?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

КИПСЕЛ. Я ухожу. (Проскальзывает между колоннами, направляется к выходу.)
АЛКА. Почему отец не любит его? Почему никогда не смотрит ему в лицо?
ЛИКОФРОН. (Тихо.) Он похож на мать... Напоминает ему мать...
АЛКА. Не понимаю...
ЛИКОФРОН. (Резко.) Довольно! (Затягивает пояс, словно собираясь бороться. Делает шаг вперед.) Вот он!
КИПСЕЛ. (Неожиданно увидав перед собой Периандра.) А!
ПЕРИАНДР. Не смотри на меня! Отвернись!
КИПСЕЛ. Я не смотрю на тебя... Позволь мне уйти!
ПЕРИАНДР. Молчи! Шагу ступить нельзя - всюду ты, словно призрак! Прочь! (Поднимает руку, словно намереваясь ударить Кипсела.)
ЛИКОФРОН. (В гневе бросается вперед.) Не смей бить его!
ПЕРИАНДР. Это еще кто?
ЛИКОФРОН. Я.
ПЕРИАНДР. Это не ты сказал, Ликофрон... Ты ничего не сказал, Ликофрон.
ЛИКОФРОН. Это я, я сказал: Не смей бить его!
ПЕРИАНДР. Ну-ка выйди на свет, не прячься за колонной! Выйди на свет, дай-ка посмотрю на тебя!
ЛИКОФРОН. Вот я!
ПЕРИАНДР. (Застигнутый врасплох подходит к нему.) Что с тобой? За три дня ты изменился до неузнаваемости! (Берет за руку Ликофрона.) Что я тобой? Я спрашиваю!
ЛИКОФРОН. (Резко вырывает руку.) Не прикасайся ко мне!
ПЕРИАНДР. Иди сюда! Что тебе сказал старик? (Алке и Кипселу.) Уходите! Оставьте нас, мужчин, одних! (Алка и Кипсел уходят.) Что тебе сказал старик? Иди сюда, говорят тебе! Боишься?
ЛИКОФРОН. (Подходит, делает перед Периандром небольшой прыжок, словно перепрыгивая через что-то.) Нет, не боюсь. Вот я.
ПЕРИАНДР. Зачем ты прыгнул? (Смотрит вниз.) Что ты увидел между нами?
ЛИКОФРОН. Ничего. Яму.
ПЕРИАНДР. Твои глаза горят. У тебя жар. Почему ты такой бледный? Почему ты так похудел? Что тебе сказал старик?
ЛИКОФРОН. Ничего.
ПЕРИАНДР. Ничего? У него что не было сил говорить?
ЛИКОФРОН. Нет. Только пел.
ПЕРИАНДР. Пел? Наверное, опять про кинжалы да убийства?
ЛИКОФРОН. Нет. Про вина, женщин да сады. Про низменные радости, недостойные человека.
ПЕРИАНДР. Не нравятся мне твои глаза. Ты не говоришь правду, Ликофрон.
ЛИКОФРОН. (Язвительно смеясь.) Правду?
ПЕРИАНДР. А! Если только старый паралитик попытался посеять рознь между нами!... Если только хоть одно лишнее слово вырвалось у него изо рта, я сожгу его живьем, а пепел развею по ветру! Ликофрон, Ликофрон, скажи мне правду!
ЛИКОФРОН. Правду?! Тебе нужна правда?
ПЕРИАНДР. Ликофрон, сынок, ты похож на меня, ты один у меня на всем свете. Не оставляй меня! Не предавай меня ради кого бы то ни было, слышишь?! Иного спасения для меня нет... Если ты спасешься, и я спасусь. Если погибнешь, и я погибну.
ЛИКОФРОН. Я знаю это! (С неожиданной радостью.) Я знаю это! Если я погибну, и ты погибнешь! Погибнешь! Погибнешь!
ПЕРИАНДР. Чего это ты раскричался? Не стыдно?
ЛИКОФРОН. Я не раскричался. Я веду тайный разговор с собственным сердцем.
ПЕРИАНДР. Оба мы мужчины - решительные, суровые, гордые. Нам не подобает играть в прятки, как женщинам. Открою тебе душу, Ликофрон: ты достоин услышать, не уходи! За плечами у меня великая, достойная мужа жизнь: войны, победы, захват добычи, пожары, великие радости и великие горести... Руки мои созданы для великих свершений, душа - для великих замыслов. Мои закрома и корабли доверху наполнены добром. Вся моя жизнь была жестокой, неустанной борьбой, восхождением. Я наделен великими добродетелями и великими пороками, - хвала богам! Я не был добрым, покладистым человеком, невинным агнцем, подставляющим шею под нож, - я был волком и прекрасно понимал, что мой долг - пожирать агнцев, потому что нет мяса вкуснее... Что ты на это скажешь?
ЛИКОФРОН. Ничего.
ПЕРИАНДР. Не стой здесь на сквозняке, сынок. В горах выпал снег, холодно... Набрось это на плечи, чтобы не простыть. (Снимает с себя мантию и набрасывает на Ликофрона.)
ЛИКОФРОН. (Не обращает на мантию ни малейшего внимания, и та падает наземь.) Мне не холодно.
ПЕРИАНДР. Ты упрям. Упрям и горд. Доброе слово вызывает у тебя гнев, злое слово вызывает у тебя гнев, - ни с какой стороны к тебе не подступиться... Ты весь в шипах. Я тебя не виню. Наоборот - восхищаюсь тобой. И я был таким. И отец мой был таким. Он был еще страшнее, не человек - змей. Толкал плечом межевую изгородь и так увеличивал свои поля. А однажды, во время страшного землетрясения держал на плечах дверной косяк, не давая ему рухнуть, пока не выскочили наружу и жена, и дети, и рабы, и собаки, и быки...
Я унаследовал его силу и упорство, но пошел дальше, поднялся выше. Я очистил море от пиратов, а сушу - от разбойников, опустошал страны и убивал царей, а когда видел, что кто-то из архонтов становится заносчивым, рубил ему голову, и снова воцарялся порядок. Я был зверем и богом. Теперь твой черед, Ликофрон. Отец мой сошел в землю, скоро и я сойду в землю, пришел твой черед, Ликофрон.
ЛИКОФРОН. Пришел мой черед, пришел мой черед. Я знаю это!
ПЕРИАНДР. Забудем прошлое, начнем новую жизнь, Ликофрон. Теперь ты женишься и посеешь сына на новом поле, приобретенном нашим родом, - ты не дашь нашим предкам погибнуть. С тобою наш род пойдет дальше: очисти его, сынок, от преступлений, от крови, от мрака. Я - наполовину свет, наполовину мрак. Ты же да будешь только свет... О чем ты думаешь?
ЛИКОФРОН. Ни о чем. Я слушаю.
ПЕРИАНДР. Всю прошлую ночь напролет я не сомкнул глаз. У ног моих сидел певец, рабы то и дело наполняли вином мой золотой кубок, а я все пил и пил. Пил до самого рассвета. Но так и не смог опьянеть. Потому что разум мой работал: я принимал важное решение... Где витают твои мысли, Ликофрон? Ты слышишь меня?
ЛИКОФРОН. Слышу.
ПЕРИАНДР. Я принял важное решение.
ЛИКОФРОН. Это я слышал. К чему повторяться? Это я слышал.
ПЕРИАНДР. Важное решение о тебе.
ЛИКОФРОН. (Резко поворачивается к нему.) Обо мне?
ПЕРИАНДР. Я решил разделить с тобой престол. (Ликофрон презрительно пожимает плечами. Периандр садится на каменный трон у колонны.) Не разыгрывай из себя равнодушного. Не пытайся скрыть свою радость. Нет стыда в том, если ты прильнешь с поцелуем к отцовской руке. Нет стыда в том, если ты скажешь доброе слово.! Слушай же: я созову во дворец архонтов и народ и возложу на твое чело золотой венец. 
Помоги мне, сын, управлять архонтами и народом без несправедливости и без пощады. У нас есть еще враги, - помоги мне одолеть их. У нас есть еще друзья, - помоги мне одолеть и их. Ты рожден властелином и знаешь, что нет радости более великой, более достойной мужа! Сказать: «Я!» так, чтобы весь город, как один человек, все селения с их крестьянами и море с кораблями на нем почувствовали со страхом и радостью, что есть у них повелитель! А ночами сидеть у очага наедине с Судьбой и вместе с нею решать о мире и войне!
Не царапай ногтями колонну, ты же не тигр. Что ж ты молчишь? Что ж не скажешь мне доброго слова? Ты не рад?
ЛИКОФРОН. Я рад! Рад! Даже дворец хочется разрушить от радости. Поэтому и царапаю колонну.
ПЕРИАНДР. Ты улыбаешься так, будто кусаешь. Говоришь: «Я рад!», насилу выдавливая слова из горла. Что с тобой? Что тебе наплел выживший из ума старик? Что ты высматриваешь в поле?
ЛИКОФРОН. Я думаю о земле, которую поливает дождь, и о костях, которые гниют в ней... Я рад! Хочется кричать пронзительно, как изголодавшийся сокол. Чтобы горло разорвалось на тысячу частичек... Чтобы никогда больше не смочь заговорить по-человечески, а только каркать от избытка радости, как ворон. (Громко кричит.) Кар! Кар! Кар!
ПЕРИАНДР. Не люблю глупых варварских криков! Не таков голос нашего рода. Новый демон впился когтями в сердце твое!
ЛИКОФРОН. Новый демон впился когтями в сердце мое! (Вытаскивает из-за пазухи кинжал. Топчет мантию, затем отбрасывает ее ногой прочь. Кладет на колени Периандру золотой кинжал.) Вот он! (Кричит.) Привет из аида!
ПЕРИАНДР. (Вскакивает.) А!!!  

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

(Эпидавр. Зал во дворце. Дед сидит на троне с высоко поднятой головой, вслушиваясь в шум битвы. Через распахнутые двери видно отблески пламени.)

ДЕД. Крепись, сердце. Пришел твой последний страшный час. Да не изведаем мы позора!    
ПЕРВЫЙ АРХОНТ. (Входит, прерывисто дыша.) Великий повелитель, они взломали ворота, ворвались в крепость и уже поднимаются ко дворцу... Мы погибли!
ВТОРОЙ АРХОНТ. (Входит.) Они мечут горящие факелы и льют масло, - крепость пылает!
ТРЕТИЙ АРХОНТ. (Входит.) Мы погибли! Периандр, словно демон, рвется вперед верхом на рыжем коне... Ударом молота он вышиб ворота и ворвался во дворец... Беги!
ДЕД. Куда? Мне и здесь хорошо! Прекратите кричать!
ТРИ АРХОНТА. Мы все погибнем вместе с тобой, повелитель! (Запирают дверь на засов.)
ДЕД. Наденьте на меня мой большой панцирь, принесите мое длинное копье, поправьте венец у меня на голове... Скорее, скорее, пока его нет!
ТРИ АРХОНТА. (Торопливо надевают на него панцирь.) Мы погибли! Погибли!
ДЕД. Замолчите! Не забывайте, что вы - архонты!
ГОЛОС ПЕРИАНДРА. Огня! Огня!
ТРИ АРХОНТА. (Едва живые от испуга.) Периандр!
ДЕД. Поднимите меня, прислоните к стене, чтобы я держался на ногах!
ТРИ АРХОНТА. (Поднимают его и прислоняют к стене.) Мы уйдем, повелитель.
ДЕД. Уходите! (Снаружи раздается сильный шум. Удары молотов в дверь. Архонты прячутся.) Крепись, сердце!
(Дверь падает. Шум. Огни. На пороге появляется Периандр.)
ПЕРИАНДР. Здравствуй! (Дед молча смотрит на него.) Здравствуй! Что ж ты не простираешь руки? Не молишь о пощаде?
ДЕД. Добро пожаловать! Кончай, да поскорее!
ПЕРИАНДР. Я тебя предупреждал, ты знаешь! Но ты не смог сдержаться, открыл рот и заговорил!
ДЕД. Я заговорил, - и ты погиб. Я получил удовлетворение!
ПЕРИАНДР. (Воинам.)  Свалите во дворе в одну кучу двери, окна, троны, полейте маслом и подожгите! И бросьте в костер этого старого скорпиона, - пусть поджарится! Я поклялся сжечь его живьем и сожгу!
ДЕД. Теперь делай, что хочешь. Я свое дело сделал, - успел передать мой яд твоему сыну! И умираю удовлетворенный!
ХАРИЛАЙ. (Один из воинов.) Пощади его, господин. Гляди: у него челюсть отвисла... Подожди часок, и он сам помрет.
ПЕРИАНДР. Поторапливайтесь! Поторапливайтесь! Готовьте огонь, чтобы успеть!
(Воины уходят. Периандр смотрит на деда и зло смеется. Дед издает вопль и падает навзничь.)


                                      *   *   *

(Тронный зал во дворце Периандра. На стенах - фрески. Статуя куроса. Раннее утро. Входят испуганные архонты и, тихо ступая, обеспокоено разговаривают друг с другом.)

ПЕРВЫЙ АРХОНТ. Он приехал в полночь. Я проснулся, вскочил с ложа, открыл окно... и увидел его!
ВТОРОЙ АРХОНТ. Он сжег его живьем, а пепел развеял по ветру! Это рассказал мой сын, который был там и все видел... Он снова осерчал!
ТРЕТИЙ АРХОНТ. И чего это он созвал нас ни свет - ни заря? Что ему нужно? Не к добру это, архонты!
СТАРЫЙ АРХОНТ. Замолчите! Я самый старший из вас, так послушайте, что я вам скажу! Что бы он ни говорил, все, что угодно, - вы все, знай, спину гните. И отвечайте только: «Да! Да! Да!» Ничего другого не может и не должен говорить раб. Послушайте меня, я здесь самый старый, глаза мои видели многое, спина моя вынесла многое... Если вам голова дорога, будьте начеку! Бойтесь, когда вы его видите, но еще больше бойтесь, когда вы его не видите... Он, коварный, выжидает, делая отметки в уме, и запоминает все и навсегда, железно! Чуть что сказал, кашлянул, засмеялся, прищурил глаз, - он про все это знает и ничего не прощает!
ПЕРВЫЙ АРХОНТ. Горе нам! А сын его еще страшнее... Видели его во время охоты? Страх и ужас! Так вот и на людей будет он охотиться.
СТАРЫЙ АРХОНТ. Молчите! Вот и народ пришел... Да еще с оружием!
НАРОД. Хватит! Хватит! Не хотим больше воевать!
ХАРИЛАЙ (предводитель народа). Выше головы. братья! Восстанем!
НАРОД. Зачем он зовет нас с самого утра во дворец? Что еще за напасть приключилась?
АРХОНТЫ. Тише... Тише... Эй, Харилай, и не стыдно тебе? Как это ты осмелился голову поднять?
ХАРИЛАЙ. Сердце уже до краев полно, молчать сил больше нет! Минувшей ночью, хозяева добрые, мы вернулись из похода, разрушив Эпидавр. Он схватил своего старого тестя, бросил в огонь, облил вином и маслом и поджарил, как осьминога... Сил нет больше терпеть, и я кричу во весь голос: «Неужто нет богов на небе?»!
СТАРЫЙ АРХОНТ. Не кричите! Не то он услышит, и тогда нам несдобровать!
ХАРИЛАЙ. Пусть слышит! У вас, архонты, дома высокие, закрома переполнены, сундуки набиты доверху... Потому вы и дрожите, как бы не лишиться всего этого. А мне чего бояться? Я свободен! (Народу.) Смелей, ребята! Помните клятву!
НАРОД. Не хотим воевать! Не хотим воевать! Хватит!
ХАРИЛАЙ. Мы даже не успели войти в дом родной, увидеть детей, обнять жен, как - на тебе! - дворцовые глашатаи ни свет, ни заря уже грохочут копьями в дверь и кричат: «Поднимайтесь в крепость! Поднимайтесь в крепость! Повелитель желает вас видеть!» Зачем мы ему понадобились?! Сил больше нет!
(Неожиданно бесшумно выходит Периандр. За ним - два свирепого вида стражника. Периандр подходит, строго смотря на архонтов.)
АРХОНТЫ. Вот он! Вышел!
СТАРЫЙ АРХОНТ. Я молчал, повелитель! Я не сказал ни слова, повелитель! Это все они говорили, они кричали, - народ!
ПЕРИАНДР. (Народу). У кого есть на меня жалобы?
ХАРИЛАЙ. У меня есть.
ПЕРИАНДР. (Гневно поднимая руку). Ах, так!
ХАРИЛАЙ. Не хочу больше воевать!
ПЕРИАНДР. Тебя про то не спрашивают!
ХАРИЛАЙ. Хватит!
ПЕРИАНДР. Молчать! Почему вы пришли во дворец с оружием? Бросьте оружие!
ХАРИЛАЙ. И не подумаю. Ты - один, а нас - тысячи.
ПЕРИАНДР. Да, я - один, а вы все вместе не стоите даже одного! В рассчет принимается не количество душ, а их величие. Опустите руки!
ХАРИЛАЙ. Прошли те времена, когда твой голос повергал нас в ужас! Мы проснулись, господин, и почувствовали свою силу. Лучше нас не трогай!
(Народ пытается схватить Периандра, стражники бросается на помощь, но Периандр жестом отстраняет их.)
ПЕРИАНДР. Назад! Бросьте оружие! (Медленно обходит людей по одиночке.) Бросьте оружие! (Все, один за другим бросают оружие.) (Харилаю.) Теперь говори! Не бойся, соберись с силами и говори. Чего тебе нужно?
ХАРИЛАЙ. Ничего, господин.
ПЕРИАНДР. (Смеясь). Ничего?
ХАРИЛАЙ. Ничего, повелитель.
ПЕРИАНДР. Так-то лучше. Теперь проси, чего желаешь, и получишь. (Архонты смеются.) Эй, архонты, прекратите смех! Не вам брать пример с народа: он, как и я, - дикий зверь, пусть выкричится! Он - честный, простодушный, многоглавый труженик, и я его люблю. Вы же, архонты, хитрые лисы, затаившие старые обиды, смотрите в оба! Не болтайте и не питайте сердца свои злобой, косо поглядывая на мой дворец, - днем и ночью меч мой висит у вас над головами!
Теперь, когда вы здесь, пеняйте на себя, коль я что замечу или услышу! Посторонитесь, освободите место, приветствуйте моего сына!
(Входит Ликофрон, за ним - Алка и Кипсел.)
СТАРЫЙ АРХОНТ. Радуйся, восходящее солнце! Радуйся, меч, занесенный над нашими головами! Радуйся, львенок с прорезавшимися зубами!
ХАРИЛАЙ. Радуйся, радуга, взошедшая после сильной грозы! Ты несешь нам зерно, масло и вино! Добро пожаловать! Мира! Мира! Мира!
ПЕРИАНДР. Довольно. Сядьте на свои троны, архонты. А ты народ, сильный и крепкий, не нуждаешься в тронах, так что стой на своих ногах! Слушайте меня, архонты, и ты, трудовая беднота, я говорить буду.
СТАРЫЙ АРХОНТ. Пощади, повелитель, да не услышим мы из уст твоих гневного слова!
ПЕРИАНДР. Не бойтесь, хозяева добрые! Я за вашими головами присматриваю, - все они в один ряд, ни одна не поднимается выше других, и я их не трону!
А ты успокойся, не рычи, зверь многоглавый! Нет войны. Длани мои насытились в Эпидавре, сердце нарадовалось. Крови я не люблю, но и не боюсь, хотя и лью ее с радостью, когда в том нужда.
Молчите и внимайте! Обращаюсь к вам, самые старшие. Каким был Коринф, когда я принял его? Вспомните! Отвечай ты, самый старший из всех!
СТАРЫЙ АРХОНТ. Захудалая деревенька, одни хижины да лачуги, десяток старых челноков, войско - босоногая ватага безоружных оборванцев...
ПЕРВЫЙ АРХОНТ. Свиньи валялись в грязи на улицах, бедность и нужда, враги переходили границы, когда им только вздумается, забирали наш урожай, похищали овец и женщин и уходили восвояси.
ВТОРОЙ АРХОНТ. А однажды, как-то вечером, даже бог наш исполнился к нам презрения, и его медная статуя, опекавшая город, вдруг сдвинулась с места, шагнула, спустилась тайком по ступеням храма и ушла... 
ПЕРИАНДР. Вы не говорите о самом худшем, стыдитесь вспоминать об этом! О том, как вы ссорились между собой, архонты, как старались вырвать другу другу глаза, хуже воронов, архонты! А несчастному народу предоставляли только гибнуть, трудиться да голодать. Я пришел и навел порядок: взял весы и установил равновесие, - опустил архонтов и поднял народ, сам став посредине.
Кто из вас, архонты, может в упрекнуть меня хоть в чем-то? Пусть смело встанет и скажет об этом! Ты? Ты? Ты?
АРХОНТЫ. Нет! Нет! Нет!
СТАРЫЙ АРХОНТ. Благословенна да будет рука твоя, повелитель! По справедливости карает она и награждает по справедливости: жаловаться мне не на что! Ты вернул бога в отчизну нашу: однажды утром он сам вернулся и занял свое место между колоннами.
ПЕРИАНДР. Лжешь! Не сам он вернулся, - я вернул его! Потому что я начинал войны и выигрывал их. Потому что я  возвращался на родину, гоня табуны коней, овечьи отары и толпы рабов. Потому что я снаряжал корабли и посылал их в набеги далеко за море, и они возвращались груженые железом, зерном и прекрасными рабынями! Потому, что я воздвигал у себя на просторном дворе огромные жертвенные костры, закладывал на них козлов и быков, и вечно голодный бог, примчался на запах сожигаемого тука. Не сам он вернулся, - я вернул его!
Что ты там бормочешь, народ? Говори смело, Харилай, не бойся!
ХАРИЛАЙ. Зимой архонты сидят у очага и греются, летом - сидят в тени и прохлаждаются. Они пьют вино, едят мясо, ласкают рабынь и говорят: «Жизнь хороша, повелитель хорош, другие ходят на войну! Ну-ка, женщина, открой грудь! Ну-ка, баклага, дай-ка хлебнуть!»
Но я, - разве я могу сидеть у очага, лежать в тени, забавляться с женщинами?! У меня нет времени. Тело мое изнывает под дождем и снегом, под палящим солнцем. Дети голодают, жена ворчит, вино меряю по каплям, о  мясе позабыл, каково оно на вкус, и только вздыхать остается. Но я терплю. «Крепись, сердце, - утешаю я себя. - Крепись, сердце, хорошо что ты вообще живо. Худо-бедно, но жизнь твоя продолжается, горемычное!»
И тут вдруг призыв из крепости: «К оружию!» И какая-то железная рука хватает меня и швыряет на край света, чтобы убивать или быть убитым. Почему? Почему? В чем провинился передо мной старик-владыка Эпидавра, которого ты на днях сжег заживо? Чего мне делить с аргосцами да керкирянами, разорять которых ты послал войска и корабли? К чему мне слава без хлеба, без вина, без благополучной жизни?
Дай мне передохнуть, повелитель! Сейчас самое время: пошли первые дожди, выбродило сусло, вкусно запахло в тавернах... Дай мне посидеть с друзьями, выпить вина и забыть о невзгодах. Не впутывай меня снова в войны, господин! (После некоторого молчания.)
Ты позволил мне свободно высказать свои жалобы. Вот я высказал их, и на душе полегчало!
ПЕРИАНДР. Так и я выскажу свою волю, чтобы и у меня на душе полегчало! Я держу в руках моих - в правой войну, а в левой мир - и выбираю. Что из них нужно и полезно богу и человеку, только я знаю и только я решаю. Вы хотите пить, спать, прохлаждаться в тени. В теле у вас сокрыта искра божья, вы из кожи вон лезете, чтобы погасить ее, но я вам не позволяю сделать этого, и потому гоню вас на войну! И искра становится пожаром. К этому я стремлюсь, для этого я и родился, поэтому вы - народ, а я - властелин!
НАРОД. Мира! Мира! Мира!
ПЕРИАНДР. И мир придет, но я не позволю вам валяться в грязи, как свиньям! Вашим мирным радостям я придам красоту и благородство, желаете вы того или нет! Я учрежу состязания: вы будете бегать, прыгать, метать диск и копье, преломлять весло в волнах морских... И еще вот что: сегодня я дарую вам великую радость, - я открою врата новому богу, который до сих пор шатался бродягой по виноградникам и кабакам. Я возведу его на подмостки посреди площади, и он будет танцевать, петь и рассказывать вам о своих страстях... Вы увидите и услышите страсти бога, и ваши собственные страсти исполнятся благородства!
КИПСЕЛ. (Радостно вздрагивает). О, Вакх! Вакх возлюбленный! Ты слышал? Приди же! Душа человеческая озарилась, врата распахнулись, войди же в них!
ПЕРИАНДР. Прочь! Уведите его! Не люблю бесстыжей пьяни!
АЛКА (пытаясь удержать Ликофрона). Нет! Нет!
КИПСЕЛ. Архонты и народ! Клянусь, что я никогда не окроплял уста мои вином... В вине я не нуждаюсь, - мне достаточно моего сердца... Клянусь...
ПЕРИАНДР. Гоните его прочь! (Стражники хватают Кипсела и уводят его.) Закройте ворота, чтобы и голоса его не было слышно!
СТАРЫЙ АРХОНТ. Горячо любимый наш повелитель! Мы ничего не видели, ничего не слышали, не смотри на меня!
ПЕРИАНДР. Ты все видел, хитрющий старик, все слышал и все запомнил... Это великий позор для моего дома... Но не слишком задирай нос: есть у меня, на твою беду, и другой сын! Он - лев, рожденный от плоти моей, так и знайте!
Я заставлю вас понять, архонты и народ, почему вы воюете, и вы полюбите войну. Я заставлю вас понять, почему вы трудитесь, и вы полюбите свою неволю. И наступит день, когда вы по собственной воле будете делать то, что я приказываю.
Это тяжкий труд, для свершения которого уйдет много лет, а я состарился. Нет, не состарился, но другие заботы поглощают меня... Есть и другие царства, в которые я должен войти... Царства темные, узкие, войти в них можно войти только одному, и никто не может последовать за мною... (Умолкает. Затем вздыхает.)
ХАРИЛАЙ. Говорят, что сон уже не властен над тобой. Что ты заставляешь луну спускаться и доишь ее. Что есть у тебя кость, которой ты заставляешь разверзаться могилы...
ТРЕТИЙ АРХОНТ. Говорят, что ты творил насилие над жизнью, а теперь хочешь творить насилие над смертью. Ты все еще не насытился, великий архонт? Но у смерти ничего не возьмешь, разве что призраки, кости да червей...
ПЕРИАНДР. Призраки, кости да черви - для тебя! Только это ты и можешь дать смерти, потому как ничего другого у тебя для нее нет, и смерть возвратит тебе все это! А я отдал ей душу мою! (Тяжело вздыхает.) Ее я и требую обратно! (Оглядывается вокруг себя, тяжело дыша.)
Кто это сказал? Откройте ворота, - я задыхаюсь! Налейте вина мне в кубок, - в горле совсем пересохло.
Подойди ближе, Ликофрон. Только о тебе я и думаю. Подойди!
(Ликофрон поворачивает лицо, гневно смотрит на Периандра, не двигаясь с места.)
АЛКА (испуганно обнимает Ликофрона). Ликофрон! Ликофрон!
ПЕРИАНДР. Архонты и вы, люди, добывающие своим трудом себе пропитание! Это - мой сын! Ради него созвал я вас сегодня во дворец. Взгляните на него: тело, душа и разум - грозный трезубец, и горе тому, кого он поразит!
Хочу произнести в его честь длинную хвалебную речь и не решаюсь. Я смотрю на него, осматриваю с головы до ног, и кажется, будто это я сам, восемнадцатилетний эфеб, держащий весь мир в длани своей, словно еще не раскрывшийся цветок!
Посмотрите на него: гибкое тело, сжатые уста, рука, стиснутая в кулак, - все страсти присущи ему, но он умеет повелевать ими. Ему нравится стремиться к самому сильному своему желанию, приблизиться к его исполнению, но в тот миг, когда достаточно только протянуть руку, чтобы овладеть желаемым, он сжимает руку в кулак и остается недвижим. Он отказывается от наслаждения желаемым, чтобы еще разубедиться в своей свободе. Женщины, вино, забавы, победа, счастье не имеют власти над ним, ибо он знает, что все это - жалкие утешения для малодушного. Он неподвластен ни страху пред божеством, ни безрассудной дерзости, в совершенстве соблюдая равновесие между гордостью и благочестием. Он общается с богом, как с товарищем, с которым состязается в мужестве и благородстве.
Ему нравятся золотые сандалии, дорогое платье и массивные перстни, но одевается он как сын бедного архонта. Ему нравится изысканные блюда, старое вино и пение, но голод он утоляет он в тишине пшеничным зерном, а жажду - глотком воды.
Он - мой сын. Он - цвет рода моего. Мой отец напивался допьяна и убивал без причины. Я пью вино, но не пьянею, а убиваю только для установления порядка. Мой сын не пьет вина, не пьянеет, не убивает, и не из жалости - боже упаси! - но потому что там, где он, нет места беспорядкам.
(Пока Периандр говорит, Ликофрон порывается броситься к нему и дать выход своему гневу, но Алка ласками удерживает его.)
СТАРЫЙ АРХОНТ. Однажды в непроходимых горах я видел, как старый лев ласкает своего львенка. Никогда больше не видел я столько нежности, силы и гордости! Ты напомнил мне грозного старого льва, повелитель.
ПЕРИАНДР. Это - мой сын. Наша родина стала намного больше, намного возросли заботы, просторнее, вдвойне просторнее стал престол. И потому я принял великое решение. Встаньте! (Все, кроме Ликофрона, встают.)
Впредь, начиная с нынешнего дня, два солнца будут озарять нивы и виноградники Коринфа, его берега и корабли: одно из них медленно клонится к своему закату, а другое, могучее силой и духом, восходит все выше. Приветствуйте их!          
СТАРЫЙ АРХОНТ. Владыка, рожденный львом, преклоняюсь пред силой твоей! Отныне уже из двух источников будет струится мед, вино и масло для отчизны нашей!
ХАРИЛАЙ. Да попадет несколько капель меда, вина и масла и в наши рты! Отныне все надежды наши - на тебя, Ликофрон!
ПЕРИАНДР. Довольно! Ликофрон, сын мой единственный, встань! На черные кудри твои возлагаю я золотой венец!
(Периандр подходит к Ликофрону, который вскакивает, хватает корону и бросает ее наземь.)
ВСЕ. О!
АЛКА (бросается к Ликофрону, пытаясь удержать его). Любовь моя! Нет! Нет!
(Ликофрон резко отстраняется, отходит и становится между архонтами и народом, затем медленно раздевается, остается только в лохмотьях, которые были под одеждой, сворачивает снятую одежду в узел и бросает к ногам Периандра.)
ЛИКОФРОН. Возьми это обратно! Не желаю иметь ничего твоего. Возьми это!
ПЕРИАНДР. Ликофрон! (Достает из-за пазухи золотой кинжал, подходит к Ликофрону, но затем отступает назад. Прячет кинжал и снова достает его. Пытается заговорить, но задыхается.)
ЛИКОФРОН (вызывающе обнажая грудь). Убей меня! Убей меня! Убей!
ХАРИЛАЙ. Не тронь его! У тебя нет другого сына, а у нас - другой надежды!
ЛИКОФРОН. (Язвительно). Убей меня!
АЛКА. Нет! Нет! Люди, архонты, помогите!
ПЕРИАНДР. (Хватает Алку за волосы). Не встревай между нами!
АРХОНТЫ. Убей его, повелитель! Он поднял голову, убей его!
ПЕРИАНДР. (Стражникам). Плеть! (Стражники дают ему плеть. Периандр бросается на архонтов и, рыча, стегает их.)
Негодные старики! Чего раскричались?! Чего встреваете?! Заглохните! Только двое есть во всем мире - я и он! Я и он, и никого больше! (Бросает плеть наземь, поворачивается к Ликофрону.)
Видел их? Радуются, видя, что две великие души сокрушаются. Почему ты не подождал, сынок, пока мы останемся одни?
ЛИКОФРОН. Этого я и хотел!
ПЕРИАНДР. Это великий миг, не посрами себя, сын! Одно лишнее слово, одно короткое безрассудное слово может обратить в прах всю нашу жизнь. Все блага, собранные мною до сих пор за долгие годы, - сила, достоинство, слава, богатство, - все это обратится в хаос. Совладай со своей болью, Ликофрон, ты ведь муж, сдержись от лишнего слова!
ЛИКОФРОН. Я сдерживаюсь, - разве не видишь? Губы мои - на замке. Я ничего не говорю. Разве только одно: «Убей меня!»
ПЕРИАНДР. Не заставляй кровь мою бурлить! (Резко бросает кинжал на престол.) Ты жесток и беспощаден, но я не могу посягать на твою жизнь. На тебя возложены все мои надежды, надежды всего нашего рода - предков и потомков... Ты священен и неприкосновенен: если с тобой что случится, если ты умрешь, не оставив сына, угаснет светильник, исчезнет род, предки сгниют в земле. (Ликофрон смеется.) Почему ты смеешься?
ЛИКОФРОН. Я радуюсь. Радуюсь, что обладаю такой силой.
ПЕРИАНДР. Смотри: взгляды всех - и народа, и архонтов - обращены к тебе. Не посрами меня! Скажи достойное слово!
ЛИКОФРОН. Я попираю ногами венец, попираю твои блага, богатства и силу, ничего мне от тебя не нужно! А лохмотья, которые сейчас на мне, - не принадлежат тебе: они из приданого моей матери. Я нашел их в ее старом сундуке. Они не твои!
ПЕРИАНДР. Кровь, кипящая в твоих жилах, твоя душа, твое тело - все это мое! Твоя мать не воздух держала в объятиях!
ЛИКОФРОН. Не беспокойся, - и это я верну тебе: я ненавижу их, потому что они - твои! Не хочу видеть моего лица, потому что они похоже на твое. О, если бы я мог вырвать душу из груди моей, как извлекают внутренности из рыбы, вырвать и швырнуть ее тебе!

Profile

kapetan_zorbas
kapetan_zorbas

Latest Month

September 2017
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner