?

Log in

No account? Create an account

[sticky post] О содержании журнала

К настоящему моменту в этом журнале читатель может ознакомиться со следующими произведениями Никоса Казандзакиса, никогда прежде не переводившимися на русский язык:

·         роман «Братоубийцы»
·         полностью адаптированная для современного театра грандиозная пьеса «Будда»
·         философское эссе «Аскетика»
·         пьесы «Комедия», «Курос», «Христофор Колумб», «Мелисса»
·         1-я глава романа «Капитан Михалис»
·         синопсис поэмы «Одиссея»
·         диссертация «Фридрих Ницше и философия государства и права»
·         заметки Казандзакиса о его путешествиях по России, Италии, Испании, Греции, Японии, Китаю и Англии
·         переводы критических и биографических материалов о Казандзакисе и его работах
·         дипломная работа автора блога, посвящённая «Последнему Искушению»
·         фрагменты романа «Путешественник и сирены», сюжет которого вольно обыгрывает  творческий путь Казандзакиса
·         эссе "Грекомания", посвящённое крупнейшим писателям первой половины ХХ века, возродившим интерес к современной Греции
·         заметки о других литераторах, так или иначе связанных либо с Казандзакисом, либо с Грецией в целом
·         фотоотчёты о посещении автором блога мест, связанных с Казандзакисом (острова Крит, Эгина и т.д.)
·         культурологический фото-очерк "Ирландские записки", связанный с посещением автором блога Изумрудного острова

Все эти и другие работы можно найти по соответствующим тегам слева.
Копия журнала расположена по адресу: https://kapetan-zorbas.dreamwidth.org 
Г. Семья
Природа мужчины и женщины. Брак

До сих пор мы рассматривали то, как исказилась природа человека как индивида вследствие появления в современном табеле ценностей прежде отсутствовавших качеств; а также то, как человечество неотвратимо склонялось к отчаянию и нигилизму в результате современных научных открытий и исповедания ложных концепций.  

Но оказалась искажена не только природа современного человека как индивида, до мозга костей впитавшего всю эту ложь; то же самое справедливо и в отношении более широких общественных формаций, что можно наблюдать на примере семьи – первичного социального объединения, более широкого, нежели отдельный человек.

В самом деле, если мы зададим вопрос об истинной природе мужчины и женщины и предназначении брака, а затем обратимся к идеям равенства и равных прав для женщин, что предписывает и поощряет табель ценностей современных демократий, мы тотчас же отметим, что те семена декаданса и пессимизма, которые мы находим в индивиде, обнаруживаются и на уровне семьи.

Какова истинная природа мужчины и женщины?

Ницше считает неравенство между мужчиной и женщиной законом природы, проистекающим из физиологических и психических различий между двумя полами.

Read more...Collapse )
Д. Государство

Пока что мы видели, как Ницше продемонстрировал, что современный человек, как в узких рамках своей деятельности в качестве индивида, так и в более широких рамках института семьи испорченный постулатами нынешнего табеля ценностей, обречён на нигилизм. Но не может ли этот табель столь же катастрофичным образом затрагивать и всё человечество – человека в самых широких рамках его деятельности, человека в рамках государства? 

Рассмотрим же природу и происхождение государства.

Ницше отвергает справедливую доктрину Аристотеля о том, что «тот, кто в силу своей природы, а не вследствие случайных обстоятельств живет вне государства, – либо недоразвитое в нравственном смысле существо, либо сверхчеловек». Напротив, Ницше утверждает, что социальность противоестественна, поскольку она во многом уменьшает и заглушает свободную и богатую экспрессию человеческого существа. По этой причине сильные склонны к уединению, и если они и собираются иногда вместе, то делают это лишь в целях выражения  и удовлетворения своего инстинкта доминирования, проводя скоординированное нападение на слабых. Несмотря на то, что их здоровому сознанию отвратительна перспектива какого-либо совместного предприятия, сильные всё же сбиваются в стаи на манер хищных птиц с целью наброситься на слабых, которые из соображений необходимости и страха погибнуть в неравной борьбе, объятые ужасом, сбиваются в стадо подобно скоту.

В силу этого у нас есть две сформированные необходимостью группы: прайд хищных белокурых бестий и стадо слабых. Именно по этой причине ранние эпохи человеческой истории были насквозь пропитаны кровью. Между этими двумя группами не затихала жестокая борьба, пока слабым не пришлось наконец покориться сильным. При этом последними не предлагалось никакого пакта, никакой пощады. К чему бы им озабочиваться какими-то условиями и компромиссами, раз они и так способны получить всё, что только могут пожелать, одним движением своей могучей руки? Подчинение слабого сильному это закон природы. Сила правит и приказывает согласно законам, что сама же и устанавливает. Таким образом, она создаёт государство и очерчивает форму права, представляющего собой не что иное, как одно из воплощений силы.

Таково происхождение государства. Очевидно, что справедливость не имеет никакого отношения к тому, что мы обычно принимаем за сформировавшуюся нравственность. Возникновение государства скорее представляется предельным воплощением человеческой безнравственности и возвышением такой безнравственности до подлинной системы. Мы видим, что в этом случае человечество совершенно не обременено страхом и уздой, таким образом являя свою природу в полностью обнаженной форме и без маски альтруистической этики. И мы также видим, что государство совершает всё то, на что отдельному индивиду не хватает мужества. Всё то, что отдельный индивид жаждет в своих самых сокровенных глубинах, но не осмеливается облечь в конкретную форму из слабости, страха или чувства ответственности, проводит в жизнь государство, поскольку оно является могучим и также потому, что в случае государства ответственность распределяется промеж столь большого числа участников, что фактически исчезает. По этой причине изучение действий государства чрезвычайно поучительно: такое изучение показывает нам, как выглядели бы люди, будь они достаточно смелыми.

Read more...Collapse )

Прежде чем рассматривать ту или иную социальную систему, в которой концепции государства  и права играют решающую роль, необходимо сначала изучить и понять природу человека. Откуда произошёл человек? Какова его природа? В чём заключается его призвание? Ибо здесь лежат ответы на вопросы, что есть человек и что есть общество. 

А. Человек в целом

Как Ницше понимал этот вопрос? И как разрешил его?

Вплоть до недавнего времени господствующие религиозные догмы и философские системы провозглашали человека существом привилегированным, законченной и совершенной формой, сотворённой Божественным Создателем с особой тщательностью, и чья цель состоит в том, чтобы властвовать над всеми остальными существами, поскольку человек наделен бессмертной душой, что он носит в себе ради будущей вечной жизни в мире ином.

Таким образом, бремя тщетных надежд кардинальным образом исказило природу и предназначение человека с тем, чтобы привести последние в соответствие со страстным верованием в то, что вселенная стремится к некой определенной цели. Согласно этому же верованию, содержа в себе как земное, так и божественное, человеческая природа также должна стремиться к определенной цели.

Естественные науки внезапно разрушили эти надежды, продемонстрировав своими изысканиями, что человек – лишь порождение земли, всего лишь более высокая ступенька лестницы органической жизни, и что «всё есть поток» без цели или предназначения, без воли, без руководящей и направляющей силы.

В этом крахе людских надежд Ницше видит главный источник современного нигилизма, нигилизма пессимистического. В самом деле, вплоть до наших дней человечество считало себя центром всего сущего, солью земли, но теперь внезапно осознало, что человек – всего лишь потомок диких зверей, и что между ним и всей остальной органической жизнью нет сущностной разницы – разница лишь в градации. Хотя Ницше и принимает теорию Дарвина в части происхождения природы человека, он, тем не менее, яростно обрушивается на дарвиновскую теорию естественного отбора, то есть средство, которым природа преследует свою цель «совершенствования» организмов.

Никакого такого совершенствования не существует. В обобщённом смысле растительная и животная жизнь не продвигается целенаправленно от менее законченной к какой-то более законченной форме. Всё это происходит вслепую, случайным образом, бессистемно, беспорядочно, бесцельно. Мало того, более сложные и яркие формы и исчезают легче, и только более низкие и менее совершенные остаются буквально несокрушимыми. Первые и появляются реже и сохраняются хуже; последние же более плодовиты и потому превалируют.

Точно такое же отсутствие цели и точно такое же преобладание посредственных и стадных типов можно обнаружить и при рассмотрении исторической эволюции человечества.

Б. Историческая эволюция человека

«Оно не может считаться целым, это человечество: оно представляет собой тесно переплетающуюся массу восходящих и нисходящих жизненных процессов — у нас нет юности с последующей зрелостью и, наконец, старостью. Напротив, слои лежат вперемежку и друг над другом — и через несколько тысячелетий, может быть, будут существовать более юные типы человека, чем те, которые мы может констатировать теперь. С другой стороны, явления декаданса свойственны всем эпохам человечества; везде есть отбросы и продукты разложения» («Воля к власти»).

Ницше приходит к выводу, что на протяжении своей истории человечество как отдельно взятый вид не демонстрирует признаков последовательного систематического прогресса; его общий уровень не повысился ни на йоту. Нельзя отрицать, что, как и в случае с остальными представителями животной и растительной жизни, в пределах человеческого вида существуют более высокие типы; но даже и они, будучи неприспособленными к жизни и бесплодными, надолго не сохраняются. Такие более высокие типы уязвимы и чувствительны к любому давлению извне – и к вырождению изнутри. Они занимают экстремумы, а это уже признак упадка и декаданса. Красота эфемерна, гений стерилен, и у Цезаря нет наследников. В частности, гениальность вообще чрезвычайно утончённая структура, а потому и невероятно хрупкая и скоротечная.

Ницше пытается объяснить этот универсальный феномен через фундаментальную концепцию своей философии: волю к власти. В процессе борьбы за существование, говорит он, исключения будут неизбежно искореняться ради общего правила. Лучшие, пусть они и более сильные и относительно идеальны, находятся в изоляции; они сталкиваются с организованными инстинктами группы и испытывают на себе воздействие систематически упорядоченной и неослабевающей коллективной силы заурядных средних индивидуумов – более того, эта сила куда лучше адаптирована к окружающей среде. Если бы мы захотели обобщить эту суровую реальность в одном кратком нравственном законе, то этот закон можно было бы сформулировать следующим образом:

Средние формы более ценны, чем те, что выше среднего, а те, что ниже среднего, ценнее среднего.

Природа – это жестокая мачеха для в высшей степени превосходных натур.

Read more...Collapse )

Труды философа ярко демонстрируют последствия такой мучительной жизни - жизни, подвергаемой испытаниям страшными болезнями и борьбой за здоровье и рассудок. Какая же огромная разница между его первой работой («Рождение трагедии», 1869-1871) и теми, что последовали за ней! В своей дебютной работе, полной юношеской восторженности и лирического исступления, он раскрывает секрет святой фимелы и воздвигает перед нашими глазами обворожительный и непревзойденный идеал греческой жизни. В своих же последующих трудах он с насмешкой и негодованием нападает на каждую религиозную, моральную и политическую систему. Ни единый аспект современной жизни не пощажён им. Он сравнивает себя с разрушительной силой - тем, кто роет глубокие подземные туннели, чтобы подорвать основы самых могущественных доктрин; тем, кто методично, усердно и терпеливо трудится под землей, сокрытый от света, времени и человечества.

Read more...Collapse )

Глава 2
НИГИЛИЗМ

Согласно Ницше, нигилизм есть фундаментальная характеристика и главное недомогание нашей эпохи.

От края до края, Европа сотрясается в конвульсиях, охваченная смертельной мукой, что постепенно усиливается, грозя неминуемой и беспрецедентной катастрофой. Измождённое и безрассудно-порывистое, общество в своём движении уносится «подобно потоку, стремящемуся к своему исходу».

Что означает слово «нигилизм»? Это состояние, что рождается в нас, как только мы осознаем, что существует страшное противоречие между реальным и идеальным, между жизнью, обусловленной действительностью, и жизнью, которую мы считаем достойной и приемлемой.

Каким образом возникает это состояние? Каждая эпоха, каждая цивилизация обладает тем, что Ницше называет «табель о ценностных рангах». Иными словами, каждая цивилизация устанавливает некую иерархию ценностей; одни идеи она осуждает и запрещает, другие – возвеличивает и навязывает. Соответственно, табель о ценностных рангах современной эпохи ставит истину предпочтительнее лжи, нравственность выше безнравственности, добросердечное сострадание и благожелательность выше жестокости и злонамеренности. Такая иерархия ценностей образует основу государства и общества; она регулирует поведение граждан, наказания и награды, индивидуальные и гражданские права и обязанности - вкратце, она определяет и устанавливает правила, которые каждый должен соблюдать в своей внутренней и общественной жизни, если он хочет жить согласно предписаниям права и морали. Потому соответствующий табель о ценностных рангах является фундаментом каждой эпохи и каждой цивилизации. Из этого следует, что нам нужно искать причину здоровья или недомогания общества в его табели ценностей.

Размышляя об упадке современного человека и общества, Ницше задаётся вопросом: не может ли причиной такого упадка являться сам табель о ценностных рангах, что ныне навязан миру? С характерной для него бескомпромиссной искренностью и порывом, он продолжает изучать и анализировать ценности, внесенные в этот табель. Вывод, к которому приходит Ницше в своём анализе, таков: современный табель о ценностных рангах является единственной причиной того нигилизма, что мы наблюдаем сегодня в Европе.

Read more...Collapse )

Трудно найти философа, который вызывал бы столько восхищения у одних и провоцировал столь яростные нападки других, как Ницше. С одной стороны, поклонники возносят его до уровня величайших мыслителей в истории и провозглашают его учение истинным спасением, что, наконец, явилось в этот мир, дабы очистить современную мысль ото лжи, лицемерия и пошлости и направить человечество к подлинно достойной цели. С другой же – в его адрес сыплется немало оскорблений и насмешек; многие обвиняют его в чрезмерной любви к парадоксам и цинизме софиста, облекающего банальности и противоречия в яркий лирический стиль, дабы произвести впечатление и сбить с толку. Дать беспристрастную оценку учению Ницше становится ещё более сложной задачей из-за беспардонности и запальчивости некоторых мнимых ницшеанцев, которые, как это часто бывает, совершенно не поняли истинный смысл проповеди учителя. Подобных так называемых последователей можно найти практически в любом политическом лагере, от демократических анархистов до сторонников самой авторитарной монархии, и все они в большинстве своём выставляют себя в нелепом свете. Выказывая презрение к закону или воображая себя скептиками, они на самом деле тщеславные нарциссы, строящие из себя Сверхчеловеков.

Причины всей этой путаницы и недопонимания заключаются, с одной стороны, в порывистом, но невнимательном изучении некоторых произведений Ницше и, с другой – в частом упущении из виду, даже при самом внимательном изучении, двух важнейших моментов, без которых учение Ницше постичь невозможно: (1) эпоху Ницше и (2) личность и жизнь самого Ницше.

Даже самые исключительные философы, поэты или художники, не считая редких предвестников будущего, - всегда продукт эпохи. В своих трудах и посредством их гений впитывает, синтезирует и убедительно формулирует все те особенности духа своей эпохи, что оставались незавершёнными, хаотичными и беспорядочными. Именно поэтому столь важно ознакомиться с эпохой того или иного мыслителя, идеями и общим вектором такой эпохи. Только так мы можем оценить подлинную значимость философа, досконально понять, как ему удалось выразить импульс истории, и измерить степень его индивидуального вклада.

Однако этого недостаточно. Одной эпохой ограничиваться нельзя, и мы также должны изучить характер и жизнь любой такой сложной личности – художника ли, философа. Если правда то, что искусство является полностью субъективной «экстернализацией идиосинкразии», то Ницше считал то же самое применительным к философии. По Ницше, философия не является абстрактной и объективной системой, что существует вне философа. Она скорее есть живое отражение субъективности философа, продолжение и систематизация его качеств и предпочтений. Другими словами, она есть объективация его субъективности.

По этой причине единственное, что может и должен сказать философ, заключается в следующем: каким образом он пришёл к открытию своих качеств и внутренних сил, и каким образом он вследствие этого достиг в жизни безмятежности и душевной гармонии. Тем самым он сможет помочь своим ученикам, дабы и они тоже, применив схожие методы согласно своим индивидуальным особенностям, достигли той же цели.

В самом деле, учение Ницше суть не что иное как история его пылкой души, что в атмосфере бесконечных бурь всегда держала курс к безмятежности и свету. Иными словами, невозможно понять его учение, не ознакомившись предварительно не только с эпохой, но также и с личностью самого Ницше.

Итак, с самого начала и прежде, чем перейти к основной части нашего исследования, мы ясно видим необходимость предварительно рассмотреть два следующих момента: (1) эпоху Ницше – нашу эпоху; (2) личность и жизнь самого Ницше.

Read more...Collapse )

В последующих постах вниманию читателя будет предложен мой перевод диссертации Никоса Казандзакиса, написанной во время его пребывания в Париже с 1907-го по 1909-й год. По законам жанра перевод полагается предварять обширным введением, описывающим биографические вехи переводимого автора и дающим что-то вроде синопсиса переведенной работы. В данном случае от такой схемы я откажусь: на самые общие вопросы, кто такой Никос Казандзакис и чем он известен, исчерпывающий ответ в наше время дадут «Гугл» с «Википедией». От себя лишь в самых общих чертах укажу, почему эта работа Казандзакиса представляет определённый интерес и почему мне захотелось её перевести.

Основная причина следующая: будущий крупнейший писатель Европы анализирует труды знаменитого немецкого мыслителя; они практически современники, т.е. Казандзакис смотрит на Ницше взором, не замутнённым влиянием многомудрых толкователей, которые впоследствии часто будут использовать работы Ницше как некий трамплин для самовыражения, преобразуя личность и творчество философа по собственному образу и подобию (во всяком случае, порой складывается именно такое впечатление). Надо отдать должное интеллектуальной честности молодого Казандзакиса: в свои 25 лет он проделал, на мой взгляд, просто блестящую работу, цель которой заключалась в том, чтобы, оставаясь беспристрастным и используя вполне научный инструментарий, основательно познакомить соотечественников с заинтересовавшим его философом, а не порисоваться за счёт последнего. Подоплека такова: в 1906-м году 23-летний Казандзакис оканчивает юридический факультет афинского университета – как и положено в демократиях, именно с юридического выходят будущие лидеры страны, т.е. выбор факультета обуславливался для Казандзакиса и его семьи, в первую очередь, карьерными соображениями. Но юный законник уже демонстрирует яркое литературное дарование: в том же 1906-м году его пьеса «Светает» ставится в столичном театре, будучи отмечена престижной национальной премией. Из Афин Казандзакис едет повышать квалификацию в Париж – конкретнее, в Сорбонну. Похоже, именно там он окончательно осознаёт своё призвание и посещает лекции отнюдь не правовой направленности – в частности, Бергсона; в этот же период Казандзакис знакомится с работами Ницше – основные труды обоих философов он впоследствии переведёт на новогреческий. В своей художественной автобиографии «Отчёт перед Эль Греко» Казандзакис описывает это знакомство так:

«Однажды, когда я сидел над книгами в Библиотеке Святой Женевьевы, какая-то девушка подошла и склонилась надо мной. Она держала раскрытую книгу с фотографией мужчины, закрыв пальцами стоявшее ниже имя, и изумленно смотрела на меня.
– Кто это? – спросила девушка, указав на портрет.
Я пожал плечами:
– Откуда мне знать?
– Да ведь это же вы! Точь-в-точь вы! Посмотрите на этот лоб, на густые брови, на глубоко посаженные глаза. Разве что у него были толстые, свисающие усы, а у вас нет.
Я смотрел с изумлением.
– Кто же это? – спросил я, пытаясь отодвинуть пальцы девушки, чтобы увидеть имя.
– Вы его не знаете? Видите впервые? Ницше!
Ницше! Я слышал это имя, но из его произведений не читал еще ничего.
– Вы не читали его «Рождение трагедии» и «Заратустру»? О Вечном Возвращении, о Сверхчеловеке?
– Ничего я не читал. Ничего, – со стыдом признался я. – Ничего.
– Подождите! – сказала девушка и убежала.
Вскоре она вернулась и принесла «Заратустру».
– Вот! Вот львиная пища для вашего ума! – сказала она, засмеявшись. – Конечно, если ум у вас есть. И если ум ваш голоден!

Это была одна из самых решающих минут моей жизни. Здесь, в Библиотеке Святой Женевьевы руками неизвестной студентки судьба устроила мне западню. Здесь меня ожидал пламенный, дымящийся кровью, великий воитель – Антихрист.

Поначалу он поверг меня в ужас. Ни в чем не было у него недостатка: бесстыдство и высокомерие, непокорный разум, страсть к уничтожению, сарказм, цинизм, нечестивый смех – все когти, клыки и крылья Люцифера. Но порывистость и гордость его очаровали меня, опасность опьяняла меня, и я со страстью и ужасом углубился в его произведения, словно вступил в шумные джунгли, полные голодных зверей и одурманивающих орхидей.

С нетерпением ждал я, когда кончатся занятия в Сорбонне и наступит вечер, чтобы, вернувшись домой, у камина, зажженного домовладелицей, открыть книги, нагроможденные горой на столе, и начать вместе с ним борьбу. Постепенно я привык к его голосу, к его прерывистому дыханию, к его мучительным воплям. Тогда я не знал, – об этом узнал я теперь, – что и Антихрист борется и страдает, как и Христос, и что иногда, в минуты страдания, лица их похожи друг на друга.

Нечестивым богохульством казались мне его воззвания и его Сверхчеловек, убийца Бога. Однако этот бунтарь обладал таинственным очарованием, слова его были волшебными заклинаниями, вызывавшими головокружение и опьянение и заставлявшие сердце радостно трепетать».
Read more...Collapse )
Сколько упрёков было брошено в адрес Винсента касательно его неумения изобразить человеческую фигуру! «Я был бы в отчаянии, если бы мои фигуры были правильными; скажи ему, что я не хочу, чтобы они были академически правильны».

«Я хотел бы еще раз подчеркнуть, что те, кто изображают жизнь крестьян, жизнь народа, пусть даже сейчас они не относятся к числу процветающих художников, могут со временем оказаться более долговечными, чем парижские певцы экзотических гаремов и кардинальских приемов. Я знаю, что человек, который в неподходящий момент нуждается в деньгах, всем неприятен; я могу оправдывать себя только тем, что писать самые обыкновенные на первый взгляд вещи иногда всего труднее и дороже». И снова безошибочный расчет  вдолгую. Кого сейчас, кроме совсем уж безвкусных нуворишей, привлекают глянцевые фото-портреты и державные полотна в духе репинского «Заседания Госсовета»? Безумец снова оказался прав, что делает честь его прозорливости.

«Я заметил, что в результате недоедания у меня пропал аппетит; когда я получил от тебя деньги, я не мог есть – не варил желудок» – скоро от таких условий у него начнут и зубы выпадать, при этом счет его картин уже идет уже на сотни. Много ли нормальных с точки зрения общества людей могут похвастаться такой целеустремлённостью, трудолюбием и раскрытием своего видения всего лишь к середине четвёртого десятка лет?

В наше время чрезвычайно востребованным является афоризм, приписываемый Эйнштейну, а именно: безумие - делать одно и то же, и каждый раз ожидать иного результата. Это лишний раз доказывает, что общественные настроения в наши дни мало изменились с вангоговских времен. Что современный Ван Гог точно так же был бы провозглашен безумцем. Безумцем, чьё видение в итоге захватило последующие поколения.

«Должен также сообщить, что, хотя я продолжаю ходить в Академию, придирки тамошних преподавателей становятся для меня невыносимы, потому что они, как и прежде, оскорбительны. Я же упорно стараюсь избегать ссор и иду своим путем. … Как раз вчера я закончил рисунок, который делал на конкурс по вечернему классу. … Так вот, я уверен, что займу последнее место, потому что рисунки у всех остальных в точности одинаковы, мой же – совершенно другой. Но я видел, как создавался рисунок, который они сочтут лучшим: я как раз сидел сзади; этот рисунок абсолютно правилен, в нем есть все, что угодно, но он мертв, и все рисунки, которые я видел, – такие же…» Ну вот кто, кто снова в итоге оказался прав?

Read more...Collapse )
Ныне вполне нормальными считаются люди, что тратят безумные деньги на покупку полотен этого воистину проклятого художника. При этом, вполне возможно не замечая, а то и вовсе третируя современников, чьё видение мира так же может оказаться чрезвычайно свежим, нестандартным и отвечающего чаяниям даже не грядущих, а нынешних поколений. И такое неизменное устройство механизмов общественного признания/непризнания продолжает оставлять меня в глубочайшем недоумении. Современное общество по-прежнему одновременно неприязненно относится к тем своим представителям, что демонстрируют отклонение от некой условной нормы, но часто заходятся в восторге от так называемых безумцев прошлого, считая их не испорченный системой свежий взгляд залогом прогресса. Нашу цивилизацию действительно можно назвать отчасти безумной.

«Что ж, я заплатил жизнью за свою работу, и она стоила мне половины моего рассудка».
P1040572.JPG
   (Shine on you crazy diamond)

В истории мирового кинематографа было немало попыток передать на экране магию живописи – как посредством традиционных биографических фильмов о жизни и творчестве того или иного художника, так и легенд о создании реальных или вымышленных шедевров. К числу последних, например, относится чрезвычайно оригинальный фильм «Очаровательная проказница» (в альтернативном переводе «Прекрасная спорщица»), в котором почти четыре часа нам показывают процесс создания некоего шедевра. Одна беда: самого шедевра мы так и не увидим, ведь в противном случае его и в самом деле нужно было бы предварительно написать. Этот приём восходит ещё к Гомеру, у которого в «Илиаде» внешность Елены не описана никак; можно прочесть лишь мнение окружающих о том, что ради девы такой красоты не грех и повоевать. Биографические же фильмы с переменным успехом раскрывают различные моменты, собственно, жизни живописцев, но практически никак не погружают в атмосферу их творчества. Вернее, не погружали – до недавнего выхода полнометражного анимационного фильма «С любовью, Винсент».

Удивительно, что никто прежде не додумался до такого приёма – перенести зрителя, в первую очередь, в сами полотна. Воистину, всё гениальное просто. Создатели этого поразительного фильма отказались от услуг традиционных аниматоров и привлекли настоящих художников в количестве 125 человек, которые написали масляными красками на холсте 65 000 кадров в той же технике, в которой работал сам Ван Гог. Результат их работы сражает наповал и не идёт ни в какое сравнение с весьма, кстати, удачной недавней выставкой «Ожившие полотна». Ты действительно попадаешь в волшебный и уникальный мир произведений Ван Гога.

Несмотря на неизбежную в целях привлечения внимания публики сюжетную отсебятину (почти детективная история расследования причин самоубийства художника), «С любовью, Винсент» в целом точно передаёт подробности биографии Ван Гога, взятые, в первую очередь, из сохранившейся и чрезвычайно обширной его переписки с братом Тео. Собственно, кроме сплошных восторгов про этот фильм и сказать нечего: находчивая, на грани гениальности задумка, сплошное пиршество для глаз – картина просто обречена на успех; но, кроме того, предлагает целое море пищи для размышлений, которыми и хочу поделиться ниже (письма Ван Гога к брату Тео цитируются в переводе П. Мелковой, иллюстрации – мои).

Когда речь заходит о Ван Гоге, меня неизменно мучит масса вопросов, начинающихся со слова «почему»? Почему при жизни художника, несмотря на все его знакомства и связи (а они были), мир его демонстративно не замечал? Почему уже вскоре после его смерти зачастую те же самые люди, что прежде его отвергали, начали его превозносить? Почему вообще такой сюжет не меняется на протяжении человеческой истории, когда общество сначала подвергает остракизму человека с необычным взглядом на мир, но спустя какое-то время самые обычные представители этого общества начинают тратить огромные средства, чтобы прикоснуться к видению действительности глазами этого несчастного? При этом, вполне возможно, точно так же не замечая, а то и отталкивая новых самородков. Почему гения можно любить только после его смерти?

Всякий раз, попадая в зал Ван Гога – в Пушкинском ли музее или в одноимённом музее художника в Амстердаме – и глядя на его, по большей части, необыкновенно светлые, воздушные и вроде бы жизнеутверждающие полотна, я исполняюсь настроения, что прекрасно выразил Винсент о другом, современном ему художнике, который тоже ничего не добился. «Впрочем, нет, добился – холодного зала в городском музее, где, видя его безрадостное лицо на портрете и прекрасные картины, посетитель, конечно, испытывает волнение, но точно такое же, какое чувствуешь на кладбище».

Read more...Collapse )

В последнее время мировая киноиндустрия нечасто предлагает фильмы, после которых лично у меня бы оставалось желание поразмышлять над авторской идеей. Львиная доля кинорынка занята абсолютно детскими лентами, что коммерчески оправдано – на такие фильмы юный зритель, естественно, отправляется, в сопровождении родителей, тем самым умножая количество зрителей и проданных билетов. Соответственно, под видом «фильмов для взрослых» современными киноворотилами чаще всего преподносится различная расчленёнка, следующая за обнажёнкой (либо в обратной последовательности). Сложно поверить, что фильмы Феллини и Висконти, Бергмана и Кубрика, ныне считающиеся чуть ли не арт-хаусом, пятьдесят лет назад представляли собой вовсе не «кино не для всех», а были ориентированы на самые широкие массы. Увы, нынче фильмы нешаблонные, многослойные, философско-символичной направленности – большая редкость для широкого проката, тем неожиданней и приятнее было наткнуться на яркий пример авторского кино, коим является новая картина Даррена Аронофски «Мама!».

Разумеется, каждый из нас смотрит на вещи, исходя из своего собственного поля знаний, и нижеследующие размышления касательно этой кинокартины кому-то могут показаться надуманными. Тем не менее, в ходе просмотра меня не покидала мысль, что символы, к которым прибегает Аронофски в своём фильме, мне прекрасно знакомы и понятны, что я где-то их уже встречал. На ум сразу же пришёл Казандзакис с его «Аскетикой» и некоторыми пьесами – естественно, я вовсе не одержим идеей-фикс, чтобы во всех произведениях современного искусства видеть связь с любимым писателем. Однако, творческий метод, использованный Аронофски в «Мама!», - притча, основанная на библейских аллегориях – краеугольный камень писательского кредо Казандзакиса. Если бы Аронофски решил экранизировать, к примеру, казандзакисовскую «Содом и Гоморра», результат получился бы очень похожим на «Мама!», благо его фильм сам по себе напоминает камерную пьесу.

«Весь этот мир, что мы видим, слышим и осязаем, есть мир доступный человеческим чувствам, Божественный сгусток двух гигантских Вселенских сил. Одна сила нисходящая, что хочет рассеяться, остановиться, умереть. Другая сила восходящая, она стремится к свободе и бессмертию. Два этих войска – тьма и свет, жизнь и смерть – сталкиваются вечно. Для нас видимыми признаками этого столкновения являются растения, животные, люди. Вечно эти противоположные силы сталкиваются, сливаются, борются, побеждают и терпят поражение, примиряются, а затем возобновляют бой по всей Вселенной».
(здесь и далее цитируется эссе Казандзакиса «Аскетика» в моём переводе)
***
В уединённом доме живут двое: Он (знаменитый писатель) и Она (хозяйка и строитель этого дома). Однажды вечером их уединение нарушает постучавшийся в дверь Мужчина, которого Он - к удивлению хозяйки дома - чрезвычайно рад видеть и приютить.

Вскоре Она замечает у Мужчины рану в районе рёбер, а уже на следующий день в дом стучится Женщина, жена Мужчины, о которой ещё накануне последний даже не упоминал. Вопреки Её неудовольствию, Он предоставляет Мужчине и Женщине дом в полное распоряжение – им нельзя лишь прикасаться к некоему магическому кристаллу, хранящемуся в Его кабинете. Разумеется, запрет моментально нарушен, и пара, любуясь кристаллом, случайно его разбивает. Тогда Он в ярости изгоняет их из кабинета, заколачивая дверь досками, дабы гости никогда больше не смогли туда попасть. Из дома Он их, правда, не выгоняет, несмотря на Её мольбы, - ведь идти им некуда.

Read more...Collapse )


Красотам греческого острова Идра не раз отдавалась дань в этом журнале. Два года назад здесь уже выкладывался мой фотоотчет (https://kapetan-zorbas.livejournal.com/29235.html), а год назад в рамках цикла «Грекомания» - разбор греческих путешествий Генри Миллера, также пришедшего от Идры в полнейший восторг (https://kapetan-zorbas.livejournal.com/38770.html). Теперь же я бы хотел в самых общих чертах коснуться творчества некоторых современных художников, живописующих мой любимый остров, выставки которых на Идре мне в разные годы удалось посетить.

Начнём немного издалека, с уже ставшего классиком греческого постимпрессионизма Панайотиса Тетсиса, скончавшегося в прошлом году.

Уроженец острова Идра, на котором прошло всё его детство и юность, Тетсис в 1949-м году основал арт-группу «Армос», в которую среди прочих художников входил Никос Хадзикириакос-Гикас, более известный под творческим псевдонимом Гика. Творчество Гики в разрезе его пейзажей Идры и иллюстраций поэмы «Одиссея» Казандзакиса неоднократно освещалось в этом журнале (см. тег «Гика»), потому заново приводить здесь его удивительные полотна я не буду и сразу перейду к некоторым картинам Тетсиса, посвящённым Идре.

В 1907-м году Панайотис Тетсис передал Историческому и Этнологическому Центру Греции своё родовое гнездо на Идре, которое будет переоборудовано в музей художника. 

Тетсис долгое время входил в число руководителей афинской Высшей школы изящных искусств. Среди его студенток – Анна Григора, с творчеством которой я познакомился благодаря выставке «Идра-Андрос», предлагающей своеобразный художественный диалог между двумя греческими островами. Анна, род которой происходит с Андроса, отвечала за освещение именно этого острова.

Read more...Collapse )





Tags:

Profile

kapetan_zorbas
kapetan_zorbas

Latest Month

February 2018
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728   

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner