?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

ПЕРИАНДР. Тебе больше нечего сказать человеку, который даровал тебе жизнь? Больше нечего сказать всем этим ничтожествам, которые, с ухмылкой слушают тебя и радуются? Больше нечего сказать в этот тяжкий час, когда речь идет о спасении твоей души?
ЛИКОФРОН. Нечего!
ПЕРИАНДР. Алка, возьми этот кинжал и спрячь его! Он ожил: какой-то демон вселился в него и мучает меня. Я пытаюсь от него избавиться, но он вцепился в меня! 
(Алка хватает кинжал и хочет спрятать его у себя на груди.)
Погоди, Алка! Великий позор не полагаться на собственные силы. Дай сюда кинжал! Сердце, старое мое сердце, крепись!
АЛКА. Отец...
ПЕРИАНДР. Не бойся, я выдержу. Не хватайся за меня, - я выстою! Архонты и ты, беднота, вот я поднимаю руку и клянусь. «Никто да не смеет дать ему хлеба, воды, огня! Никто да не смеет дать ему крова! Я отрублю руку, которая осмелится дать ему, разорву рот, который заговорит с ним, разрушу и сожгу дом, который приютит его!»
Не улыбайтесь, не радуйтесь, архонты! Род мой не так-то просто уничтожить! Возьмите свои посохи, закройте рты и ступайте прочь! (Архонты, согнувшись, уходят один за другим.)
И ты, беднота, опусти голову и закрой глаза! Забудь то, что видела, забудь то, что слышала, ступай прочь! К нему не подходить, с ним не разговаривать! Помни мою клятву! А теперь ступай прочь!
(Толпа народа уходит. Ликофрон тихо, язвительно смеется.)
Жестокосердный, недостойный сын, бесчеловечная душа, предатель! В высочайший миг жизни своей ты не сумел превозмочь боль, не смог превозмочь мстительность и явить себя мужем! Чего ты смеешься, бесстыжий?
ЛИКОФРОН. Я радуюсь, радуюсь. Пришел мой черед!
ПЕРИАНДР. (Снова вытаскивает кинжал.) Предатель!
ЛИКОФРОН. (Подставляя грудь.) Рази!
АЛКА. (Бросается между ними.) Нет! Нет!
ПЕРИАНДР. (Стражникам.) Оседлайте моего коня, сгоните в большой двор рабов, которых я позавчера пригнал с войны... И принесите мой длинный меч: облегчу душу! (Уходит.)
(Остаются только Ликофрон и Алка. Ликофрон поспешно направляется к двери, желая уйти, Алка в отчаянии бросается ему на грудь.)
АЛКА. Куда ты, любимый? Почему ты бросаешь меня? Почему? Почему?
ЛИКОФРОН. Не спрашивай!
АЛКА. Я спрашиваю, Ликофрон, потому что должна знать!
ЛИКОФРОН. Пощади меня, помоги мне освободиться!
АЛКА. Я пойду с тобой!
ЛИКОФРОН. Туда, куда я пойду, ты не можешь пойти, Алка, не можешь... Разбей же свое сердце и ты, оставь меня!
АЛКА. Не могу. Я - женщина... Я пойду с тобой! Буду терпеть с тобой голод и жажду, буду скитаться с тобой по дорогам... А когда ты будешь в расстроенных чувствах, когда будешь сердит, то накричишь на меня и тебе станет легче, любимый!
ЛИКОФРОН. Не хочу. Оставь меня!
АЛКА. Ты не любишь меня, Ликофрон? Разве ты не говорил, что любишь меня?
ЛИКОФРОН. Я? Когда?
АЛКА. Когда? Всегда! Еще позавчера перед отъездом к деду...
ЛИКОФРОН. О!
АЛКА. Что с тобой, любимый? Почему ты стонешь?
ЛИКОФРОН. Тысячи лет... Тысячи лет прошли...
АЛКА (припадает к его ногам, обнимает колени). Любовь моя... Любовь моя...
ЛИКОФРОН. Радость, нежность, красота, сыночек родимый в колыбели... Прощайте! Прекрасен, прекрасен мир, будь он неладен!  (Прыжком бросается к двери, убегает.)
АЛКА. (Приподнимается, оглядывается вокруг.) Он ушел... Ушел... (Бежит к окну.) Мир потускнел... Ничего не могу разглядеть... (Утирает слезы.) Ах, вот он! Милый! Ликофрон! Добрался до спуска, поспешно шагает вниз... С высоко поднятой головой, твердым шагом, даже не оглянулся... Любимый! (Кричит, высунувшись из окна.) Ликофрон!
Услышал, но не оглянулся... Услышал, но не оглянулся...
ПЕРИАНДР. (Возвращается бледный, изнуренный.) Ушел?
АЛКА. Ушел! Ушел и все!
ПЕРИАНДР. Алка, дитя мое, беги за ним... Упроси его вернуться... Ты сумеешь. Я - суров и горд, потому и не сумею... Хочу сказать ласковое слово, а из уст моих раздается грозный приказ... Хочу смягчить голос, и он становится словно клекот хищной птицы... (Вздыхает.) Я разучился говорить ласковые слова... А ты - женщина, и он тебя любит. Беги и вороти его!
АЛКА. И я не сумею, отец, не сумею! Ах, одного жалею, другого люблю, сердце мое разрывается!
ПЕРИАНДР. Скажи ему: если он не желает видеть меня, я уйду... Уйду, куда глаза глядят. Поднимусь на безлюдную гору, в башню, которую я построил над пропастью... И больше никогда, никогда не вернусь! Пусть он остается один, единственным правителем!
АЛКА. Он не вернется, отец, не вернется. Я ведь его знаю! Он, как и ты, суров и горд, и не возьмет своего слова обратно... Не бери меня за руки, не смотри на меня так, отец... О, если бы я могла!...
ПЕРИАНДР. Дорогая моя, я полюбил тебя как дочь... Единственный женский отпрыск моего рода... Принарядись, одень украшения, пойди и приведи его ко мне. Ах, женщинам ведомо волшебство, и они умеют околдовывать мужчин... Женская речь всесильная в темноте, - пойди ночью, поговори с ним... Мир рушится, сердце мое разбито... Разве тебе не жаль меня?
АЛКА. Ты плачешь? Ты?!
ПЕРИАНДР. Я не грозный тиран, Алка, дитя мое... Я - человек, который любит и страдает... Вся жизнь моя была свирепой любовью... Ты того не знаешь... С того дня, как умерла Мелисса, моя жена, я утратил сладчайший корень, соединяющий человека с землей, - любовь. Только одна радость оставалась у меня - мой сын, только одна надежда - мой сын. От этого гибкого, упрямого тела зависит моя судьба. Алка, пойди и приведи его...
АЛКА. Не плачь. Сердце мое разрывается, отец... И у меня не было другой радости, другой надежды... Я пойду, брошусь к его ногам и буду рыдать... Это может женщина, только это... Но сурово, очень сурово сердце в груди у мужчины... И гордость превозмогает любовь.
ПЕРИАНДР. Куда он пошел? В каком направлении? Ты его видела? 
АЛКА. Видела. Он спускался вниз, к морю... Я высунулась из окна и звала его...
ПЕРИАНДР. Он слышал?
АЛКА. Слышал... Слышал, потому как тряхнул головой и зашагал быстрее... Даже не оглянулся!
ПЕРИАНДР. Никуда ты не пойдешь! Пусть будет так! Мы тоже упрямы! Что нужно человеку, чтобы спастись? Что нужно, чтобы не быть опозоренным? Одно, только одно...
АЛКА. Не кричи, отец. Рабы услышат. Стыдно...
ПЕРИАНДР. Только одно - преодолеть надежду! (Решительно выпрямляется.) Я одолею ее - свирепую, бесстыжую обольстительницу человека. И тогда уже... (Язвительно смеется.)
АЛКА. Молчи, отец! Уж лучше твой нежный плач...
ПЕРИАНДР. Ликофрон! Ликофрон!
(Падает наземь, рыдает. Алка бежит к двери и запирает ее на засов, чтобы не слышали рабы.)


                                         *  *  *

(Ночь, фонари, порт, таверна. Харилай и его друзья едят и пьют, сидя за длинным столом.)
ХОЗЯИН ТАВЕРНЫ. Молчите, ребята, дайте ему высказаться... За твое здоровье, Харилай! Итак, третьего дня, когда ты ходил во дворец, повелитель спросил тебя...
ХАРИЛАЙ. Эх, ребята, жаль, что вас там не было! Здорово я ему тогда врезал!
ОДИН ИЗ КОМПАНИИ. И не испугался? Вот что значит молодец!
ХАРИЛАЙ. Это мне-то пугаться? Да ведь я - народ, зверь всемогущий! Одну голову срубишь, - десять вырастут! Как чертополох, как крапива, как ромашка...
ВТОРОЙ ИЗ КОМПАНИИ. (Указывая на девушку, которая разносит вино.) Даже Леньо смеется... Будто ее щекочут! За твое здоровье, девочка! Налей! И я на твоей свадьбе буду таскать вино в решете!
АНДРОКЛ. (Входит и устало садиться на скамью.) Эх, совсем жизни не стало!
ХОЗЯИН ТАВЕРНЫ. Что с тобой, Андрокл? Что там наверху происходит?
ВТОРОЙ ИЗ КОМПАНИИ. Ты носишь воду во дворец и про все знаешь. Что же там происходит?
АНДРОКЛ. А что там может происходить? Все то же. Повелитель мычит, как бык... Ходит по дворцу и мычит. Крушит все, что под руку попадется, бьет рабов, то смеется, то стонет, никого не хочет видеть... А сегодня утром... Как вспомню, так волосы дыбом встают!
ХАРИЛАЙ. Что? Не бойся, - мы с тобой.
АНДРОКЛ. Сегодня утром он чуть было не убил сына!
ХАРИЛАЙ. Какого сына? Говори яснее! Ликофрона!
АНДРОКЛ. Нет. Несчастного Кипсела...
ХАРИЛАЙ. Ух, от сердца отлегло!
ХОЗЯИН ТАВЕРНЫ. Это невинное создание?! Чем он ему не угодил?
АНДРОКЛ. Я-то почем знаю? Повелитель рассвирепел... И гонялся за ним по комнатам с ножом с руке... Но тот улизнул.
ХАРИЛАЙ. Закрой дверь, хозяин! Открою вам тайну... Поклянитесь, братья... 
(В таверну входит дворцовый глашатай, ударяет посохом о пол, кричит.)
ГЛАШАТАЙ. Э! Э! Э! (Все испуганно умолкают.)
Слушай, народ! Распоряжение повелителя! (Все вскакивают.) Завтра - поминки его любимой жены Мелиссы. Траур по всей стране! Все таверны и мастерские должны быть закрыты, корабли - стоять на приколе, никто не смеет работать. Не петь, не пить вино, не смеяться! Мужчины и женщины должны подняться на крышу своих домов и скорбно причитать! Я все сказал!
(Уходит. Некоторое время все испуганно молчат.)
ХОЗЯИН ТАВЕРНЫ. Не к добру это, ребята! Снова сядет на черного коня, спустится в порт, и горе тому, кто попадется ему на пути, - вспомните мои слова! Разве не так было, когда умерла царица? Повредился рассудком от горя и убивал встречного и поперечного!
ХАРИЛАЙ. (Наполняет стаканы и тихо, с опаской говорит.) За здоровье Ликофрона!
ВСЕ. За его здоровье! За его здоровье!
ХАРИЛАЙ. Он - наша единственная надежда, братья! Он любит бедность, ненавидит отца, презирает архонтов. За его здоровье, и да живет он на радость нам!  
ХОЗЯИН ТАВЕРНЫ. Разве он чем тебе поможет, - дитя несмышленое?! Ему ли тягаться с чудовищем? Вот уже четыре дня как он, босой и оборванный, словно нищий, скитается по дорогам. И никто не смеет дать ему кусок хлеба или глоток воды, - так он и помрет от голода и жажды... А ночью он, говорят, уходит спать среди могил...
Сегодня утром я видел его: он был желтый, как воск, и держался за стену, чтобы не упасть. Сердце за него болит, да что поделаешь? Всюду за ним по пятам следуют два свирепых вооруженных стражника, - увидят, что подошел к нему, и поминай как звали!
ХАРИЛАЙ. (Вскакивает и собирает со стола хлеб, еду, хватает бутылку вина.) Где ты его видел? Где? Я пойду к нему, храбрецы, накормлю и напою, - не дам ему помереть! Нет! Пока жив Харилай, не бывать этому! Ну-ка, дайте пройти!
АНДРОКЛ. Если ты дашь ему еду, тебе отрубят руки, а заговоришь с ним - разорвут губы, Харилай злополучный! Лучше своим делом занимайся, а не то худо будет!
ХАРИЛАЙ. Да знаешь ли ты, кто я такой?! (Подкручивает усы.) Ты меня еще не знаешь!
(В дверях появляется Ликофрон. Все отшатываются в испуге. Еда и бутылка с вином падают у Харилая из рук.)
ЛИКОФРОН. Здравствуйте, друзья! (Все молчат. Ликофрон горько улыбается.) Здравствуйте, товарищи! (Молчание. Изнуренный Ликофрон опирается о дверной косяк. Все подталкивают хозяина таверны, который, опустив голову, медленно подходит к двери и запирает ее, оставив Ликофрона снаружи.)  Злополучные люди... (Дверь приоткрывается, и из-за нее выглядывает Леньо с полным стаканом и куском хлеба, которые она протягивает Ликофрону. Ликофрон делает движение, чтобы взять это, но сдерживается.) Тебе не жаль своих ручек, девушка? Их ведь отрубят.
ЛЕНЬО. Возьми! Возьми! Возьми!
ЛИКОФРОН. Я уже не голоден, и жажды не чувствую. Как тебя зовут?
ЛЕНЬО. Леньо.
ХОЗЯИН ТАВЕРНЫ. (Грубо затягивает Леньо внутрь.) Ступай в дом! (Захлопывает дверь.)
ЛИКОФРОН. Вот в какой слабой груди нашла убежище Свобода! (Садится, тяжело дыша, у порога, смотрит вдаль на море и челноки.)
Что за грозный пожар - душа человеческая! Пламя гложет меня с ног и до самого темени! Пламя гложет меня, а я не могу сдержать радости!
Голод, жажда, презрение... Видеть, как любимая женщина терзается у тебя на глазах, и радоваться! Радоваться, что ничтожная жизнь, длящаяся всего несколько лун, не пропала зря... Потому что ты бросил ее на весы Судьбы, и весы качнулись! (Встает.)
Да, я выдержу, я не умру с голоду, не покончу с собой. Я заставлю тебя убить меня, убить собственной рукой, убийца моей матери! Этого я хочу, сердце, этого я прошу у тебя! Пусть исчезнет семя его и даже в аиде не найдет он покоя! Пусть он исчезнет без малейшего следа из этой жизни и из жизни иной! (Замечает, что кто-то подходит, крадучись, с фонарем в руке.)
Кипсел! Соберу все силы, чтобы держаться, как подобает мужу, и не испугать его...
Кипсел! Я здесь! Я здесь, дорогой Кипсел!
КИПСЕЛ. (Бросаясь Ликофрону в объятия.) Брат!
ЛИКОФРОН. Чего тебе нужно в порту в столь поздний час? Ты простудишься!
КИПСЕЛ. Как здесь тихо! Даже листик не шелохнется... Я боюсь, Ликофрон, что будет землетрясение!
ЛИКОФРОН. Не думай о плохом, дорогой брат... Иди-ка, присядь рядом со мной. Закутайся хорошенько. Что это у тебя?
КИПСЕЛ. Я принес тебе поесть, брат. Это мне Алка дала. Днем и ночью она тайком плачет потихоньку, чтобы старик не услыхал. А вечером она позвала меня и сказала: «Ступай, торопись, а не то он помрет с голоду!»
ЛИКОФРОН. Не нужно. Я уже утолил и голод, и жажду... Так хорошо, как никогда прежде... Почему ты вздыхаешь, Кипсел?
КИПСЕЛ. Вернись во дворец, брат, вернись... Мне страшно спать одному. Позавчера на рассвете он резко распахнул дверь и вошел... Свирепый и молчаливый... А в руке у него сверкал золотой кинжал. Я закрыл глаза и сказал себе: «Ну, все - пропал!» Он наклонился надо мной, и я почувствовал его тяжелое дыхание, - пахло серой.  
ЛИКОФРОН. Братец, любимый, это я виноват, я... Стоит мне только слово сказать, и он успокоится.
КИПСЕЛ. Я больше не могу уснуть... Слышу, как он все ночи напролет ходит из одного двора в другой, - туда, в сторону могил... Слышу, как он умоляет, и как плачет свирель... Слышу, как он зовет в темноте: «Мелисса! Мелисса! Мелисса!» Но мать больше не приходит. На рассвете, с петушиным криком он возвращается разъяренный. Позавчера он послал в Дельфы вопросить оракул, почему она не приходит... Мне страшно, страшно, брат... А вчера, на рассвете...
ЛИКОФРОН. Не бойся, Кипсел! Вчера, на рассвете...
КИПСЕЛ. Я задремал на миг. И приснился мне сон... Я видел мать.
ЛИКОФРОН. Мать? А я никогда не вижу ее во сне!
КИПСЕЛ. Она была очень бледна и дрожала. Полуобнаженная, в рубище, - да, вот в таком, как на тебе, Ликофрон, точь-в-точь в таком же... Словно из того же сундука... «Кипсел, - прошептала она. - Кипсел...» Я раскрыл объятия и закричал: «Мама! Чего тебе?» «Кипсел, - снова прошептала она. - Мне холодно, Кипсел! Пойди и скажи это своему отцу... Мне холодно!»
Я вскочил и, скрепя сердце, спустился в подземелье, где он сидел у очага и пил... Ведь нужно, нужно же было сказать ему то, что поручила мать... Нужно, Ликофрон?
ЛИКОФРОН. Да, брат, нужно.
КИПСЕЛ. Я потихоньку открыл дверь... Он наклонился к очагу, наблюдая за пламенем. Услыхав шум отворившейся двери, он обернулся, увидел меня и вскочил с рычанием. Я едва ноги унес. Он гонялся за мной по комнатам и дворам... Рабы проснулись, но никто не посмел придти мне на помощь... И вдруг Алка бросилась к нам. Старику стало стыдно, и он воротился назад. Так вот я спасся.
ЛИКОФРОН. Эх, брат, невинное, беззащитное создание! Как ты только оказался в этом зверином логове!
КИПСЕЛ. На этот раз я спасся, но надолго ли? Он убьет меня, Ликофрон! (Испуганно кричит.) Я знаю это! Какой-то внутренний голос... Он убьет меня!  
ЛИКОФРОН. Послушай, Кипсел, соберись с духом... Так нужно! Нужно!
КИПСЕЛ. Что нужно, Ликофрон? Не требуй от меня того, что выше моих сил.
ЛИКОФРОН. Нужно выполнить поручение матери, Кипсел... Кто знает, какой смысл сокрыт в этом, Кипсел?! Просто так, без великой необходимости мертвые из могил не поднимаются... Так нужно!
КИПСЕЛ. Я знаю это, но боюсь. Как появиться перед ним, Ликофрон? Он же убьет меня.
ЛИКОФРОН. Послушай, что нужно сделать. Оденься женщиной, как одевалась наша мать, - ты ведь, к несчастью, так похож на нее! Оденься, как одевалась наша мать, и сегодня в полночь, когда он снова будет вызывать ее свирелью, выйди из-за могил и медленно подойди к нему... Не бойся, он тебя не тронет, - будет думать, что это мать... А как подойдешь к нему, открой рот, скажи всего только: «Мне холодно», и тут же ступай к могилам...
Слышишь, Кипсел? Ты понял? Ступай, скоро полночь.
КИПСЕЛ. Прощай, Ликофрон! (Целует его.) И еще... Еще.. Мы больше никогда не увидимся, - я чувствую это!
ЛИКОФРОН. Не плачь... Прощай! (Гладит его.) Что должно свершиться, пусть свершится на час раньше, и мы спасемся, Кипсел! Прощай! (Кипсел исчезает в темноте.)
Кипсел! Кипсел! Ах, ночь поглотила его!
(Хозяин таверны осторожно отворяет дверь. Изнутри доносится голос Харилая.)
ХАРИЛАЙ. Закрой дверь! Он все еще здесь, закрой!
ЛИКОФРОН. Крепись, сердце! И теперь я еще волен сделать выбор... Стоит чуть утихомирить рассудок, чуть успокоить сердце, и все - отец, жена, брат - все спасутся. А не то все они провалятся в бездну... Почему же я не делаю этого? Почему молчу, закусив губы? Что за пламя рвется изнутри меня, обращая все в пепел? Душа, грозный пожар человеческий!
(Дверь снова открывается, и изнутри один за другим выскальзывают посетители таверны. Ликофрон спокойно смотрит на них.)
Злополучные люди... У них есть жены, дети, лодка, поле, жалкие орудия труда... Как же им не трусить?... Как же им ходить с высоко поднятой головой? Злополучные люди...
Я устал... День прошел хорошо, - я выдержал голод и жажду... Выдержал боль, не сломался. Но устал. Некоторые души должны обладать железными телами, способными выдержать все, что велит душа. А не то, что велит плоть, волосы да кости... Мне стыдно! Голод согнул меня, словно тяжесть - грузчика, но я не сдамся! Держись, душа, - ты ведь не из плоти, волос да костей! Ты - пламя, взвейся ж и поглоти воздух!
Я устал... Пора вернуться к могиле матери и уснуть... Ее он не может сжечь, а место засеять солью!
Кто кричал?... Я слышал свое имя... Кто стонал?... Должно быть, волна... Пошли!
(Ликофрон собирается уйти. Появляются две дворцовые рабыни с фонарями, за ними - девушка. Свет падает на лицо Ликофрона. Рабыни отшатываются назад; девушка, раскрыв объятия, подходит к Ликофрону.)
АЛКА. Ликофрон!
ЛИКОФРОН. Сердце, крепись! Алка!
АЛКА. (Бросается к Ликофрону, желая обнять его.) Ликофрон, любимый!
ЛИКОФРОН. (Оставаясь неподвижным. Умоляющим голосом.) Не подходи ко мне, Алка... Не говори мне нежных слов... Скажи, что разлюбила меня, что все дни напролет смеешься и танцуешь во дворце...
АЛКА. Не могу, Ликофрон! Не могу!
ЛИКОФРОН. Не плачь! Не смотри на меня так! Чтобы я смог выдержать до конца!
АЛКА. Не могу, любимый, не могу...
ЛИКОФРОН. Зачем ты пришла? Тебе очень хотелось видеть меня? Скажи, что нет, нет! Пожалей меня, скажи: «Нет»!
АЛКА. (Душераздирающим голосом.) Нет! Нет! Твой отец послал меня... Я не хотела идти. Твой отец отправил меня в полночь... Он говорит, что ни один мужчина не в силах устоять в полночь пред стоном женщины...
ЛИКОФРОН. (Язвительно.) Ах, вот как! И что же ему нужно?
АЛКА. Чтобы ты вернулся во дворец, Ликофрон... Пошли!
ЛИКОФРОН. (Резко отталкивает ее.) Уходи!
АЛКА. Тебе не жаль меня? Куда я пойду? Никого больше нет у меня на всем белом свете...
ЛИКОФРОН. Пожалей меня, Алка... Говори со мной сурово, скажи, что не любишь меня, и я спасусь! Спасусь от тебя, Алка, чтобы выдержать до конца!
АЛКА. (В отчаянии.) Не могу!
ЛИКОФРОН. Можешь... Можешь, если любишь меня... Помоги мне, Алка!
АЛКА. (Содрогаясь от рыданий.) Да... Да... Все дни напролет я смеюсь и танцую... Не думай обо мне... Но вернись ради отца... Он весь извелся от страдания... Может быть, он даже умрет...
ЛИКОФРОН. Умрет?! Нет!
АЛКА. (Радостно, с удивлением.) Ты любишь его!
ЛИКОФРОН. (Язвительно.) Да, да... Смотри, Алка: корми его, пусть даже насильно, обращайся с ним ласково... Чтобы он никогда  не умер... Чтобы видел, слышал и помнил вечно!
АЛКА. Пошли!  Пошли! Только ты один можешь утешить его... Пошли! Власть - прекрасна.
ЛИКОФРОН. Да, да... Власть - прекрасна.
АЛКА. Прекрасно побеждать врагов, спасать родину...
ЛИКОФРОН. Да, да...
АЛКА. Прекрасно, когда есть очаг, хорошая жена, приятная беседа, и сыночек в колыбели...
ЛИКОФРОН. Да, да... Прощай, Алка. Уходи!
АЛКА. Не прогоняй меня, любимый. Я разделю с тобой страдания. Возьми меня с собой!
ЛИКОФРОН. Ты разделишь со мной страдания? Возьмешь себе половину? Бедная канареечка! Она видит льва, ревущего от ран, и говорит: «Давай разделим страдания, лев, - я возьму себе половину!» Прощай, Алка!
АЛКА. Куда ты пойдешь? Где спать будешь? Ты ел? Хоть глоток воды выпил?
ЛИКОФРОН. (Язвительно смеясь.) Ты спрашиваешь: «Ты ел? Ты пил?» так, будто у меня души нет. Да, да, девушка, я ел и пил, наполнил себе утробу, - чего же мне еще желать? Я наполнил себе утробу и счастлив!
«Ты ел?! Ты пил?!» И не спросишь: «Свершил ли ты отмщение? Разрушил ли ты дворец? Насытилось ли сердце твое?»
АЛКА. В чем он виноват пред тобой? Почему ты хочешь разрушить дворец?
ЛИКОФРОН. Молчи!
АЛКА. За что ты ненавидишь отца?
ЛИКОФРОН. Молчи!
АЛКА. Что мне делать? Как говорить с тобой? Как прикоснуться к тебе? Ты стал сплошной раной. Не уходи, любимый!
ЛИКОФРОН. (Поворачивается, делает шаг к Алке.) Выслушай мое последнее поручение, Алка. Перестань плакать и послушай.
АЛКА. Я слушаю... Слушаю... Приказывай.
ЛИКОФРОН. Позаботься о Кипселе, Алка!
АЛКА. Да, да, я знаю это...
ЛИКОФРОН. Позаботься о Кипселе, Алка! Не оставляй его одного днем... А ночью запирай дверь к нему на засов...
АЛКА. Да, да...
ЛИКОФРОН. Позаботься о Кипселе, Алка!


                                            *  *  *    


Изнеможенный, бледный Периандр смотрит в сторону могил. Восходит ущербная красная луна. Периандр играет на свирели, затем прерывает игру и прислушивается. Тишина. Он снова играет на свирели. Со стороны могил доносится собачье скуление.

ПЕРИАНДР. Мелисса! Мелисса! Мелисса! О, она больше не приходит! (Тишина. Затем вдруг раздается звон браслетов.) Она идет! (Радостно играет на свирели, зовет еще громче.) Мелисса! Мелисса! Мелисса!
Добро пожаловать! Добро пожаловать!... Ах, в сердце ее больше не вонзен золотой кинжал, - мы помирились! (Неожиданно из-под ноги у женщины катится камень. Периандр испуганно вскакивает.) Камень сорвался! Она стала на камень, и камень покатился! (Женщина в испуге останавливается.)
Мелисса, Мелисса, ты ли это? Я слышу, как ее нога ступает по земле... Это уже не призрак! Это она сама, сама, живая, идет ко мне... Мелисса! Мелисса!
(Кипсел резко останавливается, жестом велит Периандру не приближаться.)
Не хочешь, чтобы я подошел? Почему, Мелисса? Губы твои дрогнули, ты заговорила... Что ты сказала? (Прислушивается.) О, сколько лет не  слышал я слова из уст твоих... И вот сегодня... Что ты сказала, девочка моя?
КИПСЕЛ. Мне холодно!
ПЕРИАНДР. Тебе холодно?! Любимая! (Бросается к ней, желая обнять.)
КИПСЕЛ. Нет! Нет!
ПЕРИАНДР. Пошли, согреешься! Пошли домой... Там огонь горит в очаге, пошли!
КИПСЕЛ. Нет! Нет! (Пытается уйти.)
ПЕРИАНДР. Не уходи, я не отпущу! Столько ночей тебя не было, Мелисса... Я не позволю тебе уйти!
КИПСЕЛ. Не прикасайся ко мне!
ПЕРИАНДР. (Хватает Кипсела в объятия, ощущает плотное живое тело, охваченный безумной радостью издает пронзительный крик.) Мелисса! (Наклоняется, поворачивает Кипселу лицо, узнает его и отшатывается вне себя.)
Ты! Ты!
КИПСЕЛ. Не убивай меня!
ПЕРИАНДР. (Бросает его наземь и в ярости топчет ногами.) Ты! Ты!
КИПСЕЛ. Отец! (Пытается обнять колени Периандра.) Отец, выслушай меня...
ПЕРИАНДР. (В ярости хватает его за горло.) Молчи!
КИПСЕЛ. Послушай, отец! Мать... Явилась мне во сне...
ПЕРИАНДР. А! (Вонзает Кипселу в сердце золотой кинжал.)                            

Profile

kapetan_zorbas
kapetan_zorbas

Latest Month

November 2017
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner