?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

(Представленный ниже доклад касательно творчества Анакреонта был мной подготовлен в рамках институтского семинара по древнегреческой литературе почти 20 лет назад; доклад этот я обнаружил совсем недавно, роясь в старых бумагах, и решил выложить сюда – чего добру пропадать? Параллельно в ходе его прочтения у меня вновь возникли те соображения, которые давно хотелось оформить отдельно - потому решил добавить их сюда в качестве примечания, следующим постом)   

Древнегреческий лирический поэт Анакреонт (около 570 – 478 гг. до нашей эры) происходил родом из малоазиатского города Теос. После захвата города персами в 545 г. до н.э. Анакреонт переселился во Фракию, где участвовал в основании колонии Абдера; затем в 536-522 до н.э. жил на острове Самос при дворе тирана Поликрата и в Афинах – у тирана Гиппарха. После падения Гиппарха Анакреонт жил в Фессалии и умер в возрасте 85 лет либо в Абдере, либо на родине.

Анакреонт писал на ионическом диалекте древнегреческого языка. Среди дошедших до нас фрагментов его творчества есть прекрасные стихи в память павшего за отчизну в войне с персами Аристоклида, однако в силу того, что большую часть жизни поэт провёл при дворах тиранов, создавая песни для их пиров, придворная жизнь наложила отпечаток на всё творчество Анакреонта: его поэзия воспевает чувственную любовь, вино, праздную жизнь. Анакреонт по праву считается древним классическим певцом любви.

Поэзия Анакреонта относится к жанру мелической лирики (от греческого слова μέλοςпеснь, лирическое стихотворение), исполняемой в Древней Греции первоначально, до эпохи эллинизма, певцами под аккомпанемент музыкальных инструментов. Мелическая лирика исполнялась как в хоровом варианте (на торжествах, общественных праздниках), так и в одноголосом (монодийном). Именно в жанре монодийной мелической поэзии творили Алкей, Сапфо, Анакреонт.

Эрот, так часто встречающийся у Анакреонта, для поэта – мучитель, но в насылаемых им мучениях нет трагизма. Просто поэт стар и сед и, как ни увлекайся он прекрасной юностью, Эрот улетает прочь:

«Ввысь на Олимп
Я возношусь
   На быстролетных крыльях.
Нужен Эрот:
Мне на любовь
   Юность ответить не хочет.
Но увидав,
Что у меня
   Вся борода поседела,
Сразу Эрот
Прочь отлетел
   На золотистых крыльях».

(перевод Г.Церетели)

Сочетание преклонного возраста и любви становится источником не столько пессимизма, сколько иронической игры. Поэт как бы глядит на себя со стороны – на свои поредевшие кудри, погасшие глаза – и вместе с юными возлюбленными посмеивается над собой:

«Бросил шар свой пурпуровый
Златовласый Эрот в меня
И зовет позабавиться
   С девой пестрообутой.
Но, смеяся презрительно
Над седой головой моей,
Лесбиянка прекрасная
   На другого глазеет.

(перевод В. Вересаева)

(Примечание 20 лет спустя: под «лесбиянкой» тут, естественно, подразумевается просто жительница острова Лесбос, название которого стало именем нарицательным всего лишь в связи с творчеством одной из самых известных его уроженок, Сапфо, - вот так вот парадоксально и непостижимо возникает слава, особенно недобрая слава. Кроме того отметим, что Эрот зовёт поэта позабавиться именно с девой – чуть более подробно об этом в следующем посте.)    

Поэзия перестаёт быть исповедью: поэт настолько ясно осознаёт своё «я», что может уже по желанию изменить его в стихах, нарисовать свой нарочитый образ, и этот образ начинает жить независимо от самого автора.

Значительное место в творчестве поэта занимают и вакхические напевы:

«Принеси мне чашу, отрок, - осушу её я разом!
… И тогда, объятый Вакхом, Вакха я прославлю чинно».
(перевод Г.Церетели)

Несчастный старец пытается, кажется, заглушить с помощью Эрота и Вакха страх неотвратимо приближающейся смерти, мрак небытия, ужасы глубин Аида:

«Сединой виски покрылись, голова вся побелела.
Свежесть юности умчалась, зубы старчески слабы.
Жизнью сладостной недолго наслаждаться мне осталось.
Потому-то я и плачу – Тартар мысль мою пугает!
Ведь ужасна глубь Аида – тяжело в нее спускаться.
Кто сошел туда – готово: для него уж нет возврата».
(перевод Г.Церетели)

Лирика Анакреонта и её основные мотивы оказали большое влияние на творчество многих поэтов позднейших времён. Его именем назван жанр лёгкой жизнерадостной лирики – анакреонтическая поэзия – распространённый в европейской литературе эпохи Возрождения и Просвещения. Образцом анакреонтической поэзии служил сборник стихов «Анакреонтика», создаваемый в подражание Анакреонту в разное время, начиная с эпохи эллинизма вплоть до конца античности, и ошибочно ему приписываемый до XIX века. Вообще, пока существовала греческая поэзия, от лица Анакреонта сочинялись песни. Образ старика – охотника выпить и насладиться любовью – как нельзя лучше пришёлся впору наивной «философии наслаждения», распространившейся повсеместно, когда человек оказался всего лишь подданным монархии или огромной империи. «Жизнь коротка, спеши пользоваться ею; счастье не в богатстве, а в радостях; Эрот – ребёнок, шалун, мучитель, но без него радостей нет» - вот нехитрые темы этих песен.

«Мне говорят девицы:
«Анакреонт, ты – старец!
Вот зеркало, - вглядись-ка:
Чело, как череп голый!
Волос нет и в помине!»  
«Есть волосы иль нет их,
Про то я знать не знаю.
Одно я знаю твердо!
Чем ближе старец к смерти,
Тем с большей страстью должен
В любви искать услады».

В «Анакреонтике» вакхические мотивы занимают так же много места, как и любовная лирика или рассуждения о мимолетности земной жизни. Вслед за Анакреонтом его подражатель (или, скорее, продолжатель традиционных направлений творчества поэта) восклицает:

«Богами заклинаю,
Позволь мне выпить, выпить
Одним глотком всю чашу.
Хочу, хочу безумства!»

Здесь невинное и вполне миролюбивое безумство от красного вина противопоставляется безумию кровопролития:

«Безумствовал когда-то
Геракл, махая грозно
Ифитовым колчаном
И смертоносным луком.
…Меч острый потрясая…
А я в руках имея
Не меч, не лук, но чашу,
Венком чело украсив,
Хочу, хочу безумства!»

Вино для автора – источник радости, противник печали и тяжёлых размышлений, добрый товарищ в весёлой пирушке, союзник в любовных утехах, надёжный друг в горести:

«Будем пить вино беспечно,
Будем песнью Вакха славить…
Вакха, что сжился с Эротом…
Он рождает Опьянение,
Он кладёт конец Печали,
Убаюкивает Горе.
Пусть же смешанную брагу
Отрок нежный нам приносит!
От нее бежит страданье…»

Безымянные авторы достигали и разнообразия, и изящества, а порой и подлинной поэтичности:

«…Напиши, художник славный,
Царь родосского искусства,
Напиши мою подругу
По словам моим, заочно.
Ты волну кудрей сначала
Положи иссиня-чёрных,
Нежных и, коль воск позволит,
Ароматом напоенных».
(все отрывки из сборника «Анакреонтика» в переводе Г.Церетели)

Недаром эти анакреонтические стихотворения были тем первым из наследия греческой лирики, что узнала, полюбила и чему стала подражать новоевропейская поэзия.

Свободомыслие, а иногда и политическое вольнодумство, эпикурейское жизнелюбие, беспечность, земные радости, вино, любовь – основные темы анакреонтической поэзии.
Анакреонтические стихи писали во Франции поэты «Плеяды», Шенье, Вольтер, Парни, Беранже; в Германии – Глейм, Лессинг; в России – Кантемир, Ломоносов, Богданович, Державин, Муравьев, Батюшков, Гнедич, Рылеев, Пушкин и многие другие. Следует различать, однако, виды анакреонтических стихотворений: переводы из самого Анакреонта или «Анакреонтики», откровенные подражания поэту или же стихи в стиле Анакреонта.

Русские поэты переводили Анакреонта чрезвычайно много, начиная с А.Д. Кантемира, который в 1736-1742 гг. перевёл все стихи, приписывавшиеся в то время Анакреонту. Перевод был сделан с греческого оригинала и в рукописи отправлен в дар Елизавете Петровне. Однако опубликован этот труд впервые был лишь в 1868-м году. А в 1794-м архитектор и поэт Н.А. Львов перевёл с подстрочника и издал все «оды Анакреонта» с параллельным греческим текстом.

М.В. Ломоносов включил анакреонтические стихотворения в свою оду «Разговор с Анакреонтом», где каждой «оде Анакреонта» противопоставлен ответ самого Ломоносова.
Поэт и переводчик И.Ф. Богданович (1743-1803) переводил «Анакреонтику», принимая её за произведения самого Анакреонта.

(Примечание 20 лет спустя: отметим этот «испорченный телефон», когда часто какие-то произведения, а то и просто соображения, приписываются тому или иному автору исключительно по аналогии, но зато впоследствии становится чрезвычайно сложно отделить первоисточник от более поздних приписок. Подобные искажения первоисточника – или, как модно сейчас говорить, мутация мемов - самая распространённая вещь в мировой культуре.)

Г.Р. Державин обходился с «Анакреонтикой» весьма вольно (ведь и сами безызвестные создатели сборника запросто обходились с Анакреонтом): в его стихах встречаются и переводы, и подражания, и переиначивания древних стихов с упоминанием лиц, современных Державину, к примеру для сравнения:

Отрывок стиха из «Анакреонтики» Отрывок из оды «К лире» Державина
Хочу я петь Атридов,
Хочу я славить Кадма,
И барбитона струны
Рокочут про Эрота.
Переменил я струну
И перестроил лиру,
И стал Геракла славить,
Но лира отвечала
Мне песней про Эрота.
Петь Румянцева сбирался,
Петь Суворова хотел;
Гром от лиры раздавался,
И со струн огонь летел…
Так не надо звучных строев,
Переладим струны вновь:
Петь откажемся героев,
А начнем мы петь любовь.

Среди ряда переводов анакреонтических стихотворений у Державина имена из греческой мифологии – Купидон, Афродита – заменены славянскими: Лель, Лада.

Несмотря на многочисленность русских переводчиков Анакреонта, самыми известными переводами являются, разумеется, стихотворения Пушкина:

«Что же сухо в чаше дно?
Наливай мне, мальчик резвый,
Только пьяное вино
Раствори водою трезвой.
Мы не скифы, не люблю,
Други, пьянствовать бесчинно;
Нет, за чашей я пою
Иль беседую невинно».


Пушкин обращается к анакреонтической поэзии с самых лицейских лет (стихотворение «Гроб Анакреона») и далее в течение длительного периода. Однако великий поэт по-иному осмысливает наследие античного лирика: в посланиях Пушкина к друзьям традиционные анакреонтические мотивы окрашиваются в оппозиционно-политические тона. В одном ряду с Вакхом и Кипридой поэт воспевает свободу. Вместе с тем в некоторых его стихах «анакреонтика» углубляется до подлинного проникновения в дух античности. Образец этому – стихотворение «Торжество Вакха» (1818), которое представляет существенный шаг вперёд по сравнению даже с таким замечательным стихотворением Батюшкова этого цикла, как «Вакханка».

Из всего наследия Анакреонта больше всего повезло «молодой кобылице» - это стихотворение переводили практически все переводчики античного лирика: Пушкин, Львов, Церетели.

«Кобылица молодая, бег стремя неукротимый,
На меня зачем косишься? Или мнишь: я - не ездок?
Подожди, пора настанет, удила я вмиг накину,
И, узде моей послушна, ты мне мету обогнешь.
А пока в лугах, на воле ты резвишься и играешь:
Знать, еще ты не напала на лихого ездока!»

(перевод Г.Церетели)

Чувствуется иносказание, игривый подтекст. По-иному предстаёт перевод Пушкина:

«Кобылица молодая,
Честь кавказского тавра,
Что ты мчишься, удалая?
И тебе пришла пора;
Не косись пугливым оком,
Ног на воздух не мечи,
В поле гладком и широком
Своенравно не скачи.
Погоди; тебя заставлю
Я смириться подо мной:
В мерный круг твой бег направлю
Укороченной уздой».


Творческое наследие Анакреонта оказало несомненное и весьма значительное влияние на развитие всей европейской поэзии в Новое время. Анакреонт остался в веках самым знаменитым «поэтом любви» не только для греков, но и для всех народов.

Profile

kapetan_zorbas
kapetan_zorbas

Latest Month

August 2017
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner