kapetan_zorbas (kapetan_zorbas) wrote,
kapetan_zorbas
kapetan_zorbas

Разговор с одним молодым человеком (перевод: kapetan_zorbas)

(Настоящая заметка была написана под грохот бомбардировок Англии нацистской Германией и опубликована в сентябре 1940-го года в журнале «Неа Эстия», за месяц до вторжения итальянских войск в Грецию; позднее она вошла в сборник «Путешествуя по Англии». По мнению греческого писателя Н.Вреттакоса, одного из биографов Казандзакиса, она свидетельствует лишь о том, насколько в этот период Казандзакис потерял связь с реальностью. Тем не менее, эта заметка представляет собой большой интерес не только как размышления свидетеля той эпохи – нельзя не отметить и её перекличку с некоторыми современными проблемами, как то: ускорение времени, трудность для отдельной личности найти своё место в стремительной смене событий, устаревание классической литературы.)


Современному человеку вряд ли удастся избежать внутреннего или внешнего давления, толкающего его примкнуть к какому-либо лагерю. К левому или правому, если душа в человеке жива; или к центру, если его добрая и отсталая душа по-прежнему надеется обойтись логикой и моралью. Однако сегодня всем управляют гром и молния. Наивные миролюбивые души, не способные переносить кровь, несправедливость и непрекращающиеся беды, не смогут выжить в той жаркой атмосфере, что установилась на Земле.
И тот, кто до сих пор настаивает на служении «Духу», должен – если хочет спастись – чётко осознать, в чем состоит его долг, какой может быть его миссия, и с достоинством занять своё место в охваченном бурей современном мире.
Мы вступили в эпоху, которая, возможно, затянется лет на двести и в которой война надолго сменит вооружённый мир. Изменятся ценности, вновь оживут древние добродетели, что на время атрофировались, уступив место культуре, - страстная жажда опасности, культ героизма, дьявольская активность.
Никогда ещё молодёжь во всех по-настоящему живых нациях не находилась в состоянии такого первобытного, таинственного, кипучего энтузиазма, как сегодня. Она вдохновлена «магическими» массовыми лозунгами, своего рода заклинаниями, что взывают вовсе не к чистой логике или свободному духу, но хоть и к менее просвещённым, зато более глубоким и плодотворным силам, которые таятся уже не в голове или сердце человека, но в его чреслах.
Но, быть может, эти силы, столь презираемые нежными упадочными интеллектуалами и одновременно вызывающие в них такой страх, не всегда обновляли землю?
Дабы вынести объективное суждение, свободное от сиюминутных страстей, нам нужно высунуться из маленькой бойницы нашего времени и заглянуть дальше.
И не страшиться, но верить в ту глину, которую мы зовём человеком и которую не так-то легко стереть в порошок.

Но как определить долг интеллектуала в сегодняшней всемирной материальной и духовной мобилизации?
Мне вспоминается небольшой разговор, какой произошёл у меня с одним юношей сентябрьским днём в Лондоне.
Он услышал сирены, что завыли, распознав первые вражеские самолёты, и прервал лирическую песнь, сочинённую им для возлюбленной, которая его бросила, оставив в отчаянии, и оттого ему казалось, что в отчаянии пребывает и всё сущее.
- Культуре настал конец, – захныкал он. – Пришли варвары, что теперь с нами будет? Куда податься, где найти прибежище нам, людям духа?
Он считал, что мы с ним одного поля ягоды. И ещё считал, что миру пришел конец, раз от него ушла возлюбленная. Женщина. Или идея, в которую он верил. Или надежда, на которой он, глупец, строил свою жизнь.
- Уходи в монастырь! - воскликнул я со смехом.
- Как ты можешь смеяться? – упрекнул он меня, поджав анемичные губы.
- Я вспомнил, - ответил я ему, - одного милого и приветливого старичка, жившего на Крите в годы моего детства. Он всегда выходил из дома в платке, зелёном с красной вышивкой. Старый музыкант, он давал уроки игры на гитаре; худой, больной, в широких башмаках, подвязанных резинкой. Его звали Миртеос. Круглый год зябнувший, ковылял он сквозь шумный рынок, производя комичное и грустное впечатление. Критяне, хоть его и любили, подтрунивали над ним. Подмышкой он всегда держал продолговатую книгу, напоминающую бухгалтерскую, и с тех пор торговцы каждого умника нарекали Миртеосом. Как только они видели, что какой-нибудь юноша вместо того, чтобы играть, смеяться или бегать за девушками, склоняется над книгой, то кричали ему: «Э, Миртеос ты несчастный!» Такими вот Миртеосами мне видятся практически все интеллектуалы нашей эпохи.
- Что, и я тоже? – с тоской спросил меня юноша.
- Через пару дней я уезжаю в Шотландию и привезу тебе оттуда платок. Если найду, то даже зелёный с красной вышивкой.
- Ты бесчувственный. А я-то пришёл прочесть тебе свою последнюю балладу. Я написал её в тот час, когда первые сирены…
- Если в ней нет ритма этой нынешней сирены, - прервал я его, - можешь не читать. С меня довольно про любовные дела, луну и смутные нежные желания. Наша эпоха есть эпоха эпическая – ты ещё этого не почувствовал? Эпическая, полная действия.
- Но как же искусство? Поэзия?
- Как и в каждой эпохе, в нашей есть люди прошлого, настоящего и будущего.
1. Сегодня, в этот грозный период действия, лишь тот достоин быть поэтом, кто несёт в себе будущее. Пророческую поэзию, попытку уловить за преступлением и кровью строящуюся цивилизацию, сформировать новые человеческие типы, чтобы текущая действительность вошла в соответствие с желанными ему идеалами.
2. Души, что несут в себе настоящее, – коль скоро они обладают поэтическим даром, – пытаются честно запечатлеть в своих упаднических стихах и упаднических размышлениях разложение современного мира.
Но наиболее живые из этих современных душ – те, кто презирает искусство, считает его (за исключением пропаганды) ненужной и непонятной роскошью. Эти живые души бросаются в действие. Они презирают культуру, они узрели банкротство старого поколения с его декоративными свободами, вероломной моралью, шутовскими фокусами и безнравственным приспособленчеством так называемого абстрактного разума. Узрев и почувствовав отвращение, они накинулись на этот клубок из замаскированного рабства, благополучия и лжи. Они идут в атаку. Лучшие из молодежи сегодня не пишут, но действуют. Они героически смотрят в лицо смерти; они охвачены огромным воодушевлением; открылся колодец, откуда из вековой священной тьмы бессознательного выскочили подземные силы и устремились в атаку.
3. И, наконец, есть души несовременные, отставшие, зачастую благородные, сентиментальные, немного комичные. Они не действуют, а противодействуют. И когда такие обладают поэтическим даром, их песни часто являют красоту и благородство, безупречную форму и страстную чувственную ностальгию. Но они более не носители  жизни. Возможно позднее, – если, конечно, им посчастливилось оказаться гениальными поэтами, – они найдут признание в других, созвучных им, эпохах. Сегодня жизнь оставила их позади, они суть пустые мехи.
Они не нужны даже Богу – то есть, я имею в виду высший сегодняшний идеал человека. «Бог же не есть Бог мёртвых, но живых», – этот клич вечен. Только идеал устаревает и меняется, но клич остаётся прежним, ибо это есть клич несчастного человека, который жаждет ускользнуть от своего горя.
- Мы оказались на излёте цивилизации, - заверещал юноша. – Мы есть дети своей эпохи, лишённые веры, прожектерства, громких слов. Мы держим зеркало и отображаем, как ты говоришь, разложение. Это наш долг.
- Возможно, - ответил я. – Но в последнее время я начинаю подозревать (как же быстро сегодня катится колесо Судьбы), что такие юноши более не отражают свою эпоху – скорее эпоху уже ушедшую. Словно мы уже начинаем преодолевать стадию разложения. На горизонте намечается новый и удивительный синтез. Но современники до сих пор не смогли разглядеть этот синтез – для меня эти юноши, о которых ты говоришь, уже старики. Они держат зеркало и воспевают разложение, потому что по-прежнему продолжают наблюдать за своими разлагающимися душами.
Громкие слова, великие дела, неистовый ветер – сильный и потому «романтичный» - вот что отличает новорождённую жажду души.
Мы находимся – вернее, вступили – в новое начало. Сейчас не закат нашей эпохи, как тебе хотелось бы думать, дабы оправдать своё существование. Сейчас расцвет грозных сил, возможно варварских, но цивилизации всегда начинаются именно с них. Ритм нашей эпохи возвысился до героического; он толкает к великим опасностям, берёт на себя ответственность за сотворение нового мира. Он не для анемичных чувствительных интеллектуалов, не для миртеосов, не для старикашек (пусть некоторым из них и по двадцать лет), бледных, со слабыми и испачканными чернилами руками.
Я разгорячился, сам того не желая, но осекся, устыдившись, поскольку вдруг заметил, что пальцы моего юного друга испачканы свежими чернилами, а шея – тощая и бледная.
- Что же ты остановился? – процедил он сквозь зубы.
- Прости меня, - сказал я, - ты пришёл ко мне в гости, а я грубо тебя принял.
Я крикнул Розалинде, горничной пансиона, принести чай, масло, печенье, джем, чтобы его задобрить.
- Я не то хотел сказать. Я размышлял совсем о других вещах, хоть и жестоких, горьких, но про себя. Прости меня.
Мой друг ушёл, а я отправился подышать свежим воздухом.
События сегодня созревают гораздо быстрее человека, размышлял я. В нашу эпоху юноше трудно найти время сосредоточиться, углубить свою душу, отыскать свой собственный ритм и, следуя ему, созревать. Молодой человек сегодня обречён следовать за всемирными событиями, которые так быстро разворачиваются и меняются, бессвязно перепрыгивать от одного к другому, от одного духовного состояния к другому, и терять ориентиры, потому естественное созревание сегодня кажется невыполнимым подвигом, и наши молодые интеллектуалы, как и лучшие из молодёжи, успевают сгнить раньше, чем созреть. Поэтому внутри них столько бессвязности и горечи, которые они тщетно пытаются замаскировать цинизмом, безразличием и сладострастием.
Некоторое время я шагал по улицам, погружённый в размышления, как вдруг заметил, что наступила глубокая ночь, кромешная тьма. ...Я поднял взор к небу и подпрыгнул от радости: впервые за эти чёрные опасные ночи я увидел над Лондоном звёзды. То была первая ночь здесь, в этом огромном городе, когда я вспомнил, что существуют звёзды. Тихие, холодные, жестокие и безразличные к судьбам несчастных людей.

перевод: kapetan_zorbas
Статья 1
Tags: Путевые заметки Казандзакиса
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments