?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Океан. Каравелла «Санта-Мария». Страшная буря. Христофор, отощавший, тяжело дышащий, крепко охватив обеими руками мачту, спокойно смотрит на пенящиеся волны. На нем все та же ряса в заплатах, но с шеи свисает подаренный королевой Изабеллой золотой крест. Отец Хуан в отчаянии пытается совладать со штурвалом. Капитан Алонсо сидит на корточках рядом с ним и не спеша точит длинный кинжал. Они торопливо и тихо переговариваются между собой. В глубине вокруг свирепые моряки, вцепившись в снасти или в фальшборт, выжидающе и пристально смотрят то на Христофора, то на капитана Алонсо. Из закрытого трюма доносятся стоны и ругательства. Светает.


ХУАН. Ты все точишь свой кинжал, капитан Алонсо? Разъяренные матросы только и ждут твоего знака! А он, – только погляди на него! Еле стоит на ногах, обхватив мачту руками, чтобы волны не унесли его. Минута подходящая! Ударь его кинжалом и столкни в море!
КАПИТАН АЛОНСО. Держи крепче штурвал, отец Хуан! Мы в густом тумане, оставь разговоры!
ХУАН. Если ему повезет, – мы пропали. Если ему не повезет, – мы пропали. Я в этом уверен!
КАПИТАН АЛОНСО. Если ему повезет, – он пропал. Если ему не повезет, – он пропал. Вот в чем я уверен. И ждать осталось недолго!
ХУАН. Недолго? Вот уже 69 дней и ночей боремся мы с морской пустыней...
Где острова с золотыми домами? Ни скалы, ни птицы, ни белого паруса на горизонте...
Этот пес привязал нас к своему хвосту и тащит за собой... Куда? К дьяволу!
КАПИТАН АЛОНСО (хитро смеясь). Мы идем верным путем, отче лоцман. К дьяволу. Там и есть золото!
(Из трюма доносятся стоны, ругательства и удары в люк.)
ХУАН. Злополучные взбунтовавшиеся моряки… Он заковал их и бросил в трюм, без хлеба и воды, с цепями на ногах... Всю ночь они стонали, ругались и кричали, что надо возвращаться... Не могу больше! Поверну штурвал обратно!
КАПИТАН АЛОНСО. Держи вперед, отче лоцман! У моря свои законы, а у капитана – своя честь. Пусть сам дьявол явится перед ним, – ему все нипочем! Вперед!
ХУАН. Ты сегодня с самого утра в хорошем настроении, капитан! Вчера глаза твои были тусклы, а сегодня они сияют...
КАПИТАН АЛОНСО. Молчи. Сюда идет настоятель...
(Прячет кинжал за пазуху.)
Сменим разговор. Кажется, он что-то заподозрил. Борода его трясется от гнева.
ХУАН. Не от гнева, а от жалости. Ему жаль Антихриста.
(Слышен тяжкий стон Христофора. Настоятель подходит, нахмурившись.)
НАСТОЯТЕЛЬ. Драгоценная жемчужина – жизнь человеческая, капитан Алонсо. Не потому, что она имеет значимость, а потому, что от нее зависит вечная жизнь.
Ты меня понял?
КАПИТАН АЛОНСО. Здесь корабль, а не монастырь, так что оставь монастырские беседы, святой настоятель...
Видишь, как рассвирепел океан? Слышишь, как трещат борта «Санта-Марии»? Или я тебя съем, или ты – меня. Таков здешний закон.
НАСТОЯТЕЛЬ. Или у тебя души нет? Не жаль его? Погляди на него, – совсем отощал, кожа да кости... Не спит, не ест, не говорит... Только неподвижно все смотрит и смотрит вперед, в даль океана, и пот смерти струится по челу его. Тебе не жаль его? Так или иначе, он умирает. Не простирай руки своей, – пусть Бог свершит суд свой!
КАПИТАН АЛОНСО. Все, что я могу сделать сам, я сделаю сам, и не собираюсь брать Бога в компаньоны! Прости меня!
ХУАН (тайком). Бей, капитан Алонсо! Мы договорились – на рассвете. Уже рассвело!
НАСТОЯТЕЛЬ. Глаза у тебя покраснели и пылают убийством, капитан Алонсо. Но я в ответе за его душу. Я не позволю, чтобы она предстала пред Господом без покаяния!
Пойду, исповедую и причащу его. Никто пусть не подходит к нам! А если он откажется, я отвернусь от него, и тогда делайте что хотите!
(Направляется к Христофору.)
КАПИТАН АЛОНСО (смеясь). Бог и этого свел с ума! (Хуану.) Ты спрашиваешь, что сверкает у меня в глазах, отче Хуан? А что еще там может сверкать, старый корсар? Золото!
ХУАН. Ты видел сон?
КАПИТАН АЛОНСО. Ты что, полоумным меня считаешь, капитан Хуан? Я видел свет! Настоящий свет, зажженный людьми!
ХУАН. Что? Где? Говори!
КАПИТАН АЛОНСО. Я видел свет вдали, прямо перед нами, вчера после полуночи... А потом еще один... И еще, и еще, словно огни, горящие на горах... Должно быть, сигнальные... (Тихо.)
Мы подплываем, отче Хуан.
ХУАН. Подплываем?! Стало быть, богохульник прав? Мы пропали!
КАПИТАН АЛОНСО. Закрой рот! Мы еще успеем покончить с ним, прежде чем туман рассеется и покажется суша...
ХУАН (крестится). И все золото наше!
КАПИТАН АЛОНСО (саркастически смеясь). Хорошо, хорошо, не торопись, чертов поп! Пойду, поговорю с матросами, чтобы свести концы с концами. Держи прямо, курс по ветру.
Прямехонько к дьяволу с золотыми рогами!
(Уходит. Молчание. Слышен рев океана. Настоятель подходит к Христофору и слушает, как тот разговаривает сам с собой.)
ХРИСТОФОР. Боже, владыка моря! Покровитель Христофора Колумба и Испании! Океан ярится вкруг моей каравеллы, – он понял, что я отниму у него острова и хочет утопить меня. А на каравелле я чувствую страх, предательство, подлость! Ты покинул меня, Боже, посреди океана, но я Тебя не покидаю. Плоть моя исчезла, схлынула с палубы в море, но остались кости, которые обвиваются вокруг тебя, обнимают тебя, о непроглядно-сумрачная, соленая палуба надежды! Куда бы Ты ни пошел, я всюду последую за тобой!
НАСТОЯТЕЛЬ (делает шаг к Христофору. Тихо). Капитан Христофор!
(Христофор слышит, но молчит и не оборачивается.) Капитан Христофор!
ХРИСТОФОР (гневно оборачиваясь). Сколько раз повторять: не смей называть меня «капитан Христофор»?! Через несколько дней, через несколько часов я буду Великим Адмиралом Океана! Вице-королем Индии! С той ночи, когда я выпрашивал у тебя кусок хлеба и глоток воды, прошло много времени, Бог возложил царский венец на главу мою. Разве ты не видишь?
НАСТОЯТЕЛЬ. Я вижу, что волосы твои поседели за несколько дней, и ветер треплет их, лицо твое изъедено голодом, бессонницей и страхом. А над главой твоей я слышу шум от крыла смерти.
ХРИСТОФОР. От крыла славы!
НАСТОЯТЕЛЬ. От крыла смерти. Пришел твой последний час, несчастный, приготовься предстать пред Богом...
Ты воровал, убивал, лгал, бросал нечестивые взгляды на королеву, и вот пришел последний твой час. Кричи: Я грешен!
ХРИСТОФОР. Я не могу умереть, не пугай меня. Неизведанные земли возникают в мыслях моих, и Смерть будет ждать, пока моя нога не ступит на них... Она ведь раба, а не госпожа, так пусть подождет!
И ни в чем я не раскаиваюсь: все, что я сделал, – добро и свято. Если бы я не убивал, не воровал, не лгал, то до сих пор бродил бы босым по дорогам Кастилии в тягость и Богу и людям, и мир бы не стал более великим!
НАСТОЯТЕЛЬ. Грех порождает смерть!
ХРИСТОФОР. Грехов нет, святой настоятель. Нет, грехов нет, – есть только грешники. И какой бы грех я ни совершил, я навсегда останусь чист и безгрешен, как пламя. Потому что, какой бы грязи ни коснулось пламя, всю ее оно превращает в пламя!
НАСТОЯТЕЛЬ. Точь-в-точь так же говорит и Сатана.
ХРИСТОФОР. Так говорит человек, которому ведома великая тайна.
НАСТОЯТЕЛЬ. Какая тайна?
ХРИСТОФОР. Что грех тоже пребывает на службе Божьей... «Навоз и грязная жижа, я сделаю вас розой!» – говорит роза! Вот что говорит и великая душа лжи, воровству и убийству, святой настоятель!
(Из трюма доносятся крики и ругань.)
НАСТОЯТЕЛЬ. Не слышишь? Тебе их не жаль? Отвези их назад, на родину. Они выбились из сил, следуя за тобой. Их души не имеют крыльев, им это не по силам...
ХРИСТОФОР. Разве ты никогда не читал Писание? Неужто разум твой не способен согласовать людей и время? Посмотри на меня, посмотри вокруг, открой глаза. Я – новый Моисей, Атлантический океан – моя пустыня, а эта испуганная, выбившаяся из сил толпа – мой народ. Я погружаю его в огонь, как железо, и кую из него мое подобие!
НАСТОЯТЕЛЬ. Ты не Бог, чтобы ковать людей по подобию своему!
ХРИСТОФОР. До сих пор я трижды видел Бога, и не во сне, – глаза мои были открыты, полны слез: Он был среди слез, и я знаю лик Его...
До того, как я увидел Его, я был как все люди, схожие со свиньями, быками и овцами. Но с того дня, как я впервые увидел Его, я плакал, страдал, желал, боролся, – и лицо мое изменилось, исхудало, стало точь-в-точь как у Бога. Поэтому я и борюсь за то, чтобы люди были похожи на меня. Поэтому я беспощаден к моему народу, который вопит, двигаясь через эту соленую пустыню. Пусть вопит! Каждая душа, чтобы обрести спасение, должна пройти через какую-нибудь пустыню. И каждый народ! Мы уже приближаемся к Земле Обетованной, где текут мед и молоко. Мы приближаемся к концу нашего пути.
НАСТОЯТЕЛЬ. К смерти!
ХРИСТОФОР. К победе, к славе, к Антилии!
НАСТОЯТЕЛЬ. К смерти! Посреди океана есть некий предел, безумец, есть некий предел, за которым океан становится водопадом, поглощающим корабли!
Ты миновал предел Божий, Великий Адмирал Дерзости!
ХРИСТОФОР. У Бога нет пределов, у великой души нет пределов... Открой глаза: что ты видишь за утренним туманом?
НАСТОЯТЕЛЬ. Ничего... Ничего... Всюду только пустынные пенные волны...
ХРИСТОФОР. Неужели ты не видишь островов и гор, неужели не чувствуешь сладостного благоухания цветущих лесов? Неужели ты не видишь золотых городов, сияющих на солнце?
НАСТОЯТЕЛЬ. Ничего... Ничего...
ХРИСТОФОР. Неужели ты не слышишь, как журчит вода, не слышишь детского смеха, попугаев, щеглов, дроздов? Вот, послушай!
(Молчание. Музыка. Слышны смех, журчание, птичий щебет.)
Неужели не слышишь?
НАСТОЯТЕЛЬ. Ничего я не слышу... Ничего...
ХРИСТОФОР. Неверующие! Потому я и терплю такие муки, потому так медлят появиться острова, что никто не помогает мне, и я должен сам вытаскивать их из глубин морских!
Благодарю тебя, Господи, что Ты послал мне в товарищи трусов, слепцов и маловеров, ибо вся слава достанется мне одному!
Не качай головой, святой настоятель! Я просил у королевы позволения взять тебя с собой, чтобы ты увидел и уверовал. Всю эту ночь птицы пролетали над головой моей, дул земной ветерок и всю ночь пахло жимолостью, гвоздикой и корицей... Боже мой! Какая это была благодать, сколько свежести, благоухания, какой рай!
Одного только не хватало, одного-единственного – соловья!
Облачись в епитрахиль, святой настоятель, собери моряков и славь Господа... Мы приближаемся!
НАСТОЯТЕЛЬ. Я облачусь в епитрахиль, соберу моряков и начну похоронный молебен. Мы гибнем, гибнем, и ты тому виной! Еще есть время, несчастный, – исповедуйся, покайся!
ХРИСТОФОР. Все, что я сделал, – добро и свято, а чего еще не сделал, – сделаю!
(Между тем капитан Алонсо переходит с места на место и разговаривает с матросами. Все они, обозленные, собравшись вместе, окружают Христофора. Настоятель оборачивается, видит матросов и поднимает руки.)
НАСТОЯТЕЛЬ. Бог не желает его! Бог не желает его! Предаю его в руки ваши!
(Моряки медленно и молча приближаются, – свирепые образины, старые пираты, убийцы, воры, авантюристы. Впереди них – капитан Алонсо. Христофор оборачивается, смотрит на моряков, и те в нерешительности останавливаются. Только капитан Алонсо делает шаг вперед, снимает шапку и обращается с подчеркнуто насмешливым приветствием.)
КАПИТАН АЛОНСО. Великий Адмирал Океана, вице-король Индии, лгун, вор, убийца!
(Произнеся эти слова, капитан Алонсо замолкает, словно испугавшись.)
ХРИСТОФОР. Тебе страшно, капитан Алонсо? Смелей! Дайте ему кубок кастильского вина для храбрости!.. Итак?
КАПИТАН АЛОНСО. Мы рассмотрели твои беззакония, увидели грозные знамения с неба и с моря. Мы не можем больше терпеть и нынешним утром решили взвесить все по справедливости и вынести решение!
ХРИСТОФОР. Злополучные людишки! Это вы будете судить душу мою? Это вы будете выносить решение? Довольно! Теперь вы в моих руках, и спасения вам нет!
ХОР МОРЯКОВ. Он – сумасшедший... сумасшедший... Мы пропали! Смотри, как он хохочет!
ХРИСТОФОР (смеясь). Слишком поздно вы это поняли. Да, я – сумасшедший! Разве вы не видите моих глаз, не слышите моих речей, не оценили моих дел?
Я был счастлив с моей женой Фелипой... С моим сыном Диего... С богатыми родителями жены...  И вдруг я все бросаю, собираю бродяг, злодеев, воров, всех вас, поднимаюсь на утлый корабль и отправляюсь на поиски Востока... Но вместо того, чтобы отправиться на восток, отправляюсь на запад.
(Взрывается хохотом.)
Вы – в западне, злополучные людишки! Посмотрите назад – старая земля исчезла! Посмотрите вперед – пустыня, совершенная пустыня, новая земля еще не появилась. Вы не знаете, за какую юбку ухватиться и завели плач, как младенцы!
Но чтобы найти новую землю, трусы, нужно пинком отшвырнуть прочь старую и оказаться в полном одиночестве, в отчаянии, голодными среди моря!
ХОР МОРЯКОВ. Нам и на старой земле было неплохо! У нас было все, чего хотелось! Да и чего только не было?! Хлеб, женщины, вино, сон, дрова, чтобы согреться, вода, чтобы пуститься в плаванье, ножи, чтобы убивать, – все семь благ Божьих! Не нужна нам новая земля, не нужна, не нужна!
ХРИСТОФОР. Зато мне нужна! Я задыхаюсь на старой земле. Я широко раскрываю объятья, – и море раскидывается вширь, вытягиваю ноги – рушатся Европа, Азия и Африка, и земля становится просторнее!
Бог возрос внутри меня, и мир тоже должен возрасти!
НАСТОЯТЕЛЬ. Мы миновали пределы Божьи, попали в водоворот, наш корабль низвергается в бездну!
ХРИСТОФОР (смеясь). Да, да! Наш корабль низвергается в бездну! Здесь вы и должны быть, храбрецы!
ХОР МОРЯКОВ (бьют себя в грудь, стонут, вопят). Мы пропали! Мы пропали!
ХРИСТОФОР. Что у вас за рожи, головорезы?! Позор! Они совсем не кастильские!
Вы столько лет сражались вы с людьми и с морями, но так до сих пор ничего и не поняли?! А где, вы думаете, плывем мы всю жизнь? В спокойных водах? Горе вам! Душа взмывает и низвергается от водопада к водопаду, а последний водоворот – Бог!
Мужайтесь, товарищи. Подойдите ближе. Оставь кинжал, капитан Алонсо. Я должен сказать вам тайное, отважное слово...
Да подойдите же: я не могу кричать, океан заглушает мой голос.
(Моряки все такие же молчаливые, свирепые, мрачные, медленно подходят все вместе.)
Ближе, ближе подойдите, не бойтесь! Слушайте! Думаете, по собственному желанию поднялся я на эту каравеллу и вот уже 69 дней и ночей пытаюсь пересечь Атлантический океан? Думаете, что я своим умом открыл тайный путь, ведущий в землю с золотыми домами?
Нет! Нет, я отправился в путь не по собственному почину! Однажды Пресвятая Дева Атлантическая простерла длань свою и подарила мне золотое яблоко. Святой настоятель, капитан Алонсо и отец Хуан видели его, – пусть они подтвердят!
НАСТОЯТЕЛЬ. Это правда, – мы своими глазами видели золотое яблоко.
ХРИСТОФОР. Это было не яблоко, это был мир земной! На поверхности его были выгравированы волны океана, среди волн – наша каравелла «Санта-Мария», а на корабле было четко видно святого настоятеля, капитана Алонсо, отца Хуана и всех вас, каждого из вас, ваши свирепые рожи с усами, бородами, и татуировки у вас на груди – корабли да русалки...
Все это было пророчески начертано на золотом яблоке, а на боку его – изумрудный остров с начертанным под ним крупными буквами названием: АНТИЛИЯ. И послушайте, послушайте, братья, что было самое чудесное: на восточном берегу острова, к которому должна пристать каравелла, была начертана дата...
Какой день послал нам сегодня Бог?
КАПИТАН АЛОНСО. 12 октября 1492 года, пятница.
ХРИСТОФОР. Великое чудо! Станьте на колени, братья, и восславьте Бога, ибо на восточном берегу острова было начертано, – клянусь! – 12 октября 1492 года, пятница!
ХОР МОРЯКОВ. Не слушайте его! Он – сумасшедший!
Смерть ему! Смерть! Волосы у него стали языками пламени! Огонь вспыхнул в воздухе! Он колдует!
ХРИСТОФОР. Через несколько часов мы причалим, – клянусь! Вот я простираю руки и прикасаюсь ими не к воздуху, но к камням и ветвям – к цветущим островам! Теплый зефир дует, наполняя мысли мои запахами! Стаи птиц прилетают сюда, садятся, вцепившись когтями, на снасти и пением своим приветствуют нас... Снимите цепи с бунтовщиков, пусть они выйдут из трюма и увидят, послушают, тоже возрадуются и уверуют!
(Трюм открывается, и оттуда выходят исхудавшие бунтовщики.)
Слышите? Слышите? Новые люди увидали нас издали и принялись быстро и весело бить в барабаны... Слышите? Там-там-там-там! Помолчите и услышите!
(Все затаили дыхание, очарованные словами Христофора. Издали доносится тяжелый ритмичный барабанный бой.)
ХОР МОРЯКОВ. Что это за барабаны гудят, братья? Мы что, действительно, подъезжаем? Подъезжаем? Мы уже прибыли?
ХРИСТОФОР. Соловей! Соловей!
(Восторженно смотрит в воздух.)
КАПИТАН АЛОНСО. Какой еще соловей, мошенник?! Это у тебя в ушах звенит! Не слушайте его!
ХРИСТОФОР (повелительно). Молчите!
(Тишина. Христофор очарованно слушает пение соловья. Другие ничего не слышат. Христофор широко раскрывает объятия, стонет.)
Лети сюда! Сюда! Сюда!
(Неожиданно в воздухе раздается нежное соловьиное пение.)
ХОР МОРЯКОВ. Соловей! Соловей поет! Где он? Где? Я слышу, но не вижу ничего... И я тоже! И я! Соловьиного пения без соловья не бывает! Он колдует! Он колдует! Закройте уши, не поддавайтесь соблазну!
ХРИСТОФОР. Неверующие, грубые, плоти исполненные души! Знайте, что сначала является соловьиное пение, а уже затем – соловей! Сейчас, сейчас вы увидите его!
(Пение становится все громче, все радостнее, словно приближаясь. Многие крестятся, другие в испуге опускаются на колени. И вдруг все вместе издают радостный крик, увидав вверху на снастях поющего соловья.)
ХОР МОРЯКОВ. Вот он! Вот он! Уселся на снасти!
Соловей! Соловей!
Чудо! Чудо! Просвети меня, Господи!
(Христофор смотрит на соловья широко раскрытыми глазами, содрогается от неожиданности, шепчет с ужасом.)
ХРИСТОФОР. Боже мой!
(Опускается к основанию мачты, глядя в экстазе на небо.)
НАСТОЯТЕЛЬ. Замолчите! Ангельские крылья вижу я над главой его!
(Океан успокоился. Два ангела приближаются к Христофору, касаются его ногами и тихо зовут.)
ПЕРВЫЙ АНГЕЛ. Христофор!.. Христофор Колумб!.. Дон Христофор!.. – Не слышит.
ВТОРОЙ АНГЕЛ. Погоди, ты не знаешь людей... Сейчас он услышит меня.
Великий Адмирал Океана, вице-король Индии!
(Христофор в экстазе открывает глаза, прислушивается.)
ХРИСТОФОР. Я здесь!
ПЕРВЫЙ АНГЕЛ. Ты прибыл... Ты прибыл на свой желанный остров... Подними глаза и посмотри на него!
ХРИСТОФОР. Две огромные птицы кружат надо мной и что-то говорят... Что они говорят?
ВТОРОЙ АНГЕЛ. Ты прибыл... Сейчас я дуну и рассею туман... Смотри: леса, горы, берега... А вот и города показались. Погляди на их золотые плиты, на золотые кровли, на золотые мостовые...
Раскрой чело твое, дабы чудо проникло внутрь!
(По мере того, как ангел говорит, сказанное им является, как на киноэкране.)
ПЕРВЫЙ АНГЕЛ. Слышишь журчание вод? Слышишь дроздов и куропаток?.. Слышишь, – петухи поют?.. Настал день!
ХРИСТОФОР. О, как сладостен этот ветерок, как мелодичны голоса, радость какая! Это Рай!
(По мере того, как ангел говорит, сказанное им предстает наяву.)
ВТОРОЙ АНГЕЛ. Рай! Вот он появился из моря, омытый и девственный... Погляди на людей, которые парами сидят под деревьями совершенно нагие, исполненные чистоты, – мужчины и женщины, заключив друг друга в объятия... Они обнимают друг друга невинно, словно насекомые или белки, – они еще не отведали ядовитого сочно-красного яблока...
ПЕРВЫЙ АНГЕЛ. Великий Адмирал Фантазии, Бог не посрамил тебя: вот желанная тебе Земля Обетованная. Встань и приветствуй ее, но не иди дальше, – слышишь? Не иди дальше! Поворачивай обратно! Это и есть высочайшая, неоскверненная вершина борьбы. Окончен героический бескорыстный приступ, божественная неопределенность. С этой минуты начинается мученичество... Возвращайся обратно!
ХРИСТОФОР. Много лет страдал я, создавая этот Рай, а теперь, когда он лежит передо мной обильный золотом и благоуханиями, ты не позволяешь мне протянуть руку, чтобы коснуться его? Пусти меня, – я войду!
ПЕРВЫЙ АНГЕЛ. Мученичество? Какое еще мученичество?
ВТОРОЙ АНГЕЛ. Закрой глаза и удержи сердце от крика. Вытяни шею, прислушайся. Что ты слышишь?
(Слышны крики и плач. Издали доносится медленная скорбная мелодия. Видение появляется, словно на киноэкране, и сопровождается криками и плачем.)
ХРИСТОФОР. Я слышу крики, плач и далекие причитания отчаяния... Словно рыдают скалы, деревья, птицы, воды, берега...
Крики мужчин, женщин, детей.
Я слышу свое имя, но не могу понять, что они говорят... Что они говорят?
ПЕРВЫЙ АНГЕЛ. Они кричат: «Пощади нас! Пощади нас, – уезжай! Нам хорошо, мы счастливы, у нас ни в чем нет недостатка, ничего больше нам не нужно, здесь – Рай... Пощади нас, капитан Христофор, поворачивай обратно!»
ХРИСТОФОР. Почему они гонят меня прочь? Что я им сделал? Я несу им Христа, дабы спасти души их!
КРИКИ. Не нужно! Не нужно! Уезжай! Не нужна нам душа, нам вполне хватает тела! Не нужно нам новых богов, нам вполне хватает наших, – они пахнут, разговаривают, ласкаются, танцуют, как и мы, и мы их любим. Прочь! Уходите прочь, белые демоны!
ХРИСТОФОР (глядя испуганно). Что это там за охота? Камни, стрелы, топоры, – за кем они гонятся? На кого кричат?
ВТОРОЙ АНГЕЛ. Не видишь? Он несется к морю, обливаясь кровью, и ревет от боли...
ХРИСТОФОР. Что это? Бык? Я вижу маленькие красные, зеленые, желтые бандерильи у него на спине, на шее, на крупе...
ПЕРВЫЙ АНГЕЛ. Вот он повернул голову, – посмотри на него!
ХРИСТОФОР (испуганно кричит). О-о-о!
ВТОРОЙ АНГЕЛ. Это за тобой охотятся, за тобой, злополучный! Окровавленный, исколотый бандерильями, как бык на арене!
ПЕРВЫЙ АНГЕЛ. А на каждой бандерилье, которая развевается, вонзившись тебе в тело, – буквы...
ХРИСТОФОР. Буквы? И что же там написано?
ПЕРВЫЙ АНГЕЛ. Слушай: Сан-Сальвадор, Санта-Мария, Фернандина, Изабелла, Куба, Антилия...
ВТОРОЙ АНГЕЛ. Каждой из открытых тобою островов стал кровоточащей раной...
ПЕРВЫЙ АНГЕЛ. Смотри! Смотри! Тебя сковали по рукам и ногам толстыми цепями и бросили в трюм...
ХРИСТОФОР. Цепями?!
ВТОРОЙ АНГЕЛ. Слушай, как кузнец кует их в этот час в Севилье!
(Слышно, как работает кузнец.)
ХРИСТОФОР. Почему?
ПЕРВЫЙ АНГЕЛ. Не спрашивай, так нужно. Таков закон.
ХРИСТОФОР. Это несправедливо! Несправедливо!
ВТОРОЙ АНГЕЛ. Не кощунствуй, человеческий умишко! Таково Божье правосудие! Молчи!
ХРИСТОФОР. Боже мой! Какая мука! Неужели я не могу спастись?
ПЕРВЫЙ АНГЕЛ. Всеблагой Бог сотворил тебя свободным, – можешь!
ХРИСТОФОР. Как?
ВТОРОЙ АНГЕЛ. Поворачивай обратно!
ХРИСТОФОР. Ни за что!
(Его голос и восклицание такие же, как голос и восклицание Святого Христофора в монастырской церкви.)
ПЕРВЫЙ АНГЕЛ. Поворачивай обратно, несчастный! Смотри, до чего ты дошел! Как ты возвращаешься в Кастилию! В цепях, в зловонных ранах, изъеденный гангреной... Поворачивай обратно!
ХРИСТОФОР. Ни за что!
ПЕРВЫЙ АНГЕЛ. Дети швыряют в тебя камнями, кастильские женщины в черных одеждах с распущенными волосами бегут следом за тобой, требуя вернуть их мужей, сыновей и братьев, которых ты убил!
А королева Изабелла...
ХРИСТОФОР. Молчи!
ВТОРОЙ АНГЕЛ. Испугался? Испугался, несчастный? Еще есть время спастись, – поворачивай обратно!
Почему ты не отвечаешь? Принимаешь мученичество или не принимаешь? Отвечай!
ПЕРВЫЙ АНГЕЛ. Не принуждай его: он свободен и сам решает...
ХРИСТОФОР (вскидывается, крестится, поднимает высоко руку и тихо говорит). Принимаю!
(Слышен громкий смех, ангелы исчезают. Вокруг Христофора снова настоятель, капитан Алонсо, отец Хуан, моряки. Христофор справился со слабостью и стоит, выпрямившись, со все еще поднятой правой рукой.)
НАСТОЯТЕЛЬ. С кем ты разговаривал? Я будто слышал шум крыльев над тобою...
КАПИТАН АЛОНСО. Ты перекрестился и крикнул: «Принимаю!» Что ты принимаешь? С кем ты заключил договор?
ХОР МОРЯКОВ. Он плачет... – Не плачет, а смеется... – Взгляд его помрачнел... – Нет, нет, лицо его сияет... Он смотрит в воздух, и туман рассеивается...
(Христофор молча смотрит на окружающих его товарищей и вдаль – на море. Туман постепенно рассеивается.)
НАСТОЯТЕЛЬ (с испугом и благоговением). С кем ты разговаривал? Ты боролся, страдал в беспамятстве, кричал... Кого ты звал?
ХРИСТОФОР. Никого... Никого... Я разговаривал с моей душой.
(Три моряка подбегают с ветвями и покрытыми резьбой кусками дерева.)
ПЕРВЫЙ МОРЯК. Радость великая, братья! Мы подплываем к берегу! Поглядите на воду: море все в ветвях и листьях диковинных деревьев...
ВТОРОЙ МОРЯК (показывая две резные маски). Смотрите! Смотрите! Какие странные демоны, вырезанные из дерева, с красными и зелеными щеками, с рогами и перьями!
ТРЕТИЙ МОРЯК. Они окружили наш корабль, мы плывем среди демонов...
(Моряки бросаются к фальшборту и взволнованно свешиваются через него, некоторые творят крестное знамение.)
ХОР МОРЯКОВ. Мы подплываем! Подплываем! Слава тебе, Боже!
(С вершины мачты вдруг раздаются громкий радостный звук трубы и крик дозорного.)
ДОЗОРНЫЙ. Земля!
(Все вне себя бросаются на нос корабля. Туман совсем рассеялся, вдали видны голубые горы и белые берега. Моряки обнимают и целуют друг друга, пускаются в пляс.)
НАСТОЯТЕЛЬ (подходит, исполненный почтения). Вице-король Индии, прости меня. Ты был прав, мы приближаемся к берегу!
КАПИТАН АЛОНСО. Великий Адмирал Океана, земля розовеет... Не забывай нашего уговора – поровну...
ХУАН. Почему ты потупил взор, дон Христофор? Подними глаза, взгляни на новую землю, на дочь свою...
ХРИСТОФОР (тихо, печально). Я знаю ее. Восемь лет смотрю на нее...
(Остается стоять с опущенным взглядом. Моряки подбегают, бросаются к Христофору, целуя ему руки и ноги.)
МОРЯКИ. Великий Адмирал Океана! Ты был прав, ты был прав, прости нас!
Вице-король Индии, прости нам ту горечь, которую ты испил от нас... Ты – великая душа, не гневайся на нас!
НАСТОЯТЕЛЬ. Носитель Бога, дон Христофор, почему ты тоже не смеешься, не простираешь руки, чтобы восславить Пресвятую Деву Атлантическую? Вот Антилия, Твоя Антилия. Ты не рад?
ХРИСТОФОР (тихо, безнадежно, пытаясь освободиться из объятий и остаться один). Рад... Рад...
(Внезапно разражается рыданиями.)

Profile

kapetan_zorbas
kapetan_zorbas

Latest Month

August 2017
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner