую, как она упирается. Такова моя борьба. А все прочее – люциферовские крылья, желающие поднять меня над суровой землей кастильской, на которой дал мне трудиться Бог.
(Выдвигает ЯЩИК и достает оттуда охапку бумаг и карт.)
Возьми карты и письма, которые ты посылал мне, спрячь это яркое оперенье в свою суму и ступай стучаться в другие, более благосклонные двери. Я не могу ни дать тебе корабли, ни вооружить войско, ни поверить в существование островов с золотыми жилищами, о которых ты то и дело повторяешь в своих письмах, давая клятвы!
ХРИСТОФОР. Если они не существуют, зачем же тогда я родился? Они существуют, потому что я существую. Счастлив сохраняющий днем ночные сны и стремящийся претворить их в действие, королева!
Это есть юность, это есть вера, только так мир становится более великим!
ИЗАБЕЛЛА. Становится более великим или гибнет? Дороги Испании заполнены мечтательными свихнувшимися рыцарями. Воображению пора уже остепениться, стать скромным разумом-тружеником и заняться делом на земле!
ХРИСТОФОР. Не снимай красного пера, развевающегося над головой Испании, королева! Если ты снимешь его, Испания погибла! Помни, что это красное перо развевается над главой земли, а вся земля – красное перо над главой Божьей! А все трезвые умы обладают только одним достоинством – следовать пешком, пока хватит сил, за пером, развевающимся в воздухе! Иди же впереди, словно перо над главой Испании, королева! Того, что ты спасла Кастилию от неверных, недостаточно, – твой долг спасти весь мир!
ИЗАБЕЛЛА. Весь мир?! Никогда чаяния моги не выходили за пределы Испании. От Пиренеев до Средиземного моря и Атлантического океана сражается всадница, преследуя когда неверных, а когда – бедность, лень и несправедливость. Ничего больше ей не нужно.
ХРИСТОФОР. Открою тебе тайну, королева. Слушай. У каждого короля земного есть при дворе посол. Ныне же к престолу твоему решил послать своего посла Бог.
ИЗАБЕЛЛА. Кого же?
ХРИСТОФОР. Меня! Мне отдает Он приказы, посылает меня с наставлениями, что сказать тебе, и я говорю тебе это. Послушай! Открой Писание и ты увидишь, что близится конец света! Как же ты можешь спать спокойно? Разве ты не чувствуешь, как некая хищная птица, пребывая в сердце твоем, вонзает в него изнутри клюв и рвет когтями, желая выбраться оттуда? Это Бог, которому стало уже слишком тесно в Испании, и Он нетерпеливо обратил лик свой к Иерусалиму. Доколе будет Он ждать? Близится грозный час Страшного Суда, и горе нам, если к Его приходу Гроб Господень будет еще осквернен неверными!
ИЗАБЕЛЛА. Куда ты толкаешь меня?
ХРИСТОФОР. Не я, а Бог. Всего несколько часов длится наша земная жизнь, королева, но от этих нескольких часов зависит вечность.
Вечный ад или вечный Рай? Это зависит от наших деяний здесь, на земле.
Чем больше душа, тем шире поле дано ей для борьбы. Для одних душ это поле ограничено только их домом, для других – родным селением, для третьих – всей родиной, но для некоторых, царственных душ поле боя – вся земля.
Судьбы всей земли зависят от тебя, королева!
ИЗАБЕЛЛА (подходит к распятию. Тихо). Владыка владык, кто сей посланец, посланный Тобою ко мне? Что за крылатые слова поручил Ты передать мне? До сих пор разум мой был непоколебим и, думаю, хорошо трудился для Тебя на земле Кастилии. Почему же теперь Ты возмутил его?
ХРИСТОФОР. Пришел час, исполнилось время. Ты готова, королева?
ИЗАБЕЛЛА. Что тебе нужно? Что поручил тебе Бог? Чего ты хочешь от меня? Говори без обиняков. Я взвешу мои силы и приму решение!
ХРИСТОФОР. Ты исполнила два первых подвига, возложенных на тебя Богом: спасла свое малое «я» – Изабеллу, подчинив ее великой идее, и спасла свое великое «я» – Испанию, освободив ее от неверных. Теперь начнется третий, самый трудный подвиг: провозгласить крестовый поход, поднять войска со всего христианского мира, снарядить флот и с суши и моря и стремиться к освобождению Гроба Господня! Вот что поручил сказать тебе Бог, королева, а теперь ты принимай решение.
ИЗАБЕЛЛА. Я снова и снова взвешиваю силы мои. Не могу!
ХРИСТОФОР. Силы настоящего человека неизмеримы. Разве можно измерить дыхание Божье? Разве есть мера, чтобы измерить, до чего может дойти дщерь Божья – душа наша?
Великий грех – устанавливать границы душе и унижать ее, говоря: «Дальше тебе нельзя». Это все равно что унижать Бога.
ИЗАБЕЛЛА. Мысли мои ступают по земле и по камням. Спустись и ты на землю и на камни, если хочешь нашей встречи. Слушай. Для крестового похода, провозгласить который ты побуждаешь меня, нужна не только душа, нужно и золото. А золота у меня нет.
ХРИСТОФОР. Я привезу тебе его. От сотворения мира за океаном в недрах земли пребывает Золото. Оно ждало твоего рождения, королева, оно ждало моего рождения. В один и тот же день, 22 апреля, – клянусь! – в один и тот же час, в полдень, родились мы оба...
Целые тысячелетия ждало Золото, когда заалеет этот день, сегодняшний день, чтобы мы встретились здесь, в Альгамбре, у подножия Креста...
Разве ты не видела крыла, которое опустилось на нас, когда мы разговаривали? Не слышала голоса, воззвавшего к нам «Радуйся!»? В эту минуту, королева, между нами стоит архангел Гавриил!
ИЗАБЕЛЛА (вздрогнув). Архангел Гавриил!
ХРИСТОФОР. Если ты закроешь глаза, то увидишь его, королева. Если ты закроешь уши, то услышишь его...
ИЗАБЕЛЛА. Я ничего не вижу... Ничего не слышу...
ХРИСТОФОР. Он смотрит на нас и улыбается... Вот он опустил лилию тебе на главу, и волосы твои покрылись золотой пыльцой! Не противься воле Божьей, королева! Дай мне корабли, которые я прошу у тебя, и я привезу тебе золото... Собери войска, стань во главе их, а я пойду рядом с тобой, и мы освободим Гроб Господень до того, как наступит конец света! Я чувствую, что судьба всего мира в моих руках!
Почему ты противишься?
ИЗАБЕЛЛА. Я не противлюсь. Сегодня на рассвете я видела сон...
ХРИСТОФОР. Сон?
ИЗАБЕЛЛА. Я видела сон: крест, сколоченный из двух брусьев, а на нем был распят...
ХРИСТОФОР. Почему ты застонала, королева? Кто?
ИЗАБЕЛЛА. Какой-то мужчина. 
ХРИСТОФОР. Какой?
(Молчание.)
ИЗАБЕЛЛА. Лучше о том не говорить.
ХРИСТОФОР. Бог говорит снами, королева... Сон – это Святой Христофор, несущий Бога на плече своем.
С поцелуем припадаю я к руке твоей. Послушай. От нашего тайного брака родится Сын...
ИЗАБЕЛЛА (гневно вскакивает, прижимает руку к груди). Сын?
ХРИСТОФОР. Новый Свет, королева.
(Колокол звонит к службе Божьей. Изабелла вздрагивает, словно проснувшись, творит крестное знамение. Свет вдруг усиливается. Изабелла смотрит на Христофора так, словно видит его впервые. Стремительно проходит через зал, садится на трон. Тон его голоса изменяется.)
ИЗАБЕЛЛА. Ты – Христофор Колумб?
ХРИСТОФОР. Да, королева.
ИЗАБЕЛЛА. Нашедший новые пути через волны морские?
ХРИСТОФОР. Да, королева.
ИЗАБЕЛЛА. Колокол зовет к молитве, я должна немедленно идти в церковь. О чем мы говорили?
ХРИСТОФОР. Я посылал тебе письма и карты, королева...
ИЗАБЕЛЛА. Твои письма и карты я передала для изучения лучшим ученым Саламанки. Они смеялись.
Я спрашивала капитанов, побывавших во всех концах земли. Все они только пожимали плечами и смеялись.
Я верю ученым и капитанам, но теперь положение мое отчаянное. И я пойду путем безумия, потому как иного пути у отчаяния нет!
Чего тебе нужно от меня?
ХРИСТОФОР. Три каравеллы. Одну я уже нашел. Это «Санта-Мария» капитана Алонсо Вальендеса из Севильи. Нужны еще две.
ИЗАБЕЛЛА. Что еще?
ХРИСТОФОР. Сотня крепких моряков, способных устоять перед невзгодами и отчаянием.
ИЗАБЕЛЛА. Что еще?
ХРИСТОФОР. Наполнить трюмы съестными припасами и оружием. Больше ничего.
ИЗАБЕЛЛА. Больше ничего? Взгляд у тебя хищный, ненасытный, требующий еще что-то. Что? Говори без обиняков!
ХРИСТОФОР. Грамоту с золотой печатью.
ИЗАБЕЛЛА. Грамоту о чем?
ХРИСТОФОР. О том, что я назначен Великим Адмиралом Океана и вице-королем новооткрытых земель... И о том, что мне принадлежит десятая часть всех прибылей. Мне, детям моим и детям детей моих, на вечные времена.
ИЗАБЕЛЛА (саркастически). Посол Бога при дворе Кастилии, Тринадцатый Апостол, Освободитель Гроба Господня, зачем тебе все это суетное величие? Как это снизошел ты к благам земным?
ХРИСТОФОР. Не для себя! Не для себя, королева! Но я хорошо узнал людей и стал презирать их. Чтобы подчиняться и выполнять свой долг, они должны чувствовать, что я – сильный и богатый. И потому я обязан стать сильным и богатым.
ИЗАБЕЛЛА. Ведь ты – смиренный аскет, странствующий в заплатанной рясе? Но мир уже не вмещает тебя!
ХРИСТОФОР. Сколь бы мало я ни имел, мне достаточно, королева. Сколь бы много я ни имел, все мне мало!
(Молчание. Изабелла спускается с трона, подходит к распятию и некоторое время молча смотрит на него. Затем наклоняется, целует ноги Христа и медленно говорит шепотом.)
ИЗАБЕЛЛА. Я – раба Господня, да свершится воля Твоя!
(Изабелла поворачивается к Христофору. Она строга, губы ее сжаты. Христофор склоняет голову. Изабелла медленно, торжественно говорит.)
Христофор Колумб! Подойди!
(Христофор подходит взволнованно. Изабелла снимает с шеи золотой крест.)
Великий Адмирал Океана, вице-король Индии, да пребудет с тобой сей мученический крест!
(Надевает крест на шею Христофора. Христофор смотрит на Изабеллу так, словно желает просить еще чего-то.)
Что еще? Что еще нужно тебе, Христофор Колумб?
ХРИСТОФОР. Последней милости, королева Изабелла. Самой большой.
ИЗАБЕЛЛА. Я слушаю.
ХРИСТОФОР. Прикоснуться губами к ране-полумесяцу, заходящему на твоем челе, Изабелла...
ИЗАБЕЛЛА (горько улыбнувшись). Пока еще нет! Когда вернешься. Если только вернешься... И как вернешься.
Ступай!

Profile

kapetan_zorbas
kapetan_zorbas

Latest Month

November 2017
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner