О содержании журнала

К настоящему моменту в этом журнале читатель может ознакомиться со следующими произведениями Никоса Казандзакиса, никогда прежде не переводившимися на русский язык:

·         роман «Братоубийцы»
·         полностью адаптированная для современного театра грандиозная пьеса «Будда»
·         философское эссе «Аскетика»
·         пьесы «Комедия», «Курос», «Христофор Колумб», «Мелисса»
·         1-я глава романа «Капитан Михалис»
·         синопсис поэмы «Одиссея»
·         диссертация «Фридрих Ницше и философия государства и права»
·         заметки Казандзакиса о его путешествиях по России, Италии, Испании, Греции, Японии, Китаю и Англии
·         переводы критических и биографических материалов о Казандзакисе и его работах
·         дипломная работа автора блога, посвящённая «Последнему Искушению»
·         фрагменты романа «Путешественник и сирены», сюжет которого вольно обыгрывает  творческий путь Казандзакиса
·         цикл "Грекомания", изначально посвящённый крупнейшим писателям первой половины ХХ века, возродившим интерес к современной Греции, но теперь разросшийся до серии очерков о греческой литературе от архаики до современности
·         заметки о других литераторах, так или иначе связанных либо с Казандзакисом, либо с Грецией в целом
·         фотоотчёты о посещении автором блога мест, связанных с Казандзакисом (острова Крит, Эгина и т.д.)
·         культурологический фото-очерк "Ирландские записки", связанный с посещением автором блога Изумрудного острова

Все эти и другие работы можно найти по соответствующим тегам слева.
Копия журнала расположена по адресу: https://kapetan-zorbas.dreamwidth.org 

Испанское искусство в московском музее

Побывав на днях на выставке испанских художников конца XIX – начала ХХ века, проводимой небольшим, но чрезвычайно уютным и стильным Музеем русского импрессионизма в Москве, хочу вдогонку продублировать здесь свой старый пост от 2016 года об одном из моих самых любимых живописцев. Кстати, на указанной выставке представлены работы не только Сорольи, но и многих других интереснейших мастеров, привезённые из музеев со всей Испании. Всегда приятно, когда в твой город ненадолго заглядывает (пусть и фрагментарно) целая страна, потому настоятельно рекомендую посетить эту выставку всем ценителям. Официальный сайт выставки http://spain.rusimp.su/


Мимоходом о репрессивной педагогике, неадекватности и расчленёнке

В свете недавней дичайшей питерской резни бензопилой и открывшегося широкой публике психологического портрета подозреваемого я как человек, некогда проработавший определённое время в сфере образования, не могу продолжать спокойно смотреть на незыблемость отечественных педагогических традиций в высшем образовании, которые часто поощряют и усиливают отмечаемые у подозреваемого психические качества, а именно нарциссизм, мессианство, чувство собственной непогрешимости, неадекватность в коммуникативных процессах. Поскольку это жуткое происшествие затронуло меня на каком-то личном уровне, то свои сумбурные размышления об отечественной педагогике попробую обрисовать исключительно на личных примерах.

Collapse )

Пейзажи Пелопоннеса, часть 2: Коринф

Обосновавшись в Ксилокастро, я не мог не наведаться в располагающийся от него в часе езды на автобусе Коринф, номинально один из древнейших греческих, а значит и европейских городов. Но это именно номинально, поскольку периодические опустошения, причинённые ему как завоевателями, так и регулярными и разрушительными землетрясениями привели к тому, что современный Коринф с древним роднит лишь громкое имя да географическое расположение. Нынешние греческие города вообще предельно неживописны, являя собой сплошное нагромождение малоэтажных бетонных коробок, но даже по таким меркам сегодняшний Коринф особенно уныл. Я долго пытался найти в центре города хоть какую-нибудь симпатичную локацию, достойную быть сфотографированной на память, но ничего лучше вот такой вот пешеходной улочки с кафешками, исполненными в национальных цветах, не нашёл.

Беспощадность времени и приносимых им перемен не знает границ, ибо некогда Коринф снискал себе славу одного из блистательнейших полисов Эллады, удостаиваясь эпитетов вроде «богатый» или «цветущий» ещё в «Илиаде». Откуда же на местных свалилось такое богатство? Из уникального месторасположения.

Collapse )


Пейзажи Пелопоннеса, часть 1: Ксилокастро

Трудно сосчитать, сколько же раз мне довелось побывать в Греции – кроме того, что редко какой год выдаётся без посещения этой благословенной страны. Однако с течением времени, в своей стремительности всё явственнее подчёркивающим скоротечность жизни и приносимых ею радостей, на некогда само собой разумеющиеся вещи начинаешь смотреть под совершенно иным углом, в контексте именно такой скоротечности, осознавая, что мало за что в этой жизни ты можешь ручаться. Потому с первым появлением в иллюминаторе самолёта типично греческого пейзажа – рыжеватой выжженной земли, редких зеленоватых рощ, невысоких деревьев, лениво катящего свои воды синего моря и заливающего всё и вся солнца – к горлу натурально подкатывает ком. Боже, я снова здесь, снова в окружении этих моих неизменных спутников. И во мне словно пробуждается ребёнок или Зорбас: как же можно не замечать или совершенно будничным тоном рапортовать о появлении перед глазами такого чуда, такой красоты! Особенно если летишь из края бесконечной зимы. Я настолько погружён во внутренний восторг, что в аэропорту бреду словно во сне и чуть было не сажусь не в тот поезд – Афины не самый удобный для иностранца город, потому, если совершенно точно не спланировал по картам своё путешествие загодя, то на местности никаких толковых указателей не обнаружишь.

В этот раз целью своего паломничества я выбрал Пелопоннес, по каким-то неведомым мне причинам наименее облюбованный иностранными туристами край Греции. И если Грецию можно назвать колыбелью всей европейской цивилизации, то Пелопоннес – колыбелью самой Греции. Этот факт я усвоил ещё в бытность студентом, при первом посещении знаковых мест полуострова – по обмену между министерствами образования Греции и России, совместными усилиями коих была организована чрезвычайно насыщенная программа для будущих преподавателей эллинской культуры. Но вот за итоговую эффективность этой программы не поручусь: из числа моих непосредственных знакомых по той программе ныне греческой культурой и пейзажами живу я один.

Collapse )


«Последнее искушение» как религиозный роман

(предлагаю мой перевод главы 26 второго тома книги Politics of the Spirit, написанной Питером Бином, переводчиком ряда работ Казандзакиса, включая «Последнее искушение», на английский язык; избранные главы из обоих томов этого монументального путеводителя по творчеству писателя можно найти здесь по тегу «Политика духа»; цитаты из «Последнего искушения» даны в переводе Олега Цыбенко)

«В чём суть любви? Среди идей и тел жаждать единения с невидимым». (Из письма Казандзакиса Мицотакису)

Collapse )

Гомер, Джойс и Казандзакис: Одиссея и Одиссеи

Два с половиной года назад, предваряя публикацию в этом журнале синопсиса гигантской поэмы Никоса Казандзакиса «Одиссея» (современного продолжения гомеровского эпоса), я написал небольшую работу, что-то вроде вступительного слова к синопсису. Название этой работы, указанное в заголовке настоящего поста, вполне исчерпывающе описывает её содержание. Поскольку вариться в собственном соку не слишком правильно хотя бы по причине того, что чисто субъективно уже не можешь понять, в верном ли направлении движешься, я отправил это исследование, пожалуй, по самому подходящему адресу — на международный творческий конкурс «Гомер», проводимый некоммерческим (что мне импонирует) литературным журналом «Девять муз». И совсем недавно жюри подвело итоги конкурса.

Результатом своего участия в указанном конкурсе я хочу поделиться вовсе не из какого-то хвастовства. Просто сейчас километровые опусы обо всём на свете выкладывают все кому не лень, однако ценность таких опусов может определяться лишь мнением беспристрастных и компетентных в соответствующей теме незнакомцев. Потому я весьма признателен организаторам и жюри за высокую оценку, а читатели моего журнала, которых прежде могло смутить обилие букв по не самой злободневной теме (уж не очередной ли городской сумасшедший графоманит?), теперь могут смело знакомиться с моими литературоведческими изысканиями по причине наличия определённой сертификации. Найти указанную работу в этом журнале можно по тегу «Одиссея» — этим тегом отмечены всего пять постов: собственно, «Гомер, Джойс и Казандзакис» (в двух частях) и синопсис «Одиссеи» Казандзакиса (в трёх частях). С полным списком лауреатов эллинистического конкурса «Гомер» можно ознакомиться по ссылке https://writercongress.wordpress.com

Фильм «Форрест Гамп» как энциклопедия американской музыки

На волне заслуженных славословий в адрес действительно замечательного фильма «Однажды в Голливуде» мне бы хотелось рассмотреть некоторые особенности, пожалуй, самой известной кинокартины из тех, что скрупулёзно воссоздают атмосферу легендарных 60-х. «Форрест Гамп» уникален во многих отношениях, в частности чрезвычайной лёгкостью его восприятия при том, что картина Земекиса (как и отчасти новый фильм Тарантино) на самом деле чудовищно плотная в информационном плане — по ней запросто можно изучать как политическую историю США второй половины ХХ века (в основном, в разрезе многочисленных покушений на видных общественных деятелей), так и культурную. Но всё это совершенно не заслоняет магистральную тему, по-прежнему цепляющую зрителей, что могут быть равнодушны к политическим или культурным реалиям того времени. Кстати, у Тарантино этот момент не получился, и те, кому совершенно неизвестна трагедия Шэрон Тейт, его фильмом здорово разочарованы. Однако в настоящем посте речь пойдёт о музыке, без которой немыслим ни один фильм, что ставит задачу воссоздать атмосферу эпохи, в которой музыка играла беспрецедентно огромную роль. И в этом аспекте «Форрест Гамп» вне конкуренции: музыки в этом шедевре настолько много (ближе к середине фильма один хит сменяется другим практически без какой-либо паузы), что это дало повод некоторым критикам даже посетовать на чрезмерность данного компонента. В самом деле, при желании внимательный слушатель может увидеть в картине Земекиса самую настоящую музыкальную энциклопедию. 

Collapse )

Некоторые соображения касательно качества современных переводов

В последние годы, просматривая современные англоязычные сериалы и издаваемые в России книги нехудожественного направления, я всё чаще обращаю внимание на то, на что любой зритель или читатель обращать внимание не должен в принципе. Речь о многострадальной профессии переводчика, где лучшей похвалой – как и в ремесле, например, спортивного арбитра – является незаметность. И, как и в случае со спортивным арбитром, если при просмотре фильма или прочтении книги невольно отмечаешь исключительно огрехи соответствующего обсуживающего персонала, то это означает лишь то, что персонал этот неважно выполнил свою работу. 

Collapse )

Грекомания. Очерк 7: Софокл (традиционный бонус-послесловие)

Величие драматургии Софокла, разумеется, далеко не исчерпывается теми смыслами, что рассматривались выше в двух его основных работах. Вдумчивый читатель может найти, например, зачатки своего рода буддизма в «Аяксе», когда Одиссей после гибели грозного недруга меланхолично отмечает:

… Горюю об Аяксе,

Пусть он мой враг, — он истинно несчастен,

Постигнутый тяжелым помраченьем.

Его судьба… моя, — не все ль одно?

Я думаю: мы все — живые люди —

Лишь призраки, одни пустые тени!

Вечно актуальной видится полемика между прямодушным и открытым Неоптолемом и беспринципным Одиссеем в «Филоктете», причём автор не выносит со своей стороны никаких моральных оценок, словно оставляя зрителю-читателю право самому определить победителя в этом споре. Благородному Софоклу вроде бы однозначно должен быть симпатичен Неоптолем, однако его Одиссей не менее убедителен, озвучивая кредо политика, неизменное во все времена:

О сын Ахилла, в юности и я

Не скор был на язык и скор на дело.

Но опытнее стал и понял: в мире

Не действия всем правят, а слова.

Тогда как Неоптолем придерживается той философии, что вскоре будет развита стоиками:

Не дивлюсь я его горемычной судьбе:

Злые беды страдальца, коль здраво сужу,

От бессмертных исходят, — наслала же их

Хриса, чьи беспощадны возмездья. И то,

Что поныне, беспомощный, бедствует он, —

Тоже воля богов…

За препарированием текстов Софокла с точки зрения их идейного содержания можно позабыть и о выдающихся поэтических талантах драматурга, особенно ярко проявляющихся при описании родного Софоклу Колона:

Звонко здесь соловей поет

День и ночь, неизменный гость,

В дебрях рощи зеленой,

Скрытый под сенью

Плюща темнолистного

Иль в священной густой листве

Тысячеплодной

И вечно бессолнечной,

Зимним дыханием

Не овеваемой,

Где вдохновенный

Блуждает восторженно

Вакх-Дионис,

Провожаемый хором

Бога вскормивших богинь.


В следующий раз такое неотразимое сочетание остросюжетности, динамизма, щедрой россыпи самых различных философских концепций и поэтической образности найдёт своё воплощение лишь в творчестве Шекспира. И лишнее тому подтверждение – обилие как театральных постановок, так и художественных фильмов, осмысливающих или даже переосмысливающих наследие Софокла не в пример чаще творчества остальных древнегреческих драматургов. Об этом моменте хотелось бы сказать отдельно.

В связи с прозрачностью основного посыла «Антигоны», её постановка не представляет больших проблем – если не хочешь слепо следовать первоисточнику и ставить строго античную трагедию, то тогда при неизменности главной темы (столкновение индивидуума с властью и послушным большинством) знай себе заменяй древние реалии современными, как и поступали режиссёры, например, середины ХХ века, нередко изображая Антигону активисткой антифашистского подполья. Но вот с адекватным переносом в современные реалии «Царя Эдипа» дело категорически не задаётся. Совершенно невразумительной выглядит кинематографическая постановка восхваляемого критиками Пазолини, где режиссёр пытается скрестить современное фрейдистское видение мифа об Эдипе с дотошным воспроизведением биографии софокловского Эдипа (без привязки к одному конкретному эпизоду, как рекомендует Аристотель) в каких-то африканских декорациях. И склейка между двумя этими Эдипами весьма топорна и притянута за уши, и псевдо-древние костюмы жутко нелепы (Сфинкс так вообще словно вылез из кружка художественной самодеятельности), и актёрская игра местами совершенно невразумительна (эпизод с убийством Лая без смеха смотреть невозможно), но самый главный недостаток картины – она просто очень скучная, чего никак нельзя сказать о первоисточнике.

(кадры из фильма Пьера Паоло Пазолини «Царь Эдип»; для тех, кто не понял: невразумительное чучело справа – тот самый грозный сфинкс)

Не лучше обстоят дела и с театральными постановками. В одной из последних, режиссера театра им. Вахтангова Римаса Туминаса, попытки осовременить «Царя Эдипа» куда серьёзнее, чем у Пазолини.


Здесь много продвинутых фишек, все кричат, кривляются и носят модные одёжи, но по сути на переодевании персонажей всё супер-новаторство и заканчивается. Воля ваша, но есть что-то нелепое и граничащее с китчем в зрелище актёров, что в современных костюмах декламируют со сцены классические строки, например, апеллируя к Аполлону.

В очередной раз перечитывая во время написания этой заметки «Царя Эдипа», я попытался представить себе, а как в самых общих чертах могла бы видеться более-менее адекватная адаптация этого шедевра к современным реалиям. Понятно, что буквальный перенос сюжета – с женитьбой по ошибке на матери после убийства бросившего ребенка отца – выглядел бы лишь неуклюжей пародией на первоисточник. И тут внезапно мне вспомнился старый фильм «Сердце Ангела» режиссёра Алана Паркера, который, никоим образом не являясь экранизацией Софокла, тем не менее чрезвычайно удачно передаёт саму суть «Царя Эдипа».

В картине Паркера частный детектив Гарри Ангел подобно Эдипу начинает расследование, которое закончится страшным разоблачением его самого. Поначалу беспечный и ничего не подозревающий главный герой по ходу фильма всё больше и больше осознаёт, что ничего про себя не знает.

Присутствует в фильме и кровосмешение: Гарри вступает в близость с девушкой, которая в итоге окажется его дочерью.

Узнавшего о себе жуткую правду героя безумно жаль, ибо подобно Эдипу при объективной вине субъективно он невиновен. И в финале фильма на замечание полицейского, что Ангелу гореть за свои преступления синим пламенем, Гарри подобно Эдипу покорно принимает ответственность: «Я знаю. Гореть в аду». И это отнюдь не фигура речи, ибо последние кадры фильма – спуск героя «в пугающую слух и взоры бездну», как сказал бы древнегреческий хор.