?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

(Галерея во дворце, горящие факелы установлены на колоннах. Посредине лежит мертвый Кипсел, вокруг него причитают женщины. Птичка в клетке проснулась и поет. Входят Ликофрон, за ним - Алка. Плакальщицы умолкают и отходят. Ликофрон бросается к трупу Кипсела, обнажает ему грудь, ищет рану.) 
ЛИКОФРОН. Кипсел! Кипсел! Все, что еще было во мне нежного и человечного, теперь умерло! Сердце мое разорвалось, и последняя капля меда, еще остававшаяся там, излилась... Кипсел! Кипсел! (Наклоняется к уху Кипсела.) Передай привет, слышишь? Передай привет там, в аиде... (Решительно встает, вскидывает голову.)
Запомни это навсегда, сердце! Алка, не прикасайся ко мне... Позор, великий позор - счастье...
(Из-за колонн выходит Периандр. Ликофрон делает несколько шагов навстречу Периандру и смотрит ему прямо в глаза, словно спрашивая.)
ПЕРИАНДР. (Отвечая на немой вопрос.) Да, я.
ЛИКОФРОН. Я это знаю!
ПЕРИАНДР. Пока я жив, я - глава рода, и вся ответственность лежит на мне. Если одна из ветвей родового древа прогнила, я отрубаю ее и отбрасываю прочь, чтобы не заразилось все дерево! Я не жалею, не боюсь, не делаю поблажек. На мне лежит ответственность.
ЛИКОФРОН. И я не жалею, не боюсь, не делаю поблажек. И на мне лежит ответственность!
ПЕРИАНДР. Теперь семья очистилась: безумные, помешанные, больные нам не нужны! Кровь подвергалась заражению, порода - опасности: пусть же он вернется в землю. Пусть там отольется по мужской форме и поднимется из земли настоящий мужчина!
Не смотри на меня так... Ты еще молод и неопытен, - что ты можешь знать о жизни? Слушай же: ты, я, он и все умершие наши предки, все мы - великое царское древо, и мы не можем позволить семени гнить!
ЛИКОФРОН. Кипсел! Слышишь, Кипсел? Не бойся его больше! Поверни лицо, посмотри на него! (Поворачивает Кипселу лицо.)
ПЕРИАНДР. Прикройте его! Не желаю его видеть!
ЛИКОФРОН. Не желаешь видеть его? Боишься?
ПЕРИАНДР. Ликофрон, теперь остались мы двое - сильные и здоровые, за которых предкам не стыдно... Превозмоги же боль, пойми, что ты - единственный цветок, оставшийся на древе нашего рода. Единственный! И ты должен дать завязь и бросить семя, чтобы мы не исчезли! Пусть память твоя очиститься, а сердце станет шире, Ликофрон. Оглянись вокруг: богатые поля, города, крепости, корабли, вся Эллады простирается перед тобой в беспорядке и безначалии,
ожидая своего избавителя! Спаси же ее! Наведи порядок, установи справедливость, укажи ей цель! Великие, трудные дела ждут тебя, Ликофрон, выйди же из тесного отчего дома и вдохни воздух полной грудью! Эллада - огромное поприще для борьбы, так борись же!
Даже если я причинил тебе самое ужасное из зол, превозмоги боль, поднимись выше мщения, обрети избавление! Не смотри назад, не смотри на меня, - иди вперед! Освободись от меня: до тех пор, пока ты думаешь обо мне, до тех пор, пока ты ненавидишь меня, ты - мой раб!
Молчишь? О чем ты думаешь? (Гневно поворачивается к поющей птичке, протягивает руку к клетке, но затем опускает ее.) О чем ты думаешь?
ЛИКОФРОН. Изумляюсь своему сердцу: оно не изощряется в цветистых словесах, не чванится пестрыми прикрасами. Оно остается простым, безмолвным, одетым в траур. Оно не в силах говорить: оно кричит. Кричит, и я слушаю его.
ПЕРИАНДР. И что же оно кричит?
ЛИКОФРОН. Рази!
ПЕРИАНДР. А! (Резко поворачивается к поющей птичке, открывает клетку, просовывает руку внутрь и душит птичку.) Не могу тебя слышать!
АЛКА. (В отчаянии бросается вперед.) Нет! Нет!... Ах, он задушил ее... (Берет птичку, целует ее и кладет на грудь Кипселу.) Ступай, ступай вместе с ним...
ПЕРИАНДР. (Язвительно.) До чего дошел грозный дом! Львиное логово стало гнездышком голубок! Женщины, женоподобные, птички певчие... Прочь! Прочь! И чтобы я вас больше не видел! (Указывая на Кипсела двум стоящим позади него стражникам.) Поднимите его и прочь отсюда! (Указывая на Ликофрона.) А с этим я еще поговорю! Обвяжите труп цепями и бросьте в море!
РАБ. (Вбегает.) Повелитель, посланный прибыл!
ПЕРИАНДР. В лавровом венке? Мы победили?
РАБ. Посланный из Дельф.
ПЕРИАНДР. Из Дельф? (Испуганно делает шаг, жестом отстраняя Ликофрона и Алку.) Не подходите, ступайте прочь! (Входит, тяжело дыша, посланный.) Говори! Нечего дышать, высунув язык, как собака! Заговорил бог? Заговорил покойник? Что он мне вещает?
ПОСЛАННЫЙ. «Мне холодно!»
ЛИКОФРОН. А! Мать! (Хватает Алку за руку.) Погоди, послушаем...
ПЕРИАНДР. Что? Говори яснее? Не бойся: я тебя не трону! Что он мне вещает?
ПОСЛАННЫЙ. «Мне холодно!»
ПЕРИАНДР. (В ужасе схватившись за голову.) О!

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

(Утро того же дня. Гробница Мелиссы, такая же, как гробница Атрея в Микенах. Гробница заполнена котлами, ткацкими станками, скамьями, одеждами. В глубине - низкая бронзовая дверца. Ликофрон входит, подходит к дверце и простирает к ней руки.)

ЛИКОФРОН. Здравствуй, мама... Здравствуйте тихие объятия земли! Пришел сладостный час, мама: долгие годы ждала ты, пока я вырасту, наберусь сил, стану мужем! Пришел сладостный час, мама, - надень свои одежды и украшения, отряхни землю с золотых кудрей, выйди, сядь в темноте на могильную плиту и жди... Клянусь, сегодня я сделаю так, что на твои увядшие уста улыбнутся... (Припав ухом к земле.)
Она приближается! Приближается! Едет на своей четверке коней с серебряными колокольчиками, с высокими красными перьями в черных волосах, размалеванная и наряженная, хохочущая Месть! (Оглядывается вокруг.)  Жилище твое полно жертвенных даров и подношений, мама... Котлы, скамьи, ткацкие станки... Зеркала, благоухания, притирания... Убийца испугался и посылает тебе это, чтобы ты приняла купель, согрелась, оделась и не мерзла больше... (Стучит в дверцу.) Молчи, молчи, мама, не кричи! Я знаю: чтобы согреться, тебе нужны не одежды, а что-то другое, я знаю! Потерпи немного, мама!
Кто это? Кто-то легко ступает по камням... (Поворачивается, осторожно осматривается позади себя.) Алка! Молчи, сердце, не жалей ее... Человек не рожден для счастья... Помни об этом!
АЛКА. (Голос снаружи.) Ликофрон!
ЛИКОФРОН. Спрячусь-ка в гробнице матери!
АЛКА. (Входит.) Ликофрон... Супруг мой... Помоги, мне страшно... Здесь всюду мертвецы... (Спотыкается о котлы и ткацкие станки.) Подойди, не мучь меня, любимый! (Добирается до дверцы.) Подойди, я несу тебе страшную весть!
ЛИКОФРОН. (Выходит.) Вот я! Какую весть?!
АЛКА. (Пытается обнять Ликофрона.) Любимый!
ЛИКОФРОН. Хорошо, хорошо... Довольно! Весть!
АЛКА. Она страшная...
ЛИКОФРОН. Страшная? Неужто моя мать вдруг умерла на своей постели с золотым кинжалом в сердце? Неужто с дорогим мне Кипселом произошел несчастный случай? Говори, Алка, мне некогда!
АЛКА. Берегись, любимый, будь осторожен! В глазах у твоего отца - мрак!
Не смейся! Взгляд его пылает убийством, он замыслил что-то ужасное... Сегодня утром он созвал всех подруг твоей матери - самых знатных женщин... Собрал во дворе всех ее служанок и рабынь - всех, что ткали для нее, купали ее, причесывали, умащали... Глаза его были кроваво-красными. Он стал в дверях и велел всем им совершить омовение, одеть самые дорогие свои одежды и золотые украшения и прийти сюда, к гробнице...
Мне страшно, Ликофрон: он задумал что-то ужасное!
ЛИКОФРОН. Убить их?
АЛКА. Не знаю. Он пошел во дворец. Прошел через первый двор, через мегарон, вошел во второй двор, затем - в женские покои. Я тайком следовала за ним, скользя вдоль стен, чтобы он не заметил. Пройдя через женские покои, он подошел к массивной железной двери, ведущей в подземелье, где он хранит сокровища... Остановился. И я тоже остановилась, прильнув к стене... Он снял со стены светильник, зажег его... И тогда...
ЛИКОФРОН. Ты вся дрожишь! И тогда?
АЛКА. Тогда я увидела его лицо... Когда он зажег светильник, свет упал ему на лицо. Никогда не видела я столько горечи, мрака и смерти на лице человеческом, Ликофрон! Клянусь, в ту минуту твой отец принимал какое-то великое решение, Ликофрон...
ЛИКОФРОН. (Испуганно.) Покончить с собой?! Покончить с собой, Алка?!
АЛКА. Не знаю... Я тут же побежала к тебе, чтобы всегда быть рядом... Какое-то убийство витает вокруг тебя... Дитя мое! (Обнимает Ликофрона.)
ЛИКОФРОН. Довольно! (Отрывает Алку от себя.)
АЛКА. Не прогоняй меня... Послушай: едва ты ушел, он велел забрать трупик Кипсела... Его обвязали цепями и бросили в море...
ЛИКОФРОН. Не плачь! Душа его поднимется из глубин морских, - я это знаю! Мертвые - всемогущие звери, Алка! Разве у нашего Кипсела, пока он жил, была какая сила? Он был беспомощной пташкой-щебетуньей, - а теперь! Он стал орлом, кричащим в сердце моем!
АЛКА. Уйдем, Ликофрон, уйдем, любимый, и спасемся... Пришел наш черед... Времени у нас нет!
ЛИКОФРОН. Есть, есть, не бойся... Иди сюда, приляг рядом со мной, опустись вот сюда, на этот погребальный котел, не плачь... У нас есть время, чтобы поговорить и порадоваться.
АЛКА. Да, да, у нас есть время... Вот, я уже не плачу.
ЛИКОФРОН. Иди ближе... Ближе... Мы вольны выбрать ту жизнь, какую захотим, Алка... Быстро прожить ее, насладиться ею, а затем отшвырнуть прочь как наскучившую и опостылевшую! И вновь выбрать другую жизнь, какая только нам по душе. Толкнуть колесо судьбы, раскрутить его... Быстрее! Быстрее! Ты можешь потерпеть, Алка? Я не могу... Иди сюда, Алка, иди в мои объятия и слушай: я принял решение!
АЛКА. Какое решение? Говори, любимый!
ЛИКОФРОН. Хочу, чтобы улыбка озарила твои уста, чтобы и ты порадовалась, Алка, измученная моя подруга... Чтобы ты не говорила, будто не было тебе от меня радости в этой жизни... Слушай же. Я устал ходить с высоко поднятой головой, устал бродить по дорогам, страдать от голода, жажды и холода... Я - человек, и потому устал... Когда сюда придет отец, я брошусь ему в ноги, обниму колени и крикну: «Прости меня!» А он пустится в пляс от радости, раскроет мне объятия, оденет в пурпур, возложит на голову золотой венец, и мы вместе возвратимся во дворец... Счастье прекрасно, тело твое прекрасно, Алка, и нынче же вечером мы сыграем свадьбу, - нынче вечером, к чему медлить? Мы будем тешиться с тобою до рассвета, а через девять месяцев будет у нас сыночек, родненький... И грудь твоя наполнится молоком... Ты плачешь?
АЛКА. Плачу от избытка счастья, любимый...
ЛИКОФРОН. (Некоторое время молчит. Слышно только плач Алки.) Ты кончила, Алка?
АЛКА. Что?
ЛИКОФРОН. Нет больше этой жизни, - мы ее прожили, Алка. Ничего больше она нам дать не может. Разве мы не свободны? Свободны. Так выберем же другую жизнь!
АЛКА. (В ужасе.) Другую?
ЛИКОФРОН. Я убью отца, который стоит у меня на пути, - у меня с ним старые счеты. Да, да, не плачь. Я спрячусь здесь за дверью, и в тот миг, когда он переступит через порог... Да, вот так... (Делает резкие движения у порога, изображая убийство.)
АЛКА. (Пытается помешать ему.) Ликофрон, нет!!!
ЛИКОФРОН. Не мешай мне, уйди! Ты не знаешь, не знаешь... Я убью его! Приму власть, опояшусь мечом, сяду на рыжего коня и начну войну. Соберу войска, оснащу корабли, подниму на них черные разбойничьи паруса и ринусь в набег... Мне нравятся крепости, сады, овечьи отары, чужеземные пленницы... Я водружу свой стяг у самых дальних пределов Эллады... Мужчина создан не для того, чтобы любовно ворковать голубком, но чтобы воевать и убивать, Алка!
АЛКА. Какой ты сильный и жестокий, Ликофрон, ты - настоящий мужчина, и таким ты мне нравишься! Да, я буду все время во дворце, никуда не выходя и ничего не говоря, буду держать сына у груди и ждать тебя... А когда загремят трубы, появятся вдали корабли и огни вспыхнут на вершинах гор, я взбегу на верхнюю террасу дворца и закричу: «Супруг мой! С возвращением, супруг мой!»
ЛИКОФРОН. Ты довольна, Алка? Ты счастлива?
АЛКА. Да, да... Ты мужчина и волен выбирать ту жизнь, какую пожелаешь. А я всегда буду сидеть в углу, держа у груди сына, и с восторгом смотреть на тебя. Разве есть большее счастье, Ликофрон?
ЛИКОФРОН. (После некоторого молчания.) Алка...
АЛКА. Что?
ЛИКОФРОН. Ты кончила? Вдоволь порадовалась?
АЛКА. Да, да, любимый...
ЛИКОФРОН. Ну, вот и этой жизни больше нет. И ее мы прожили, Алка. Она была коротка, - ну, и что из того? - мы сполна насладились ею... А теперь - следующая, следующая жизнь, - времени у нас мало. Мы обуздали судьбу и направляем ее, куда пожелаем, мы - свободны. Не плачь, Алка, крепись! Не нужно нам счастья, не нужно славы: душа наша слишком сурова, слишком горда и не приемлет ничтожных радостей... Ничего нам не нужно, ничего! Мы не станем мириться, не станем убивать, не станем возвращаться во дворец. Не будет ни сына, ни объятий, ни набегов, ни труб, ни приветствий... Ничего не будет! Одиночество, тишина, пламя! Не плачь же, крепись!
Да, да, и сейчас еще я волен выбирать. Множество путей передо мной - два, три, четыре, - какой захочу, такой и выберу! И я рад, что выбрал самый суровый!
Молчи, не плачь, Алка... (Вскакивает.) Кто-то идет... Кормилица! Вся в поту, тяжело дыша, словно загнанная гончая. А за нею, - внизу, в поле, - появились знатные женщины... Они все ближе и ближе... Скоро уже конец! Эй, кормилица!
КОРМИЛИЦА. Уф, уморилась, дай-ка дух переведу... Мне ли по горам лазить, детки? Эх, юность беззаботная! И я когда-то бегала по горам, словно лань!
Здесь ли Алка, госпожа моя?
АЛКА. Я здесь. Здравствуй, кормилица. Лицо твое так и сияет!
КОРМИЛИЦА. Да как же ему не сиять, дитя мое! Солнце взошло, и мир озарился. Открылись темницы, вышли на свободу невольники! Если бы вы только знали, что сейчас там творится! Открыли темницы, открыли дворцовые закрома, беднота наполняет свои бочонки маслом и вином... Светопреставление, детки!
ЛИКОФРОН. Да что ты говоришь, кормилица? Неужто и тебя поразил новый безрассудный бог? Не пьяна ли ты?
КОРМИЛИЦА. Что мне вам сказать, горемычной? Разве тут и вправду не опьянеешь? Я уж и позабыла, что это такое. «Нынче, - говорит мне он, - великий, торжественный день, кормилица! Вот, гляди: на пальце у меня большой перстень!» И улыбнулся. Сколько уж лет не видела я улыбки на его лице! Сколько уж лет он не сказал мне ни слова! А сегодня: «Вот, гляди: на пальце у меня большой перстень... Ну-ка, кормилица, скажи слугам, пусть оседлают во дворе моего черного коня...»
ЛИКОФРОН. (Встревожено.) Его большой перстень...
КОРМИЛИЦА. Да, я видела его своими глазами. Перстень, какой украшает пальцы царей, когда они покоятся в гробнице. Что бы это значило, детки? Сегодня ни свет - ни зари зажег он светильник и спустился к золотым сундукам. Все мы перепугались, собрались за железной дверью... И вдруг он выходит... Что у него за лицо было! Так все и сияло! А губы прямо-таки мед источали!
ЛИКОФРОН. Ложь!
КОРМИЛИЦА. И я вот глаза себе терла да говорила: «Ложь! Ложь!» Даже за руку себя ущипнула, - не сплю ли, случайно?... Вот, поглядите, - след остался... Нет, не спала я-таки! Ну, говорю, видать, конец света настал! Что тут скажешь! Послушай только: погасил он светильник, повернулся, посмотрел на нас и говорит: «Пошлите всадника к темницам: все невольники, которых я пригнал с войны пусть возвращаются к себе на родину, - они свободны! И пусть откроют дворцовые погреба, нагрузят бычьи повозки вином, маслом и зерном и раздадут все бедноте... Сегодня великий день: я обрел избавление, - пусть же и люди обретут избавление!» Мне стало легче, - пусть же и людям станет легче!» А потом повернулся ко мне и говорит: «Гляди, кормилица: на пальце у меня большой перстень...»      
ЛИКОФРОН. Замолчи! Не желаю больше слушать!
АЛКА. Она принесла нам добрые вести, - не брани ее, любимый... Все будет хорошо, Ликофрон, вот увидишь: повернулось колесо судьбы...
ЛИКОФРОН. Нет, нет! Колесо судьбы я крепко держу в своих руках, - оно не повернется!
АЛКА. А где он сейчас, кормилица? Направляется сюда?
КОРМИЛИЦА. Когда я ушла, он стоял у входа во дворец в праздничных одеждах с золотым кинжалом, большим перстнем, в красных сандалиях...
ЛИКОФРОН. Ага, убежать вздумал... Не бойся, кормилица, - я его крепко держу!
АЛКА. Женщины подходят. Они уже на узкой тропе, - скала так и сияет... Запахло жасмином и лавровым маслом. И у всех у них - красная лента на шее.
ЛИКОФРОН. Словно овечки или телки, которых ведут на заклание... Вот они знатнейшие из женщин, подруги моей матери. Поприветствуем же их... Мне нравится, когда смерть встречают благородно. (Появляются пышно одетые знатные женщины.)
Блистательные жены, цветы благородных древ, горделивые выи, перста, унизанные перстнями, - приветствую вас!
ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНА. О, царевич Ликофрон, надежда наша! Хвала богам, пославшим тебя сюда, к мрачным вратам аида... Приветствуем тебя в этот грозный час! (Поворачивается к другим женщинам.)
Смелее, сестры, Ликофрон здесь, не бойтесь! (Ликофрону.)
Зачем он позвал нас? Что ему нужно? Почему на шеи нам повязали красные ленты? Припадаем к твоим стопам, Ликофрон: мы еще не хотим спускаться в аид, помоги нам!
(Женщины расходятся по гробнице. За ними входят служанки и рабыни. При виде котлов и ткацких станков их охватывает страх.)
ПЕРВАЯ РАБЫНЯ. И всю утварь принес... Ткацкие станки и котлы... Зеркала и гребни... Ох, только коз, овец да барашков не видно... Какую же жертву заколют в честь Аида?
ЛИКОФРОН. Не кричите! Здесь - жилище моей матери!
ВТОРАЯ РАБЫНЯ. Ох, словно нож вошел в сердце... Это мы - жертвы! Помогите!
ТРЕТЬЯ РАБЫНЯ. Молчите! Какой-то зверь поднимается к нам! Камни осыпаются с горы!
КОРМИЛИЦА. Это не зверь, - не кричите! - это повелитель! А за ним - на тоненьких ножках-тросточках длинноволосый горбун-певец... (Алке.) Я пойду обратно во дворец, доченька! От одного вида  его мне не по себе становится! Прощай, госпожа! (Уходит.)
ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНА. (Служанке.) Глянь-ка, черноглазая, не ведут ли следом жертвенных животных? Овец, быков, лошадей? У меня что-то глаза затуманились.
СЛУЖАНКА. Нет... Нет... Ничего не видать, госпожа!
ВСЕ. Пропали мы! 
ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНА. Послушай, Ликофрон, скажу тебе страшное слово: убей его! И все мы спасемся. Дворец обретет избавление, город обретет избавление, весь мир вздохнет с облегчением!
ЛИКОФРОН. Нет, нет! Пусть живет сто лет, как ворон... Пусть живет двести и триста лет, как масличное дерево! Да не посмеет никто коснуться его достопочтенной главы!
ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНА. Не забывай о Кипселе, Ликофрон! Не забывай о Кипселе!
ЛИКОФРОН. Будь спокойна, почтенная госпожа, - о нем я не забываю! (Указывает на свою грудь.) Это - море. Это - море, в которое его бросили!
ВТОРАЯ ЖЕНЩИНА. И тебя он убьет, Ликофрон! Ты поднял против него голову, и он убьет тебя!
ЛИКОФРОН. Дай то Бог!
ТРЕТЬЯ ЖЕНЩИНА. Разве тебе жизнь не мила?
ЛИКОФРОН. Мила, очень мила... Но есть нечто иное, что и жизни милее... Нечто иное!
ЧЕТВЕРТАЯ ЖЕНЩИНА. Ничего иного нет! Иметь губы, глаза, руки... Жить! Ничто не может милее этого!
ЛИКОФРОН. Не могу разговаривать с женщинами. Они позорят кровь, превращая ее в молоко!
ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНА. И ты такой же, как твой отец, - зверь. Где нам искать помощи? Пред кем пасть на колени?
ЛИКОФРОН. Пади на колени пред моей матерью, - она тебя услышит!
СЛУЖАНКА. Вот он! Уже совсем близко, не кричите!
ЛИКОФРОН. Слушайте! Я спрячусь в гробнице матери, ничего ему не говорите... Оставьте меня: судьба слепа, - я поведу ее за руку...
АЛКА. Я с тобой, Ликофрон! Одного тебя не оставлю!
ЛИКОФРОН. Для двоих там нет места, Алка. Укройся среди живых. (Смотрит на виднеющиеся из гробницы солнце, равнину, море.) Прощайте!
АЛКА. Ах, почему ты прощаешься, любимый?! С кем ты прощаешься?
ЛИКОФРОН. Не печалься, Алка, - я играю... Прощай! (Открывает дверцу и входит внутрь.)
ПЕРВАЯ РАБЫНЯ. Конь его заржал. Вот он!

Profile

kapetan_zorbas
kapetan_zorbas

Latest Month

August 2017
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner