kapetan_zorbas (kapetan_zorbas) wrote,
kapetan_zorbas
kapetan_zorbas

Category:

Никос Казандзакис, роман "Братоубийцы", глава 20, и последняя. Часть 2/2 (перевод: kapetan_zorbas)

Младший сын Мандраса Мильтос вздыхал и переводил взор со своего отца на Дракоса и на ворота. Ах, если б он только был птицей, чтобы улететь! Ему было двадцать пять лет, неженатый, его ждали все девушки деревни; он любил выпить вина, поиграть на тамбуре, каждое воскресенье он закладывал за ухо цветок и шёл гулять по деревне, круглолицый, розовощёкий, с локоном, что свешивался и бил его по лбу.  

Мильтос вздохнул; перед его взором вставали то девушки и вино, то честь, родина и герои, которые жертвуют своей жизнью и обретают бессмертие, но несчастный запутался, не в силах разобрать, где тут истина и что выбрать…

Дракос встал перед ним и смерил взглядом:

- Ну что? – спросил он. – Давай уже, решай.

Юноша опустил голову и покраснел; веточка базилика, которую вчера вечером подарила ему одна девушка, всё ещё висела у него за ухом.

- Я иду, капитан, - сказал он и отошёл от стены.

Старый Мандрас опустил голову, но ничего не сказал.

- Будь ты проклят! – крикнули ему двое братьев и плюнули в него.

Дракос приблизился к капитану. «Чем ему помочь? Чем ему помочь? – размышлял он, молча глядя на него. – Я ничем не могу ему помочь, ибо он не боится смерти». Он повернулся к своим людям, которые стояли в ожидании с винтовками наперевес.

- Готовы? – спросил он и поднял руку, чтобы отдать приказ.

У отца Яннароса, прислонившегося к стене, выпучились глаза, всё нутро его разрывалось; он чувствовал, как в его ладони дрожит рука Невидимого.

«Что ты дрожишь? Ты тоже боишься? – тихо спросил он. – Боишься за меня? Мужайся, Господи!»

Дракос поднял руку, готовясь отдать приказ, но тут к нему с рычанием приблизился отец Яннарос, медленно, тяжело, словно ему было сто лет; тело его налилось свинцом, на своих плечах он ощущал невыносимую тяжесть; он сделал два шага, три, и остановился перед Дракосом, не зная, что сказать – горло его было забито, он задыхался. Наконец, сделав усилие, он разомкнул губы.

- Ты убьёшь их?! – спросил он, дрожа всем телом.

Дракос обернулся и посмотрел на него: лицо священника было мертвенно-бледно, рот искривлён, а дыхание было подобно хрипу.

- Ты убьёшь их? – снова раздался сдавленный, хриплый голос священника.

- Да. Тем, кто препятствует свободе, - смерть!

- Свободе препятствуют те, кто не дозволяют другим иметь своё мнение! – возразил отец Яннарос. – Где твоё слово, что ты мне дал? Это та свобода, которую ты несёшь?

- Не вмешивайся в дела этого мира, старик! – раздражённо сказал Дракос.

- Этот мир и иной мир суть одно. Обретая или теряя этот мир, обретаешь или теряешь и мир иной. Я вмешиваюсь в твои дела, ибо это и мои дела тоже. Я простираю свои руки над христианами, которых ты поставил к стенке, и говорю тебе: ты их не убьёшь! Я, отец, Яннарос, не позволю тебе убить их!

- Ради твоего же блага посторонись, старик! Мы погибнем, если позволим каждому делать то, что ему вздумается, мы тогда перестанем быть народом, а станем стаей псов. Не торопись, наступит и черёд свободы, но она никогда не приходит первой – только последней.

- Значит, тирания? – воскликнул священник, воздев руки к небу, - Тирания, насилие и кнут? Так приходит свобода? Нет, нет, я этого не приму! Я встану и пойду по деревням с криком: «Они тоже тираны, тоже бесчестные, проклятые враги рода человеческого!»

- Молчать, а то я и тебя поставлю к стенке!

- Я всегда стоял у стенки, мой храбрец. Я жду пули с того самого мига, как узрел истину, так что в добрый час!

Лукас, который всё это время сидел словно на раскалённых углях, больше не в силах был сдерживаться; он вскочил и схватил старца за горло.

- Хватит кричать, поп! Думаешь, мы питаем уважение к твоему чёрному платью? Да я тебе глотку перережу, негодяй!

- Не грози мне, краснобереточник, - ответил старец. – Смерть это пугало только для неверующих, я же верю в Бога и смерти не страшусь. Я уже вырыл себе могилу – вон она, перед тобой – и вырезал на надгробии: «Смерть, я не боюсь тебя!»

- Молчать, козлобородый, я убью тебя! – взревел Лукас.

Подскочили пять-шесть мятежников, они окружили старца и сняли с плеча винтовки.

- Давайте, убейте меня, храбрецы. Думаете, раз у вас есть ружья, то вы и правы? Убейте меня, вы можете убить последнего свободного человека, но свободу вам не убить. Горло моё станет тростинкой, станет свирелью, что затянет гимн – да, да, не смейтесь, - затянет Гимн Свободы в пустыне, и мало-помалу весь тростник обретёт глотку, чтобы поддержать мою песнь!

С этими словами он подошёл к стене и встал рядом с капитаном.

- Отойди от стены, старик, - зарычал Дракос, - довольно слов, заткнись, иначе мы тебя заткнём.

- Моё место здесь. Ты обманул меня, а я обманул деревню и предал её – как мне теперь показаться на глаза людям? Мне не терпится предстать перед Господом и излить Ему свою боль, а ещё донести на тебя и твоих товарищей, шарлатан! Так вы думаете построить новый мир? На лжи, рабстве и бесчестии?

- Отец Яннарос, я не хочу делать из тебя героя и не позволю тебе сделать из меня вурдалака, - зарычал Дракос, схватил его за подмышки и оттащил от стены.

- Если оставишь меня в живых, я буду кричать во всеуслышание. Если убьёшь меня, я буду кричать во всеуслышание. Тебе от меня не избавиться, - сказал священник, и в этот миг на него упали первые лучи солнца, окрасив розовым его бороду.

И снова отец Яннарос ощутил, как рука Невидимого дрожит у него в кулаке. Его обуял гнев. «В этот трудный час, - воскликнул он про себя, - в этот трудный час ты охвачен страхом? Здесь требуется мужество - встань, помоги спасти их! Не забывай, ты не только распятый Христос, но и воскресший Христос! Мир больше не нуждается в распятых Христах – знай же, ему нужны Христы-воители! Довольно слёз, страстей и распятий - вставай, говорю, призови на землю армию ангелов, принеси справедливость! Довольно нас оплёвывали, побивали, надевали на нас терновый венец, распинали нас - теперь пришёл черёд воскресшего Христа! Мы хотим Второе Пришествие здесь, на земле, прежде чем мы умрём, восстань!» И из самых глубин его нутра раздался низкий печальный голос: «Не могу…»

Руки отца Яннароса рухнули, словно поражённые параличом. «Ты не можешь?! Ты хочешь, но не можешь? Ты добр и справедлив, Ты любишь людей, Ты хочешь принести в мир справедливость, свободу и любовь, и Ты не можешь?»

Глаза священника наполнились слезами. «Увы, - пробормотал он, - значит, свобода не всесильна, она не бессмертна, она тоже есть дитя человека и нуждается в нём…»

Всё его существо наполнилось горечью, состраданием, нежностью; никогда, никогда ещё он не любил Христа так, как в этот миг. «Дитя моё…», - прошептал он и закрыл глаза.

Капитан Дракос повернулся и посмотрел на него; по щекам и бороде его отца катились слёзы. Он знал, что отец Яннарос плачет не из страха – тот мало ценил свою жизнь – но оплакивает всех людей, друзей и врагов, чёрных и красных. Он смотрел и смотрел на слёзы старика, и вдруг – он сам не знал откуда – подул тёплый ветер сострадания, сердце его взмолилось о тех двенадцати мужчинах, что стояли в ожидании у стенки. Их жизни зависели от одного его слова, от одного движения его руки. Что ему делать? Каков кратчайший путь к победе? Убивать, убивать, чтобы ненависти не было конца? Или раскрыть объятия, как его отец-священник, и победить ненависть любовью?

Он сделал шаг к приговорённым. «Я сдержу своё слово, - хотелось ему сказать, - я несу свободу, вы свободны!» Но глаза его встретили пристальный взгляд Лукаса, яростный и насмешливый. Внутри него взметнулся демон, черный, волосатый, покрытый кровью. Дракос поднял руку.

– Огонь! – прорычал он не своим голосом.

Раздался залп, и двенадцать тел рухнули на плиты церковного двора. Тело капитана затрепетало словно рыба и, покатившись, остановилось у ног его жены; та пинком его отпихнула.

Отец Яннарос издал вопль; на мгновение разум его помутился; он повернулся к церкви, но голова у него шла кругом, а вместе с ней вокруг него кружилась деревня, гора и Греция. Он медленно, волоком приблизился к двенадцати трупам, нагнулся, зачерпнул горсть крови и обмазал ей свою бороду, сделав её огненно-красной. Наклонившись ещё раз, он зачерпнул еще одну горсть крови и вылил её себе на голову.

- Ваша кровь, дети мои, - простонал он, - ваша кровь на мне, я убил вас!

Мятежники вокруг смотрели на него и смеялись.     

Он вошёл в церковь, преклонился перед Святым Престолом и забрызганным кровью камнем, что лежал рядом с Распятым. Чья это была кровь – краснобереточника ли, чёрнобереточника – он не задавался таким вопросом; он приволок этот камень с горы после одной из первых битв, водрузил его на Святой Престол рядом с Распятым и склонялся перед ним перед каждой службой.

Он снял епитрахиль, сложил её, обернул ей Евангелие и сунул его подмышку, взял из угла свой посох, перекрестился. Он ощутил, как сердце его открылось и оттуда изливается бескрайняя волна любви, спускающаяся с Кастелло на равнины и побережья Греции; любовь всё изливалась и изливалась, и отцу Яннаросу полегчало. «Кто знает, - подумал он, - возможно, мне, недостойному, вверил Христос этот великий долг. Да исполнится Его воля».

Он повернулся направо:

- Пошли, - сказал он Невидимому, - идём!

Он вышел из церкви и остановился посередине двора.

- Я ухожу, - воскликнул он, - чтобы сделать то, что пообещал. Я буду ходить по деревням и кричать: «Братья, не верьте красным, не верьте чёрным, примиритесь!» Пропала та деревня, в которой нет безумца. Я стану этим деревенским безумцем, безумцем всей Греции, и буду кричать.

Старец сиял в утреннем свете; он казался настоящим великаном, с окровавленной бородой, густыми чёрными бровями, с тяжёлым посохом и в подбитых стальными гвоздиками башмаках.

Он повернулся к Дракосу:

- Я беру с собой епитрахиль и Евангелие, капитан-нечестивец, я беру с собой все батальоны и полки убитых, и всех убитых горем матерей, всех сирот и покалеченных войной, хромых, кривых, парализованных, сошедших с ума и ухожу!

- Чего ты его щадишь, капитан? – взвился взбешённый Лукас. – Убей его!

Отец Яннарос презрительно пожал плечами:

- Ты что, думаешь, я испугаюсь смерти? Что это пугало может со мной сделать? Отправить меня из этой тщетной жизни в жизнь вечную – только и всего. Оно есть мул, что перевозит нас в жизнь вечную.

Он воздел руки к небу:

- Если я останусь в живых, - воскликнул он, - если они меня оставят в живых, то клянусь, Господи, я никогда больше не распну тебя, не оставлю беззащитным в руках Анны и Кайафы! Ты сказал, что принёс меч – и где же он? Доколе Тебя будут распинать? Хватит, спустись на землю вооружённый! После всей этой боли и кровопролития я, наконец, понял, в чём состоит долг человека. Вооружись, Добродетель! Вооружись, Господи, а я пойду проповедовать по деревням о новом Христе, Вооружённом!

Он протянул руку вправо, к Невидимому:

- Идём, - сказал он.

Мятежники смотрели на него с изумлением, некоторые рассмеялись:

- Поп рехнулся! С кем это он разговаривает? Кому говорит «идём»?

Отец Яннарос махнул рукой Дракосу:

- До встречи, капитан-убийца!

С этими слова он решительно переступил порог.

Никто не сдвинулся с места. Лукас с сарказмом посмотрел на Дракоса.

- Он идёт устроить пожар, - сказал он, - ты его отпустишь? Или же тебе его жаль?

Но Дракос смотрел на то, как старец, стуча своим посохом, размашистым шагом спускался теперь к тропинке, ведущей в Прастову; ряса его развевалась на ветру, седые волосы разметались по плечам, из-под тяжелых башмаков летели камни, в лучах утреннего солнца поблёскивала его расшитая золотом епитрахиль и посеребрённое Евангелие, кровь расстрелянных стекала с его макушки на затылок.

Дракос смотрел не него, и мысли его устремились далеко-далеко, к побережью Чёрного моря, к деревеньке, полной спокойствия, благочестия и зелени. Этот старец, в то время с иссиня-чёрными волосами, красивый, смуглый, бравый священник, как он смело встречал турок, защищая Христа и христианство! И когда наступал день святого покровителя деревни, как этот старец входил в языки пламени, хлопал в ладоши и танцевал, не снисходя до того, чтобы выйти на освежающий воздух!

Как Дракос ненавидел его, как любил и как им восхищался!

А затем он потерял его из поля зрения, отец и сын разошлись, но спустя много лет встретились на Албанской войне. Как тот, подобрав рясу и карабкаясь по горам, взывал к Богородице, и в такие моменты солдаты видели, как Она шагает по скалам, неся на руках раненых ребят. Этот старец мог сотворить в воздухе всё, что угодно, ибо он верил, ибо он страдал, и душа его покидала тело, становясь то Богородицей, то Святым Георгием Победоносцем, то громким кличем: «Христос побеждает!», что укреплял дух солдат и бросал их в атаку.   

Отец Яннарос уже спустился на тропинку, ведущую в Прастову; в косых лучах солнца его гигантская тень падала на розовеющие камни. Ещё немного, и он бы скрылся за скалами.

Лукас выскочил на середину дороги и поднял свою винтовку:

- Эй, капитан, - крикнул он, - давай, тебе решать! Ну и что, что он твой отец? Скрепи сердце, скажи своё слово! Ты разве не слышал? он говорит, что хочет быть свободным!

Отец Яннарос услышал за своей спиной звук взводимых курков и всё понял. Он взял Христа за руку и поставил его перед собой, чтобы заслонить Его от пули.

- Иди сюда, дитя моё, - тихо и нежно сказал он Ему. – Подойди, дабы они Тебя не ранили.   

Двое-трое мятежников встали рядом с Лукасом; они тоже вскинули винтовки и прицелились, не сводя взора с командира. Дракос стоял в воротах, в голове его бушевала кровь, он молча и с восхищением смотрел на то, как его отец шагает по скалам, горделивый и полный сил словно старый архангел.

- Эй, капитан, - снова окликнул Лукас. – Говорю тебе, он идёт разжигать пожары – останови его! – На мгновение он запнулся и хихикнул. - Неужели тебе его жаль?

Кровь Дракоса вскипела; на него были устремлены выжидающие взоры всех его людей. Лукас снова усмехнулся, подмигнул своим товарищам, а затем повернулся к командиру:

- Что же ты медлишь… - зашипел он, но не успел закончить.

Дракос поднял руку:

– Убить его! – скомандовал он сдавленным голосом, и глаза его наполнились слезами.

- Эй, отец, – закричал Лукас, - эй, отец Яннарос, стой!

Старец услышал этот крик и обернулся; его окровавленная борода засверкала на солнце густо-красным цветом. Лукас растолкал своих товарищей и прижал к плечу приклад винтовки. Пуля угодила отцу Яннаросу в лоб. Старец распростёр объятия и, не издав ни звука, рухнул лицом вниз на камни.

перевод: kapetan_zorbas

Английское изданиеГреческое изданиеДатское изданиеНорвежское издание БратоубийцФранцузское издание

Список изданий «Братоубийц» в различных странах мира (в России этот роман по-прежнему не издан):

Английское издание: Nikos Kazantzakis, The Fratricides, перевод Athena Gianakas-Dallas. A Touchstone Book, Published by Simon and Schuster, New York 1964

Французское издание: Nikos Kazantzaki, Les frères ennemis, перевод Pierre Aellig.

Немецкое издание: Nikos Kazantzakis, Brudermörder, перевод Chlodwig Plehn.

Датское издание: Niko Kazantzakis, Brodermordere, перевод Ole Wahl Olsen. Jespersen og Pio, København 1966.

Японское издание: Nikosu Kazanzakisu, Kyodai goroshi, перевод Noboru Inoue. Yomiuri Shinbun, Tokyo 1978.

Испанское издание: Niko Kazantzakis, Hermanos enemigos, перевод Enrique de Juan. Carlos Lohlé, Buenos Aires 1969.

Корейское издание: 니코스 카잔차키스, 골육상잔(: Gol-yug sangjan),
перевод Seog Gi Bag.
서울 1985 (: Hagwonsa, Seoul 1985).

니코스 카잔차키스. 전쟁과 신부: 니코스 카잔차키스 장편소설,
перевод
안정효. 열린책들, 파주 2008 (: The Open Books, Seoul 2008).

Норвежское издание: Niko Kazantzakis, Brodermordere (– Han vil vœre fri, sier han. Drephan!), перевод Bjarte Kaldhol. H. Aschehoug & Co. (W. Nygaard), Oslo 1968.

Голландское издание: Niko Kazantzakis, Vader Janaros, перевод Vic Stalling. Fontein-Boekerij, Utrecht 1965.

Венгерское издание: Nikosz Kazantzakisz, Testvérgyilkosok, перевод Richárd Sárközi. Konkrét, Budapest 2002.

Персидское издание: Nikos Kazantzakis, Amun, Teheran 1979, (ISBN: 964-6638-09-0).

Португальское издание: Nikos Kazantzakis, Os Irmãos Inimigos, перевод Milton Persson.

Румынское издание: Nikos Kazantzakis, Fratricizii, перевод Alexandra Medrea-Danciu. Editura de Vest, Timişoara 1993.

Турецкое издание: Nikos Kazancakis, Kardeş Kavgası, перевод Kosta Daponte.

Финское издание: Niko Kazantzakis, Veljesviha, перевод Kyllikki Villa. Kustannusosakeyhtiö Tammi, Helsinki 1967, 1981.

Tags: Братоубийцы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments