?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Рассмотрим теперь второе коренное противоречие Евангелию – описание в романе юности Иисуса. Ни у одного из евангелистов таких сведений нет – Казандзакис наделяет жизнь Иисуса событиями юности исходя лишь из своей писательской фантазии.

С ранних лет Иисус осознает, что он не такой, как другие. Странные сны ему снятся: рыжебородый разбойник со своей шайкой карликов гоняется за ним, с диким хохотом целует. А еще стоит юноше лишь подумать о женщине, лишь взглянуть с восхищением на проходящую мимо красавицу Магдалину, как страшная боль пронзает его мозг – такая боль, что несчастный теряет сознание, падает на землю, бьется в судорогах:

«…δέκα νύχια καρφώθηκαν στό κεφάλι του, δυό μανιασμένες φτέρουγες καταχτύπησαν αποπάνω του καί τού σκέπασαν σφιχτά τά μελίγγια». /σ.33/ *

(Десяток когтей вонзился в голову и пара крыльев яростно захлопала над ним, сильно стиснув виски.)

Юноша уже привык к тому, что каждый раз, когда он уже готов испытать самые обычные человеческие удовольствия – поесть, поспать, повеселиться в кругу друзей – немедленно на него набрасываются и терзают «νύχια τού Θεού» – «когти Божьи». Страшный образ, несомненно, с намеком на библейского голубя – воплощение Святого Духа.

Забегая вперед, не могу не отметить, что порой образ Бога Отца в романе Казандзакиса странен, необычен и ужасен – неудивительно, что Церковь не могла с этим мириться.

Так, например, в пустыне истощенному голодом, измученному искусителем Иисусу видится Бог в образе гигантской змеи, в пасть которой падает несчастный комочек – куропатка. «΄Η ψυχή τού ανθρώπου» (душа человеческая!) – догадывается Иисус. И тут исполинская пасть разверзается перед ним: «τό κατωσάγουνό του ή γής, τό πανωσάγουνό του ό ουρανός » (и нижняя ее челюсть – земля, а верхняя – небо), и он чувствует, что движется прямо в эту пасть. Бог ждет его жертвы.

Итак, выше уже было сказано, что в романе Иисус с ранних лет предчувствует свою великую миссию и связанные с ней страдания. Как любой человек, юноша пытается избежать страданий, уклониться от возложенной миссии. Быть грешником, пасть на самое дно, ниже некуда – именно с такой целью он, сын плотника (не по крови, но по положению в обществе) и сам плотник, изготовляет кресты, на которых римляне распинают неугодных бунтарей-иудеев. Это, видимо, одна из самых оскорбительных для Церкви подробностей сюжета. Но можно и под другим углом зрения рассматривать описанное: Бог позволяет юному Иисусу опуститься на самую низшую ступень общественной лестницы в глазах окружающих, чтобы затем дать ему возможность вознестись – не благодаря положению, богатству, власти, но одной лишь великой силой Духа. Бог испытывает Того, кого любит.

И вот, наконец, подходим вплотную к самому важному противоречию – собственно к Последнему Искушению, Искушению на Кресте:

«Σέ μιά βίαιη αστραπή άπλωσε τό πνέμα τού Πόνηρού μπροστά από τά λιποθυσμένα μάτια τού Σταθρωμένου τό πλανερό όπαμα μιάς γαλήνιας, ευτυχισμένης ζωής».

(Стремительно, словно вспышка молнии перед угасающим взором Распятого пронеслось посланное Лукавым духом соблазнительное видение спокойной семейной жизни.)

Главы этого сложнейшего романа, посвященные Последнему Искушению, особенно загадочны, особенно трудны для вдумчивого читателя. Они представляют собой некую фантасмагорию, в которой, порой, и сами герои не различают – где сон, где явь, и когда кончается одно и начинается другое.

Иисусу, находящемуся на Кресте, теряющему сознание, является весьма странный «Ангел-Хранитель»: с зелеными крыльями, влажным игривым взглядом. Он объясняет, что все случившееся – лишь сон. Это Бог заменил настоящее испытание мнимым, во сне. А дальше – чудесная жизнь, в которой Иисус возделывает виноградник, хлебопашествует, плотничает, имеет двух любящих преданных жен – сестер Марию и Марфу – и целую огромную ораву детишек, рожденных сестрами. Он уважаем, обожаем своей семьей и вполне счастлив. Он с усмешкой мудрого зрелого человека вспоминает о «великих» устремлениях и порывах молодости, о своем безумном желании спасти мир. Теперь все это кажется ему лишь юношеской гилью. Вот он где, Бог – на земле, в семье, рядом с женщиной и детьми. Вот в чем подлинное спасение. И заживают, рубцуются на руках и ногах старые раны – уже и незаметны почти. Вот только «ангел-хранитель» принял образ мальчишки-арапчонка и не отходит ни на шаг всю жизнь. Не пускает к Иисусу старых знакомцев, не позволяет вспоминать и задумываться. Вот только Мария видит сон, что все ее счастье – сон. Вот только какие-то робкие ростки всходят в Его душе, да иногда какая-то горечь… О чем? о ком? Он и сам не знает, а лишь попытается вспомнить – тут-как-тут «арапчонок». И объяснит – мол, пустое все. И все же не доглядел «ангел-хранитель»: на старости лет являются к Иисусу потрепанные старикашки – бывшие апостолы. Их жизнь пропала, их душа пропала – и в этом они обвиняют Иисуса: в отступничестве, в предательстве, в том, что соблазнил их мечтой о спасении мира, поманил безумной надеждой, а потом надежду эту отнял. А «ангел-хранитель»… Да не ангел это вовсе – Сатана!

Но тут Иисус возвращается к действительности.   

Помимо описанных коренных противоречий Евангелию, имеется немало, казалось бы, менее важных, но все же достаточно значительных для того, чтобы сделать книгу в целом неприемлемой для христианской церкви.

Так, в романе содержится прямой намек на извращение учения Христа апостолами и, как следствие, апостольской Церковью. Вот как один из учеников Иисуса понимает свою задачу:

«Твой долг, Учитель, как о том говорят и пророки, – умереть, а наш долг – жить, дабы не пропали сказанные тобой слова, дабы утвердили мы их в новом Святом Писании, установили законы, возвели наши синагоги (читай: новые храмы, церкви – примечание мое), избрали наших первосвященников, фарисеев да книжников».

Иисус приходит в ужас: « Έτσι σταυρώνεις τό πνέμα…!» (Так ты распинаешь дух!) Ученик отвечает, что только так дух и можно сохранить. «Μά δέ θά ‘ναι πιά λεύτερο, δέ θά ‘ναι πνέμα!» – восклицает Христос. (Но он не будет больше свободным, не будет духом!)

«Достаточно, что он будет похож на дух. – Δέν πειράζει, θα μοιάζει σάν πνέμα. – Для этого нам работы хватит, Учитель», – отвечает один из будущих основателей христианской Церкви.

Здесь явно просматривается общая с Достоевским (Легенда о Великом Инквизиторе) мысль о подмене институтом Церкви духа христианства во имя власти Церкви над душой человека.

Несложно усмотреть также параллель с современной Церковью и критику на ее основы, так что в реакции ее владык на роман и автора, о которой будет сказано далее, нет, по существу, ничего неожиданного. Скорее – иной реакции нельзя было и ожидать.

Единство содержания и формы романа

Было бы совершенно неверным считать, что роман Казандзакиса – лишь авторское литературно-художественное истолкование Евангелия, так сказать, одна из версий.

«Последнее искушение» – сложнейшее по своей проблематике, многопластовое произведение. Это – роман-сфинкс, полный загадок. Глубине его содержания отвечает невероятное совершенство формы, красота языка, его образность и уникальность.

Мир, созданный на страницах романа, буквально «дышит» – он живой, выпуклый, он полон движения, запахов и звуков. Великий, огромный, бескрайний, чувственный мир. Это «Божий мир», рожденный для человека, и, казалось бы (как и было задумано Создателем), для его счастья.

Иногда он похож на мир Ветхого Завета:

Κοίταζε τήν Ιερουσαλήμ, όχι τή σημερινή, τήν προσκυνημένη, τήν πορνεμένη, παρά τή μελλούμενη άγια Ιερουσαλήμ, μέ τίς εφτά θριαμβευτικές καστρόπορτες, μέ τούς εφτά φύλακες αγγέλους, μέ τούς εβδομήντα εφτά λαούς τής γής πεσμένους μπρούμυτα στά πόδια της. Άγγιζε ό μελλοθάνατος τό δροσερό κόρφο τής μελλούμενης Ιερουσαλήμ, κι ό θάνατος αφανίζουνταν, ό κόσμος γλύκαινε, στρογγύλευε, γέμιζε τή φούχτα του.

«…он… смотрел на Иерусалим, но не на нынешний – женщину, пребывающую в покорстве и блуде, а на грядущий Иерусалим: святую, с семью триумфальными крепостными вратами, с семью ангелами-хранителями, с семьюдесятью семью народами всего мира, простершимися ниц перед ее стопами. Смертник касался дарующей свежесть груди той женщины, которая есть грядущий Иерусалим, и смерть исчезала, мир полнился наслаждением, становился округлым, заполнял его изогнутые ладони».

Здесь мы встречаем характерное для библейских книг сравнение города с женщиной.

Однако чаще мир Казандзакиса отличается от библейского: он красочнее, полнее, предметней.

В нем являются ангелы и пророки, бродят призраки и духи, сатана и даже порой сам Бог.

А люди пребывают в труде и хлопотах, спорят до хрипоты о настоящем и будущем, едят, пьют, предаются любви. Но и убивают, но и распинают…

Бог создал пищу для человека, и человек наслаждается едой, особенно, если он голоден. Вот как описывается одна из трапез Иисуса в романе:

«Сын Марии устроился на корнях старой маслины и спокойно принялся за еду. Как приятен был этот хлеб, как свежа вода, как вкусны данные старухой маслины с мелкими косточками, мясистые, словно яблоки! Он медленно жевал, ел и чувствовал, как его тело и душа соединяются друг с другом, становясь в этот час единым целым, вкушают едиными устами хлеб, маслины, воду, радуясь и насыщаясь вдвоем».

Здесь скромная трапеза человека, испытывающего голод, не только приносит ему чувственное удовольствие, но имеет и духовный смысл, ибо путник принимает хлеб, необходимый ему для поддержания сил, как дар Божий.

А сколько разнообразных запахов в этом мире! Осенняя земля пахнет виноградной листвой и перезревшими гроздьями. Пологий холм у озера с наступлением вечера благоухает тимьяном и опавшими на землю маслинами. Вокруг верблюжьего каравана воздух пропитан пряностями и благовониями далеких стран.

Но вот человеческие запахи… Они совсем другие – тошнотворные запахи пота, мускуса, похоти. Невыносимые, «козлиные», вносящие дисгармонию в благоуханную атмосферу мира природы.

А какими красками играет, светится, переливается Божий мир!

Утренние краски – нежные, прозрачные, светлые, легкие:

«Έλαμπε τό πρωί απάνω στή λίμπη τής Γεννησαρέτ. Λιαντράνιζαν τά νερά της στό πρωινό φώς, λασπερά στούς όχτους, από τά χώματα πού ‘χαν κατεβάσει οί νυχτερινές βροχές, πιό πέρα γαλαζοπράσινα, πιό πέρα ακόμα άσπρα τού γαλάτου». /σ.110 /

(Утро светилось над Геннисаретским озером. В утреннем свете поблескивала на солнце вода, у самого берега мутная от земли, нанесенной ночным дождем, чуть дальше – молочно-белая).

Казандакис называет утро невинным, словно только что вышедшим из Божьих рук: «…έπεφτε απάρθενο, σά νά πρωτόβγαινε από τά χέρια τού Θεού, τό πρωί απάνοστή λίμπη…»

Вечерние краски – совсем иные: они сверкают позолотой и постепенно меркнут:

«Ό ήλιος έλεγε νά βασιλέψει. Μάκριναν οί ίσκιοι, αραίωσαν οί διαβάτες, έπεφτε τό δειλινό απάνο στά δέντρα καί τά χώματα καί τά χρύσωνε. Καί τά νερά τής λίμνης είχαν σαστίσει. Σέ κάθε παίξιμο τού ματιού μετάλλαξαν όψη – κοκκίνιζαν, γίνουνταν μενεξελιά ανοιχτά, σκούρεναν».

(Солнце начало клониться к закату. Тени стали длиннее, …вечер опускался на деревья и на землю, покрывая их позолотой, а воды озера пришли в смятение, с каждым мгновением меняя цвет: алели, становились светло-лиловыми, темнели).

И вот уже опускается ночь – ή μαύρη θυγατέρα τού Θεού μέ τά καραβάνια της τ’ άστρα – «черная дочь Божья со своими караванами-звездами». Величественный и поэтичный образ.

Мир беспрерывно меняется, он может быть прекрасен, но может быть и мрачен:

«Τήν άλλη μέρα, ένας ήλιος, κόκκινος τού αιμάτου, θυμωμένος, ζωσμένος μέ σκοτεινό ανεμόχολο, πήδηξε από τόν άμμο. Αγέρας καυτός σηκώθηκε προσηλιακά από τόν έρημο, μαύρισε ό κόσμος ».

(На другой день яростное кроваво-красное солнце в темном венце взметнулось из песка. Горячий ветер подул с востока из пустыни. Мир покрылся мраком).

Но как бы то ни было, какие бы изменения не происходили в природе, для героя романа – Иисуса – Бог пребывает в этом мире неотлучно:

«Ένιωθε νά κυκλώνεται ολούθε από τήν πνοή τού Θεού. Φυσούσε απάνο τού, πότε ζεστή καί καλοπροαίρετη, πότε άγρια, δίχως έλεος. Σαύρα, πεταλούδες, μερμήγκια, Κατάρα, όλα Θεός».

(Всюду вокруг он чувствовал дыхание Божье, проносившееся над ним то тепло и доброжелательно, то яростно и беспощадно. Ящерица, бабочки, муравьи, Проклятие – все было Богом).

Profile

kapetan_zorbas
kapetan_zorbas

Latest Month

November 2017
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner