?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Монастырь Пречистой Девы Атлантической. Убогие настоятельские покои, деревенская лежанка без покрытия, длинный деревенский стол, несколько стульев. Деревянный светильник с тремя свечами. У стены – деревянная статуя сидящей Пречистой Девы с каравеллой в руках. В углу – крест, сколоченный из двух грубых брусьев, с распятием окровавленного Христа. В глубине – открытое зарешеченное окно, через которое доносится сильный шум Атлантического океана. На самой высокой скамье сидит Настоятель, рядом с ним – отец Хуан. Капитан Алонсо стоя заканчивает свою речь.

КАПИТАН АЛОНСО. Позволь сказать еще два слова, только два слова, и я закончу, святой настоятель Пресвятой Девы Атлантической.
НАСТОЯТЕЛЬ. Мы слушаем, капитан Алонсо.
КАПИТАН АЛОНСО. Бедность постучалась в твой монастырь и вошла внутрь. Бедность, нагота, сетование, холод. По стенам пошли трещины, погреба опустели, монахи голодают...
НАСТОЯТЕЛЬ. И добро пожаловать! Добро пожаловать, и да будет благословенна бедность, возлюбленная верная спутница нашего учителя Святого Франциска! Я открыл ей дверь, и она вошла, могущественная королева в рубище. Слава Богу, что после тучного, греховного благополучия монахи голодают. Небеса разверзлись над нашим монастырем, и к нашим расколотым трещинами стенам опустилась лестница Иакова, по которой движутся вверх и вниз монахи и ангелы. Так что не пугай нас бедностью, капитан Алонсо, – мы любим ее.
КАПИТАН АЛОНСО. Вы любите ее? Стало быть, зря рассказывал я вам все это? Бог явился мне во сне, и я пришел в монастырь, чтобы спасти его. Пришел к вам с грудами серебра и золота, чтобы укрепить развалившиеся кельи, наполнить пустые закрома, чтобы снова висели перед иконами серебряные лампады, а монахи, вдоволь утолив голод и жажду, славили Бога... А твое святейшество...
НАСТОЯТЕЛЬ. Лишь молитве голодающего внемлет Бог. Не для того, чтобы насыщаться и жиреть, но для постов и молитв цепляемся мы, словно устрицы, за скалы Атлантического океана. Мир прогнил и рушится, и только молитва еще способна удержать его над бездною.
КАПИТАН АЛОНСО. Прекрасны твои слова, святой настоятель, но для того, чтобы иметь силы произнести молитву, человеку нужно дыхание, слабое дыхание. А душе нужно немного костей и плоти, чтобы удержаться за них и не рассеяться... Неужто тебе не жаль здешних монахов, святой настоятель? Вечером я видел их во дворе, – они едва держатся на ногах от голода... Как им выжить, чтобы творить молитвы? Какой пищей ты будешь питать их? Воздухом?
НАСТОЯТЕЛЬ. Богом!
КАПИТАН АЛОНСО. Прости, но Бог питает душу, а не тело. Телу нужны хлеб, вино, рыба, мясо. Где вы возьмете все это? У вас не осталось уже ничего. Золотые дискосы, серебряные Евангелия и драгоценные рубины с венца Пресвятой Девы вы уже продали крещенным евреям из Севильи и Кордовы...
НАСТОЯТЕЛЬ. Не для того, чтобы есть и одеваться, господин Алонсо, но чтобы помочь Владычице нашей, Ратеводительнице изгнать неверных из последнего их прибежища в Гренаде. Потому как Пресвятая Дева Атлантическая тоже пожелала отправиться на войну и метнуть свое копье.
КАПИТАН АЛОНСО. Она метнула копье, и неверные бежали безвозвратно, но посмотри, что оставили они за собой, – опустошенные земли, вдов, сирот и сожженные дома. И разоренный монастырь.
(От монастырских врат доносится громкий, нетерпеливый звон небольшого колокола. Капитан замолкает, все прислушиваются. Слышен громкий шум океана.)
НАСТОЯТЕЛЬ. Ночной путник стучится в монастырские врата. Продолжай, только доведи свою мысль до какого-нибудь конца, на дворе уже ночь... А эти разговоры, – прости, что говорю так, – нам не по душе.
КАПИТАН АЛОНСО. Они не по душе тебе, святой настоятель, ибо в мирской жизни своей ты был великим вельможей на земле, и не можешь понять нас, людей моря. Но рядом с тобою твой мудрый советник – отец Хуан. Он тоже был грозным морским волком, знает, что такое абордажи и налеты. Пусть же он отверзет уста и заговорит.
НАСТОЯТЕЛЬ. Прошу тебя, отче Хуан, отверзни уста и заговори. Тяжела сия минута на распутье. Какой путь избрать? Судьба монастыря зависит от нас.
ХУАН. Благослови меня, старче!
(Хуан опускает голову, настоятель опускает руку на голову отцу Хуану.)
Капитан Алонсо Вальендес! Ни один зеленый лист не шелохнется на древе во всей Испании без воли Божией. Нынешним вечером ты пришел в наш монастырь, – стало быть, Бог послал тебя, поручив сообщить нам некую весть. Но шум стоит в ушах людей, и не слышат они ясно слова Божьего. Ты пришел, капитан Алонсо, и вот уже целый час зовешь нас в новые страны, которые желаешь открыть. К золоту, славе и величию мира сего...
КАПИТАН АЛОНСО. О чем же еще говорить мне, капитану Алонсо? Таково мое ремесло.
ХУАН. Ты прав, не гневайся, капитан, – таково твое ремесло. А наше ремесло – претворять грозного демона, которого люди зовут золотом, творя из него молитву.
НАСТОЯТЕЛЬ. Лучше творить молитву из поста, нужды и страха, отче Хуан. Людям я не верю.
ХУАН. И я не верю. Но я верю Богу, святой настоятель. Бог преклонил лик свой, узрел Кастилию и пожалел ее, узрел наш монастырь и исполнился сострадания. «Капитан Алонсо! – воззвал Бог. – Держи курс к далеким островам, привези золото, отдай его монахам...» Обернулся Бог к монахам и воззвал: «Возьмите золото, выдайте замуж сирот, постройте церкви, разведите огонь и приготовьте пищу, чтобы накормить бедноту!»
(Подмигнув капитану Алонсо.)
Вот что велел тебе Бог, капитан Алонсо, но ты неверно истолковал это и говоришь нам о благополучии да величии... О постыдных вещах.
КАПИТАН АЛОНСО. Что тут сказать, отче Хуан? Непонятный гул стоял в ушах моих, – разве тут что разберешь? Я сказал: Бог говорит, – должно быть, о золоте говорит. Но твое святейшество знает, как Бог говорит с человеком и что Он ему говорит, – это твое ремесло. Объясни же!
ХУАН. Ты услыхал глас Божий и пришел: велика твоя награда. Но ты, несомненно, пожелаешь и платы, потому как ничего – ни доброго, ни худого – капитан Алонсо не делает без выгоды. Выгоды не на небе, а на земле. Царства небесного тебе – конечно же! – маловато, старый морской волк. Что тебе нужно от нашего монастыря?
(Звон небольшого колокола звучит более настойчиво и нетерпеливо.)
КАПИТАН АЛОНСО. Бог тебя благословит, отче Хуан: ты привел мои мысли в порядок. Честный, откровенный разговор: ты – мне, я – тебе!
Что мне нужно? Сущий пустяк. Не качай головой, святой настоятель. Действительно, сущий пустяк. Мне стало известно, что недавно ты привез из Святого Города новую карту... Там будто бы отмечен самый короткий путь в дальние страны, обильные золотом... Это правда?
ХУАН (достает из-за пазухи карту). Вот, чтобы ты не сомневался, капитан Алонсо. (Разворачивает и тут же быстро сворачивает карту.) Святой папа вверил мне ее – драгоценный дар Владычице Атлантической нашей Пресвятой Деве. Здесь прочерчены все тайные морские пути. Блажен капитан, держащий во длани своей такую карту, господин Алонсо!
КАПИТАН АЛОНСО. Карта – ничто, святые отцы! Просто клочок бумаги, нечего бахвалиться! Нужны еще каравеллы, крепкие матросы и отважный капитан. И еще нужно днем и ночью бороться с волнами и смертью! У Пресвятой Девы – карта, а у меня – трехпалубная каравелла из толстых досок с бывалыми мужами, мастерами весла и ножа... Так что, вперед, святые отцы! заключим сделку: ваша – бумага, мое – мясо, а все захваченное мной золото – пополам! Не хмурь брови, святой настоятель, не противься воле Божией!
НАСТОЯТЕЛЬ. Злого демона собрался ввести ты в наш монастырь, капитан Алонсо, – ненасытное, проклятое золото, пожирающее людей, пожирающее души. Будем же начеку, отче Хуан!
КАПИТАН АЛОНСО. Если вы мне не доверяете, – мои враги, будь они прокляты, создали мне недобрую славу! – если вы не доверяете мне, пусть старый знаменитый лоцман отец Хуан отправится вместе со мной, снова став у руля!
ХУАН (радостно вздрагивает). Я слышу в душе глас Божий. Позволь мне сказать слово, святой настоятель.
НАСТОЯТЕЛЬ. Недюжинный ум скрывается в твоей каталанской голове, отче Хуан, но ты часто слышишь глас океана, думая, что слышишь глас Божий. Вот ты услышал о странствиях, и руки твои уже чувствуют штурвал. Жаль, старый мореход еще живет в тебе!
ХУАН. Если будет на то милость Божия и мне будет уготован рай, старче, я войду туда в сапогах, плаще и шапке лоцмана. Не порицай меня.
НАСТОЯТЕЛЬ. Я не порицаю тебя, брат Хуан, но мы, монахи, должны убить память, должны изгнать из душ наших землю и море, оставив только небо. Помни об этом теперь, отвечая этому посланнику морей. (Повышая тон.) Моря нет, золота нет, голода нет, есть только Бог!
КАПИТАН АЛОНСО. Стало быть, мне уйти? Капитана Алонсо нет, настоятеля нет (ударяя по столу и скамье), стола и скамьи нет, – с нами что-то не в порядке! (Хватает свою шапку, собираясь уйти.)
ХУАН. Куда ты, капитан Алонсо? Наберись терпения, и ты увидишь, что небо и море могут пребывать в согласии.
КАПИТАН АЛОНСО. То, что должно произойти, пусть произойдет побыстрее! Знайте, что другой капитан стучится в этот час к королеве, а через плечо у него перекинута сумка с секретными картами, на которых прочерчены новые пути. На днях он отправился в Севилью. Я проведал о том, устроил ему западню, но окаянный пронюхал про то, свернул с дороги и ускользнул... Иначе... (Делает жест, словно нанося удар ножом.)
НАСТОЯТЕЛЬ. Будь проклято золото, всюду оно источает кровь... Кровь, а не пот!
КАПИТАН АЛОНСО. Я зарезал бы его не только из-за золота, святой настоятель, – у меня есть другие страшные подозрения! Если он – тот... Восемь лет гоняюсь я за ним! (Поворачивается к распятию.) Восемь лет взываю я к тебе: неужто ты не слышишь, Христос?! (Ударяет кулаком по кресту.) Ты что – оглох?
(В это мгновение дверь открывается, входит юный послушник и преклоняет колени перед настоятелем.)
ПОСЛУШНИК. Святой настоятель! Какой-то путник стучится во врата монастыря и просит позволения войти. Приказывай!
НАСТОЯТЕЛЬ. Скажи ему, что солнце зашло, врата закрыты, и ключи уже у меня, – никто больше не войдет. Открыть мы можем только в том случае, если пожалует только какой-нибудь важный гость. Так гласит устав.
ПОСЛУШНИК. Так я и сказал ему, святой настоятель. «Я – важный гость, – ответил он. – Имя мое ныне – не более чем пустой звук, но вскоре оно разнесется по всей Вселенной. Отвори!»
КАПИТАН АЛОНСО. Должно быть, помешанный, святой настоятель. Или какой-нибудь разорившийся идальго, у которого ум за разум зашел. Прогони его. Мы здесь занимаемся важными делами.
НАСТОЯТЕЛЬ. Как он выглядит?
ПОСЛУШНИК. Высокий, загорелый, с длинными волосами. На нем – ряса, вся в заплатах, подпоясанная узловым вервием, как у монаха. А через плечо переброшена сума. Он голоден и просил кусок хлеба и чашу воды.
ХУАН. Прогони его, святой настоятель. Так гласит монастырский устав. После захода солнца...
НАСТОЯТЕЛЬ. Во имя любви Христовой откроем. Возьми ключи и открой ему.
(Снимает с пояса ключи и отдает их. Послушник уходит.)
КАПИТАН АЛОНСО. Вот, пожалуйста: во имя любви Христовой...
НАСТОЯТЕЛЬ. Не говори тяжелых слов, капитан Алонсо. Вечерний гость может быть и Христом... Иногда он странствует в рубище с сумой за плечом, испытывая людей.
ХУАН. Мы нарушаем устав, святой настоятель. Устав, начертанный черными письменами на козлиной шкуре.
НАСТОЯТЕЛЬ. Разве ты не читал слов на неписаной шкуре между черных письмен, отче Хуан?
ХУАН. Я не сподобился милости читать неписаное, святой настоятель, – твое святейшество ее сподобилось. Что же гласит неписаное?
НАСТОЯТЕЛЬ. Во имя любви Христовой преступи писаное! Вот что оно гласит! (Снаружи слышны шаги и лай монастырских собак.) Вот он! Идет сюда. Может быть, это – Христос. Окажем же ему почтение. (Дверь открывается, и на пороге останавливается странник.)
Проходи, не бойся, христианин. Мы – монастырские отцы, а это – знаменитый капитан Алонсо из Севильи, – ты, должно быть, слышал о нем. А ты кто?
СТРАННИК. Никто. Я сообщил вам про то через монашка: я – никто. (Помолчав.) Еще никто.
НАСТОЯТЕЛЬ. Возьми скамью, присаживайся. Ты выглядишь усталым и просил хлеба и воды.
СТРАННИК. Да, хлеба и воды. И покоя.
НАСТОЯТЕЛЬ. Садись, отдохни... Пойду, принесу тебе.
ХУАН (пытается воспрепятствовать ему). Святой настоятель...
(Однако настоятель уже ушел в соседнюю кладовую. Капитан кладет руку на плечо отцу Хуану и тихо, торопливо говорит ему.)
КАПИТАН АЛОНСО. Пойдем со мной, капитан Хуан... Не слушай настоятеля: он – святой человек и не понимает, что происходит вокруг... Вспомни былое – вкусные галеты, вино, бури, абордажи, грабежи! Время у тебя еще есть: состаришься и станешь немощным – тогда и пойдешь в монастырь! (Отец Хуан слушает рев океана.) Слышишь, как океан зовет тебя? Это и есть глас Божий!
ХУАН (указывает на странника). Тише... Тише... Он слышит нас.
КАПИТАН АЛОНСО. Давай, поднажми! Спусти Бога с Небес, выведи Дьявола из ада, – пусть настоятель испугается и отпустит тебя!
ХУАН. Ты поставишь меня у руля?
КАПИТАН АЛОНСО. Только у руля? Ты получишь еще и долю золота, кроме монастырской... Мне карта нужна, карта... Понимаешь?
ХУАН. Понимаю, молчи. Посмотри на него: он навострил уши, прислушивается!
КАПИТАН АЛОНСО (подходя к страннику). Милый человек! Ты – монах или дал обет Святому Франциску и носишь рясу? (Молчание.) Должно быть, глухой, не слышит...
ХУАН. Он выглядит разорившимся дворянином. Взгляни на его руки. Они никогда не держали ни весла, ни мотыги...
КАПИТАН АЛОНСО. Ни меча. Он – дворянин? Взгляни на его ножищи. Должно быть, ткач или мельник. Эй, земляк, послушай! Ты кто? (Молчание.) Не желаешь отвечать?
СТРАННИК. Не желаю!

Profile

kapetan_zorbas
kapetan_zorbas

Latest Month

November 2018
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner