?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

ЛИ-ЛЯН
(с тревогой поднимается)
Отец, почему вы меня прогоняете?
(она обнимает его, нащупывает у него на груди рукоятку ножа и издаёт пронзительный вопль)
А!
(падает к его ногам и обнимает его колени; Старый Чанг отшвыривает нож на балкон)

СТАРЫЙ ЧАНГ
(гладя её по голове)
Не плачь, не плачь, несчастное дитя – другого спасения нет...
Всю ночь мы здесь держали совет; пришли Праотцы, они вылезли из своих доспехов, спустились, сели вот здесь, справа и слева от меня...
Я всё говорил и говорил, пока у меня от слов не распух язык, а голос не треснул от воплей и мольбы... Но теперь решение принято. Не плачь, пожалей меня...

ЛИ-ЛЯН
Решение принято?
(ползёт на коленях к низкой двери и вытягивается в полный рост на пороге, словно загораживая проход)

СТАРЫЙ ЧАНГ
(вздымая руки к доспехам)
О Праотцы, время ещё есть, дайте мне знак. Остановите мою руку!
Итак, я буду считать до семи, Праотцы, я даю вам время подать мне знак... Нет, восстать! Подняться из могил!
(медленно и хрипло считает, с каждым словом голос его дрожит всё сильнее; каждая цифра сопровождается громкий ударом барабана; Старый Чанг обводит взглядом каждого из семи Праотцев на стене)
Раз... Два... Три... О Праотцы, о грозные силы, сжальтесь! Пусть раздастся крик, пусть скрипнет дверь, пусть Будда мотнёт головой... Подайте же знак!
Четыре... Пять... Ничего! Ничего! Шесть...
(приближаясь к окну)
Всё льёт и льёт, небо будто разверзлось, будь оно проклято!
Эй, Праотцы, вы что, оглохли? Потеряли дар речи? Дайте же мне знак!
Я достиг края бездны и шлю вам свой последний крик: семь!
(замирает в мучительном ожидании, глядя на Праотцов; неистовая музыка; весело поёт канарейка; Старый Чанг крадётся на балкон к ножу, с ужасом смотрит на него, но его словно подталкивает неодолимая сила; он стонет, противится, но всё равно движется к ножу и затем вдруг, словно обезумев, резко хватает нож; одним могучим прыжком он, стеная, перепрыгивает через Ли-Лян, открывает дверь и запирается изнутри; ненадолго воцаряется тишина; Ли-Лян поднимает голову и прислушивается; изнутри доносится глубокий и тяжёлый вздох Старого Чанга, а затем вдруг пронзительный вопль)

ЛИ-ЛЯН
(подскакивает и впивается ногтями в дверь)
На помощь! На помощь!

СТАРЫЙ ЧАНГ
(рывком открывает низкую дверь; с его рук капает кровь; он выбегает на балкон и со стоном натирает кровью доспехи Праотцов)
Вот так, вот так, вот так! Я натираю вам бороды, рты, ноздри, шею... жрите, жрите и радуйтесь!
О всемогущие боги, о голоса из-под земли, я сделал то, чего вы желали! Я сделал то, чего вы желали, горе мне!
(падает наземь)
Я сделал то, чего вы желали – теперь и вы сдержите своё слово: остановите реку, чтобы она не утопила мой народ!

ЛИ-ЛЯН
(согнувшись, ползёт на порог, а затем в комнату убитого)
Я иду... Я иду... Я иду...

СТАРЫЙ ЧАНГ
(поднимает голову и прислушивается; рёв реки становится ещё громче)
Нет, нет, не может быть, мы же договорились!
Я отдал грешника! Река сожрала его, она насытилась и теперь успокоится.
С меня причиталось, и я уплатил свой долг. Я сделал то, чего они хотели, пусть же они теперь сделают то, чего хочу я!
(вдруг позади него раздаётся саркастический смех; Старый Чанг подскакивает на ноги, оборачивается и смотри на статую Будды)
Кто это смеялся? Ты! Ты! О Будда, жуткая, ненасытная пасть Небытия!
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ, КАРТИНА ТРЕТЬЯ.
Та же декорация, что и во Второй Картине.

На сцене Старый Чанг и Раб с ребенком на руках

СТАРЫЙ ЧАНГ
(наклоняется над младенцем, любуясь им)
О чудо, о бессмертное чудо злосчастного человека.
То моя единственная надежда, мой верный раб, единственная надежда...

РАБ
Я знаю, мой господин. Приказывайте.

СТАРЫЙ ЧАНГ
Слушай же, Коаг, я поведаю тебе тайну: мы все тут обречены – Янцзы сожрёт всех нас... Молчи, я не могу сбежать, я – правитель, я не могу оставить свой народ. Но ты, Коаг, ты – раб, и для тебя нет ничего постыдного в том, чтобы сбежать от опасности.
Беги! Возьми моего внука и беги! Время ещё есть.
Беги подальше от реки, возьми нашу самую прочную повозку, запряги в неё наших самых сильных волов и спасайся! Крепче держи его в руках, мой верный раб, из грозного клана Чангов остался лишь он один. Погибнет он – погибли и все мы, и мёртвые умрут уже навеки. Клан Чангов тогда постигнет самый страшный позор – Забвение.
(указывает на Будду)
Ты слышишь его смех?

РАБ
Это дождь.

СТАРЫЙ ЧАНГ
Закрой окно, чтобы я его не слышал.
(Раб закрывает окно)
Подойди сюда, возьми ключи с моего пояса, открой большой сундук, забери оттуда всё золото и беги! Ты всё это ты отдашь ему, когда он вырастет.
Воспитай его достойно, свирепым и гордым; пусть он не жалеет богатств, но расточает их – то есть признак благородства. Пусть не жалеет юность, но расточает её – то есть признак юности. И пусть не ждёт от богов ничего. Ты слышишь, ничего! Скажи ему, что так завещает ему дед: ничего не ждать от богов.
(на мгновение умолкает, а затем, поколебавшись)
Ни от богов, ни от Праотцов!
(Раб отшатывается в страхе)
Чего ты дрожишь? Ты не осмелишься произнести эти слова?

РАБ
Простите меня, господин, я раб, такие слова подобают правителю, но не мне.

СТАРЫЙ ЧАНГ
Я разговаривал не с тобой, а с моим внуком. Скажи ему хранить в сердце мужество. В этом мире не существует ничего другого, кроме сердца человеческого, ни богов, ни демонов. Ты слышишь? Скажи ему, что я благословляю его, и пусть он вернётся сюда, заново отстроит нашу башню на прежнем фундаменте, снова пустит корни в нашу землю, женится и обзаведётся детьми. Клан Чангов не должен исчезнуть с лица земли, иначе мир станет беднее, Божьи джунгли тогда лишатся великолепного зверя – тигра. Ты слышишь?

РАБ
Да, господин.

СТАРЫЙ ЧАНГ
(наклоняется над младенцем и долго смотрит на него)
А теперь ступай.
(сзади слышатся рыдания; Ли-Лян вышла из комнаты убитого и всё слышала)
Ли-Лян, дитя моё, хочешь уехать с ним?

ЛИ-ЛЯН
(шатаясь, подходит, смотрит на младенца, целует пелёнку, в которую он завёрнут, и мотает головой)
Нет, отец.

СТАРЫЙ ЧАНГ
Ступай, раб. Прощай.
(Раб уходит, Старый Чанг поворачивается к доспехам)
Праотцы, голодные духи, вы видели, вы слышали, другой надежды у нас нет. Выйдите из реки, окружите повозку, толкайте колёса, дабы они не застряли в грязи, подгоняйте волов, дабы они бежали быстрее. Окутайте моего внука, дабы он не промок и не простудился. Я сделал всё, что в моих силах. О всемогущие мёртвые, я вверяю своего внука в ваши руки.
(поднимается по трём ступеням и встаёт перед Буддой)
Будда, Будда, да, всё лишь туман и ветер, всё, кроме моего внука. Не тронь его!
(оборачивается и смотрит на Ли-Лян, которая стоит на коленях перед статуей Будды)
Ли-Лян, дитя мой, жизнь это яд, яд...

ЛИ-ЛЯН
Это неважно, отец, зато смерть сладка.   

СТАРЫЙ ЧАНГ
(вздымая окровавленные руки)
Будь проклята жизнь!
(уходит)

ЛИ-ЛЯН
Дитя моё, плоть от моей плоти, моя кровь сделалась молоком, чтобы вскормить тебя.
Я пришла в этот мир для того, чтобы родить тебя, а теперь... прощай!
(смотрит отсутствующим взглядом по сторонам, ползёт к порогу комнаты убитого)
Зачем эта боль? Зачем эта ненависть? Зачем это кровопролитие? О ужасные, бесчеловечные законы! Я стремлюсь их понять, но не могу. Я склоняю голову и подчиняюсь. Мне больше ничего не остаётся. Наши законы – это дикие звери, голодные львы, тигры и волки. Кто спасёт нас, Будда, кто?
Да, да – смерть! Смерть! Холодная дверь – ты открываешь её и уходишь.
(склоняется перед низкой дверью)
Муж мой, кто там, под землёй приготовит тебе чай?
Я иду! Иду! Кто подаст тебе горячую воду зимой и чистую прохладную рубаху летом? Я иду! Иду!
С тобой в жизни и в смерти, я вкладываю свою руку в твою – идём же!
Постой, любовь моя, дай только причесаться и накраситься.
(открывает сундук, достаёт оттуда зеркальце, расчёску, духи, румяна, тихо напевая песню, очень похожую на погребальную, под аккомпанемент скорбной музыки;
из центральной двери выходит Мей-Лин, слышит эту песнь и в изумлении замирает; она делает знак музыкантам прекратить, и музыка резко обрывается)

МЕЙ-ЛИН
(с презрительным сарказмом)
Что это ты причитаешь, сестра?

ЛИ-ЛЯН
(горделиво поднимая голову)
Я не причитаю, а пою. Сегодня я выхожу замуж.

МЕЙ-ЛИН
(насмешливо)
Ты сегодня выходишь замуж? У тебя безумные глаза, что случилось, Ли-Лян?

ЛИ-ЛЯН
Я победила! Я победила!

МЕЙ-ЛИН
Что? Кого?

ЛИ-ЛЯН
Я победила, победила! Не спрашивай!

(слышится глухой звон колокола)

МЕЙ-ЛИН
Кто приказал бить в колокол?

ЛИ-ЛЯН
Отец. Он созывает народ и гостей – я сегодня выхожу замуж.

МЕЙ-ЛИН
Ли-Лян, тут весь мир рушится на части, а ты витаешь в облаках.
Я пришла разбудить брата. Нас ждёт большое дело – остановить реку.
Кони уже осёдланы, мы уезжаем!

ЛИ-ЛЯН
Дай нам с ним хоть несколько минут, Мей-Лин. Он же мой муж, отец моего сына.

МЕЙ-ЛИН
Нет!

ЛИ-ЛЯН
(в оцепенении указывает на низкую дверь)
Ступай, бери его!
(Мей-Лин медленно открывает низкую дверь, боясь потревожить брата,
и заходит внутрь; снова слышится колокол; вдруг раздаётся пронзительный вопль; низкая дверь открывается, оттуда вылетает Мей-Лин, она подбегает к Ли-Лян и начинает её трясти)

МЕЙ-ЛИН
Кто? Кто? Старик?
(Ли-Лян кивает головой)
А ты, почему ты не позвала на помощь?

ЛИ-ЛЯН
Какую помощь? От кого помощь, Мей-Лин?

МЕЙ-ЛИН
(хватает и разбивает зеркальце, расчёску и духи)
Так вот почему ты наряжалась невестой!
Вот почему твои глаза мечут пламя!
(поворачивается к Будде)
Это всё ты, ты отнял его у меня!

ЛИ-ЛЯН
Теперь он мой, навеки! Что ты кричишь? Я его жена, и с ним буду я.
Я, а не ты. Я победила!
(с этими словами открывает сундук, выбирает шарф, проверяет, насколько он прочный, повязывает его на шею, затем поворачивается к канарейке, что начала петь)
Прощай, канарейка!
(кланяется Мей-Лин)
Прощай, сестра.

МЕЙ-ЛИН
Куда это ты собралась?

ЛИ-ЛЯН
Я тоже оседлала коней, мы уезжаем!
(поднимается по трём ступеням, закрывает занавес; некоторое время звучит громкая и скорбная музыка; Мей-Лин наклоняется и поднимает окровавленный нож; занавес открывается, и мы видим Ли-Лян, припавшую к ногам Будды; появляется Старый Чанг, одетый в парадную униформу; он не видит ни Ли-Лян, ни Мей-Лин, которая прижалась к стене под доспехами; он грозит кулаком Будде)

СТАРЫЙ ЧАНГ
Позор, позор тебе. Это кричу тебе я – старый Чанг.
Позор Всевышнему, что опустился до игр со страхами людскими!
Пусть ты и лев, но знай: я тоже не агнец, чтобы покорно подставлять шею под нож!
Лишь одно ты можешь сделать: ты можешь меня убить. Так убей меня!
Но прежде, чем умереть, я прокричу, Будда, я прокричу...
(разражается рыданиями, спускается по трём ступеням и идёт к наружной двери; внезапно перед ним появляется Мей-Лин, держа нож за спиной; Старый Чанг останавливается и протягивает ей руку)
Дитя моё, прости меня, это пришлось сделать... ради спасения людей. Да, спроси Праотцов! Это они вложили нож мне в руку...
(Мей-Лин молча ходит взад-вперёд; Старый Чанг с мукой смотрит на неё)
Ах, она ещё молода, она не понимает!
Я склоняюсь пред тобой, Мей-Лин, прости меня – ты слышишь? Я, который никогда не склонялся ни перед Богом, ни перед человеком, ни перед зверем лесным, я, Старый Чанг, склоняюсь пред тобой и молю: прости меня!
(ждёт, затем в ярости)
Нет? Нет? Не буди во мне зверя! Не то я всажу нож и в твоё сердце! Почему ты молчишь? Почему не изрыгаешь богохульства? 
(Мей-Лин ходит взад-вперёд, медленно размазывая по лицу кровь своего брата)
Мей-Лин, твоё молчание невыносимо!
Нет, нет, я об этом не жалею, больше я рыдать не буду. Смотри!
(проводит пальцем по глазам)
Смотри, они сухие!
(Мей-Лин крепко сжимает нож, медленно поднимает руку и надвигается на Старого Чанга; тот опускает голову и вытягивает шею; громкая музыка, затем тишина)
Я жду. Что так долго? Бей же!
(Мей-Лин отбрасывает нож; Старый Чанг поднимает голову и тяжело вздыхает)
Увы... Увы... Род Чангов сделался мягкосердечным.
Род Чангов больше не может убивать.
(Часовой открывает большую дверь слева; слышны людские крики и плач)
Кто это там шумит? Никто не смеет кричать перед башней правителя.

Входит Мандарин

МАНДАРИН
Это ваш народ, господин, вы позвали его, и вот он здесь. Впереди идут старики, они стучат посохами, позади голосят женщины – они несут мёд, завёрнутый в зелёные листья, чтобы задобрить Будду, а в центре мужчины – они кричат.

СТАРЫЙ ЧАНГ
Ах, да-да. Мне нужно кое-что им сказать, новость величайшей важности.
Мир перевернулся: я сижу на наследном троне, на тигровой шкуре, и жду... мой народ! Прежде народ отчитывался перед правителями, правители – перед Всевышним, а Всевышний – ни перед кем. Это и означает порядок. Но сейчас, увы, Всевышний отчитывается перед правителями, правители – перед народом, а народ – ни перед кем! Эти новые демоны, что пожрут мир, были принесены западниками, будь они прокляты!
(открывается большая дверь, входит народ с криками и плачем)
Не кричите вы все разом, я ничего не слышу! Выкладывайте свои жалобы по порядку, один за другим!
(Мандарину)
Говори, мудрец. Ты у нас писака, всё сидишь себе на базарной площади с бумагой и чернилами, и у тебя огромные уши, как у Будды, ты слышишь всё и всё это записываешь, записываешь, записываешь...
Говори, что ты услышал на базарной площади? Да не дрожи ты так! Говори, чего хочет народ?

МАНДАРИН
Господин, если разрезать любое трудное дело, то вы увидите, что оно состоит из тысяч мелких дел. Если же разрезать любую простую мысль, то вы увидите, что она состоит из тысяч трудных мыслей. Господин, человеку нелегко обдумать и озвучить свои мысли.

СТАРЫЙ ЧАНГ
(гневно)
И это, по-твоему, мудрость? То есть, мудрость это такая каракатица, что прыскает чернилами, замутняя воду? Говори открыто и прямо!

МАНДАРИН
Я боюсь, господин... Я не могу подобрать для этого слов. И даже если бы подобрал, то у меня нет силы поведать их вам. И даже если бы у меня была эта сила, то я не хочу, не хочу, господин, потому что жалею вас...

СТАРЫЙ ЧАНГ
Ты жалеешь меня? Ты? Жалеешь меня? До чего я докатился!

МАНДАРИН
Господин, я не хочу молчать, ибо меня подстёгивает необходимость. И не хочу говорить, ибо боюсь. Что же мне делать?

СТАРЫЙ ЧАНГ
Тогда пиши, несчастный! Вот твоё призвание, старый бумагомаратель – коварное трусливое призвание для рабов, евнухов и монахов вроде тебя! Прочь с глаз моих!
(обращаясь к старому крестьянину)
Говори, крестьянин! Ты не мудрец, твой разум – не моток тонких спутанных нитей, а топор, так руби же!

КРЕСТЬЯНИН
Господин, древняя река рассвирепела, она идёт по деревням, волоча за собой длинный шлейф из овец, волов, собак, людей. Она всё жрёт и жрёт, но никак не насыщается...
Мы падаем ничком и слышим, как она кричит: «Я хочу! Я хочу! Я хочу!» Она кричит и продолжает надвигаться.

СТАРЫЙ ЧАНГ
Чего же она хочет?

КРЕСТЬЯНИН
(тихо)
Вашего сына.
(по толпе проносится гул; люди со страхом отступают назад, не сводя глаз со Старого Чанга; Крестьянин остаётся неподвижно стоять перед Старым Чангом в одиночестве; Старый Чанг закрывает глаза и глубоко дышит)

СТАРЫЙ ЧАНГ
Что ты сказал, крестьянин?

КРЕСТЬЯНИН
Вашего сына, господин. Река хочет вашего сына.

(испуганный народ смотрит на дверь, желая уйти; Старый Чанг открывает глаза)

СТАРЫЙ ЧАНГ
Молчать! Молчать!
Тихо, теперь говорить буду я!
Сотню лет я ел, пил, веселился и накопил крупный счёт – но теперь пришла пора платить. Смотрите!
(поднимает свои окровавленные руки, которые прежде прятал в широких рукавах)

ТОЛПА
Кровь! Кровь!

СТАРЫЙ ЧАНГ
Этим утром на рассвете Всевышний предъявил мне счёт, и я его оплатил! Я вытащил своё сердце, этот великий кошель, и оплатил! Смотрите, я не омыл руки, дабы вы узрели!  
(кричит душераздирающим голосом)
Это кровь моего сына!

МАНДАРИН
(в отчаянии вздымая руки)
Вашего сына? Впустую, несчастный, всё это впустую!

СТАРЫЙ ЧАНГ
Что? Что ты сказал? Не слышу.

МАНДАРИН
Ничего! Что ещё я могу сказать? Ничего!

СТАРЫЙ ЧАНГ
Я отдал реке своего сына! Янцзы всё жрал и жрал, но никак не мог насытиться. Крестьяне и лошади не смогли удовлетворить его голод. Так что я разрезал себе грудь и отдал ему своё нутро.
Бессмертная династия Чангов, она происходит из чресел Будды. В дни великих радостей она не стесняется, а в дни великих бедствий не боится брать двойную порцию.

КРЕСТЬЯНИН
Повелитель, я склоняюсь перед вами в благоговении. Вы взяли на себя все наши беды. Мы спасены! Ваш сын хотел выпустить на волю грозного тигра, Свободу, впустить его в наши дома и сердца, позволить ему сожрать нас. Но теперь мы спасены! Янцзы вновь успокоится, и наша жизнь снова станет счастливой.

СТАРЫЙ ЧАНГ
(глядя на свои руки)
Лишь я и эти руки знаем, что счастья не существует...
(внезапно впадая в ярость)
Оставьте меня, я не желаю вас больше слушать! Неужели ради этих ртов, этих животов, этой груды мяса я убил великую душу?
(подбегает и хватает двух-трёх крестьян)
Вот зачем ты живёшь, ты, червь? И ты, жаба? И ты, обезьяна? Чтобы спасти тысячи крыс, я убил льва!
(падает, обессилев, на свой трон)
 

Profile

kapetan_zorbas
kapetan_zorbas

Latest Month

August 2017
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner