?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

ЛИ-ЛЯН
(обнимая старика)
Нет, отец! Вспомните Будду! Вот он, всё ещё перед нами… Разве вы его не видите?

СТАРЫЙ ЧАНГ
Ничего я не вижу, пусти меня. Будда был вечерним облаком, заполненным воздухом, и он теперь рассеялся! А тот – из крови и плоти, и я его ударю!
(в ярости замахиваясь плетью)
Будь ты проклят!
Он мчится на сына словно бешеный бык. Чанг уворачивается, и старик теряет равновесие и падает, катаясь по земле; он рвёт на себе одежды, изо рта его капает пена.

ЛИ-ЛЯН
Могучий волшебник, умоляю тебя: произнеси какое-нибудь заклинание, чтобы душа его вернулась в тело.

МАГ
Моя благородная госпожа, принеси сюда его внука, другого заклинания у меня нет. Принеси его единственного внука – он посмотрит на него, и душа его снова обовьется вокруг этого комка плоти.

Ли-Лян торопливо уходит в Башню.

МАГ
Народ прав, что боится спасения; старик прав в своём упорстве; и ты тоже прав, Чанг, в своей спешке – это твой долг.
Чем лучше ты исполняешь свой долг, тем скорее приближаешь свою гибель – так и должно быть!

МОЛОДОЙ ЧАНГ
Хитрый монах, ты совсем как твой хозяин Будда, смотришь на мир и хохочешь.

Появляется Ли-Лян, неся младенца.

ЛИ-ЛЯН
(преклоняя колени)
Отец… отец… откройте глаза, это ваш внук!

СТАРЫЙ ЧАНГ
(открывает глаза и издаёт радостный крик)
А!

ЛИ-ЛЯН
Отец, возьмите его на руки…

СТАРЫЙ ЧАНГ
Нет, моё дыхание всё ещё источает яд, забери его!
(приподнимается, закрывая лицо руками)
О Праотцы, простите меня. Я на мгновение потерял лицо.
Ху-Мин, слова Будды ушли впустую… К своему стыду, я не смог укротить гнев.
(сыну)
Эх, Чанг, Чанг, молви доброе слово, успокой моё сердце. Почему ты молчишь? Ты предал Праотцов! Ты больше не китаец, но ещё и не стал западником – ты что-то среднее, вроде мула! Не висеть твоим доспехам рядом с доспехами Праотцов, нет, я проклинаю тебя всей душой, Чанг!

МОЛОДОЙ ЧАНГ
Принимаю твоё проклятие, старик. Пусть же и мой сын однажды уйдёт настолько далеко вперёд, чтобы я тоже его проклял - для молодых нет лучшего благословения, благодарю тебя, отец.
СТАРЫЙ ЧАНГ
Прочь с глаз моих! Тебе нет больше места среди нас, среди наших могил, у родного очага, у моего колодца, среди наших Праотцов. Убирайся!

МОЛОДОЙ ЧАНГ
Я не собака, чтоб уползать от окрика, и не птица, чтоб упорхнуть в воздух.
Я – дерево, что пустило глубокие корни в жёлтую почву Китая. Я не уйду!

СТАРЫЙ ЧАНГ
(поднимая над головой внука)
Ты произвёл сына, у меня теперь есть внук, и ты мне больше не нужен.
Он моя единственная надежда в этом мире.

Неистовая грозная музыка. Появляется Часовой, с головы до ног покрытый грязью.

НАРОД
Это Часовой с реки! Он, должно быть, несёт ужасную весть. Смотрите, он весь покрыт грязью!
Его губы дрожат! Тише, он хочет что-то сказать!

ЧАСОВОЙ
Господин, братья… О, генерал Чанг!

СТАРЫЙ ЧАНГ
(поднимая свой посох)
Говори не с ним! Я – господин и отец своего народа, я буду держать отчёт перед Праотцами, когда сойду в землю, потому говори со мной!  Подними взор, часовой, посмотри на меня, я тебе разрешаю.

ЧАСОВОЙ
Господин… Господин… Я не могу, я боюсь.
Поклянитесь, что не поднимите свою плеть.

СТАРЫЙ ЧАНГ
Говори!

ЧАСОВОЙ
Три дня и три ночи, господин, я не смыкал глаз. Со своей вышки я всё смотрел вниз, где западники заканчивали возведение третьей, последней дамбы, дабы сдержать нашу реку, нашего могучего бога Янцзы. Их проклятые машины блестели, рычали и наполняли воздух дымом.
Янцзы молчал, он мирно катил свои густые глубокие воды и ничего не говорил – он же бог, он был терпелив, он сдерживал свои силы и не снисходил до того, чтобы обратить на людей хоть малейшее внимание. Но мне-то известна его натура, я смотрел на него и трепетал… Не топи нас, Всевышний, бормотал я и трясся, не топи нас…

СТАРЫЙ ЧАНГ
Ты слишком много болтаешь. Будь краток.

ЧАСОВОЙ
И тут вдруг раздались песни и радостные ружейные залпы – западники закончили свою работу, они усмирили реку огромными волнорезами, они смеялись, плясали и шутили.
Я перегнулся со своей вышки и увидел, как бог содрогнулся, спина его покраснела, послышался громкий смех, и земля начала трещать… Сперва я подумал: должно быть, он играет. Но на следующий день на рассвете затряслась моя вышка. Я посмотрел вниз, но ничего не увидел, одну лишь тьму. Зато услышал... жуткий рёв. Воды больше не смеялись, они рычали, угрожали, бились о преграды, сметали деревья, поднимались всё выше и выше…
А на третий день… на третий день…

СТАРЫЙ ЧАНГ
Говори же! Я рад! Доброго здоровья тебе, могучий Дракон с синей чешуёй!
Западники думали, что могут усмирить тебя, и вот этот вот притащил их сюда, с их нечестивыми, чумазыми машинами, оскверняющими чистый воздух Китая.
О могучий Дракон, великий Праотец!
(сыну)
Ты что смеёшься?

МОЛОДОЙ ЧАНГ
Мы сковали твоего дракона тремя цепями – камнем, цементом и железом. Теперь он тоже будет служить человеку.

СТАРЫЙ ЧАНГ
(в ужасе от этого богохульства зажимает уши)
Я этого не слышал! А ты, о Янцзы, ты слышишь всё – и я предаю его тебе!
(Часовому)
Но ты не закончил, продолжай!

ЧАСОВОЙ
На третий день западники расставили на высоких террасах храма большие столы, зарезали священных гусей монастыря Янцзы, вышибли пробки из его винных бочек и начали есть и пить, а кости и кожуру со смехом швыряли в реку. «На, - кричали они реке, - ешь!» И тогда разверзлись небесные хляби, воды разбухли, поднимаясь и падая, и крестьяне заметались между рекой и первой дамбой, навьюченные едой, инструментами, одеждой, детьми – и пустились наутёк!
Господин, твои деревни заливает дождём, люди и дома превращаются обратно в грязь…

СТАРЫЙ ЧАНГ
О Янцзы, не топи мой народ. Утопи лишь белых демонов. Но эти жёлтые кости – это мой народ, Янцзы, это твои дети, плоть от твоей плоти, сжалься!

ЧАСОВОЙ
Матери прижали к груди детей, девушки распахнули свои сундуки и попрощались с приданым, а ваша дочь, господин, ваша дочь Мей-Лин…

МОЛОДОЙ ЧАНГ
(хватая часового за плечо)
Что, что моя сестра Мей-Лин?

СТАРЫЙ ЧАНГ
Нет, говори мне! Что моя дочь Мей-Лин?

ЧАСОВОЙ
Господин, она не ест, не пьёт, не спит … Всё бегает от деревни к деревне, бьёт в колокола и кричит…

СТАРЫЙ ЧАНГ
Что она кричит? Почему ты остановился?
(с горьким смехом)
Думаешь, я не смогу это вынести? Смогу, говори! Что она кричит?

ЧАСОВОЙ
То же, что и её брат, господин… «Камни, цемент и железо, - кричит она, - не бойтесь! Камни, цемент и железо», - и насмехается над всемогущим богом, Янцзы…

Музыканты в страхе играют, но, завидев приближающихся крестьян, начинают кричать. Появляются промокшие и покрытые грязью крестьяне с тюками и детьми на руках. Они в ужасе оглядываются назад и причитают.

КРЕСТЬЯНЕ
Идёт! Идёт! Идёт!

НАРОД
Кто? Кто?

КРЕСТЬЯНЕ
Янцзы! Он прорвал первую дамбу и затопил наши деревни… Да будет проклят тот, кто тому виной!

СТАРЫЙ ЧАНГ
А кто тому виной? Поднимите глаза, посмотрите на меня!

КРЕСТЬЯНЕ
Будь проклят тот, кто тому виной!

МАГ
Крестьяне, крестьянки, народ, мужайтесь! Вскоре вам предстоит увидеть вещи и похуже, это лишь начало! Вы увидите, как Янцзы собственноручно откроет вот эту дверь и войдёт. Крепитесь и повторяйте про себя: «Сердце, не бойся, это всего лишь игра». Вы слышите? Вот что вы должны повторять, вот он секрет, чтобы выдержать эту жизнь, видеть смерть, болезни, несправедливости, ужас и говорить при этом: «Сердце, не бойся, это всего лишь игра».

МАНДАРИН
Уйми свой проклятый язык! Смотри, Молодой Чанг побледнел, он рыщет в толпе, в поисках сестры.

МОЛОДОЙ ЧАНГ
(бежит, раскрыв объятья)
Мей-Лин!

Небо заволакивается тучами, луна исчезает, вдалеке слышится гром, воздух разрывают голубые молнии, приближается буря. Мей-Лин, насквозь промокшая, задыхающаяся, падает в объятья брата; тот нежно её гладит.

МОЛОДОЙ ЧАНГ
Сестра, мой верный товарищ и спутница… Мей-Лин.

Звучит полная страсти и нежности музыка.

МАГ
(не сводя взора с Мей-Лин, обращаясь к Мандарину)
Зачем здесь белые свечи? Почему она одета как невеста?

МАНДАРИН
Общение с духами не прошло для тебя бесследно…
Ты бредишь – какие ещё свечи?

МАГ
Зачем здесь белые свечи? Неужели ты их не видишь?
Почему она одета как невеста?

Брат и сестра смотрят друг на друга с невыразимой любовью.

МЕЙ-ЛИН
Чанг, брат мой!

МОЛОДОЙ ЧАНГ
Выше голову, Мей-Лин…

МЕЙ-ЛИН
Чанг, брат мой, первая дамба рухнула…
Их смыло, брат мой, - деревни, что подчинились нашей власти… Они бросили пить, курить гашиш, играть в карты… Столько лет мы боролись, брат мой, столько лет, и теперь… за одну ночь…

МОЛОДОЙ ЧАНГ
Вокруг нас люди, они смотрят на нас – выше голову, сестра.

СТАРЫЙ ЧАНГ
Мей-Лин!

МЕЙ-ЛИН
Старик зовёт меня – я не хочу с ним разговаривать!

МОЛОДОЙ ЧАНГ
Ступай к нему, Мей-Лин, он стар, не перечь ему. Он стар и отстал от времени. Говори с ним мягко, как мы говорим с умершими.

СТАРЫЙ ЧАНГ
Мей-Лин!
(Мей-Лин подходит к нему со сдерживаемой яростью)
Я слушаю.

МЕЙ-ЛИН
Мне нечего сказать.

СТАРЫЙ ЧАНГ
(насмешливо)
Тебе нечего сказать?

МЕЙ-ЛИН
Нечего. Янцзы прорвал первую дамбу, затопил деревни, поднялся в рост человеческий над крышами – ты получил то, что хотел.

СТАРЫЙ ЧАНГ
Ага! Бог Китая пошевелился и сокрушил западников!
(к Мей-Лин)
Этого я и хотел, этого! Я воззвал, и мой Бог меня услышал!

НАРОД
Господин, спаси нас! Ты – повелитель, это твой долг. Найди виновного и покарай его, кем бы он ни был. Покарай его и спаси свой народ!

СТАРЫЙ ЧАНГ
(ходит взад-вперёд под приглушённую музыку, затем резко подскакивает к сыну)
Это ты виноват! Ты! Ты привёл сюда этих новых бесчестных богов, и тогда наши древние боги рассердились, вооружились и сходят на землю!
(в ярости бьёт сына плетью по лицу)
Будь ты проклят!

Молодой Чанг вздрагивает, делает шаг назад, вытирает струящуюся по лицу кровь, а затем, кусая губы, выхватывает из-за пояса кинжал. Он резко отстраняет Мандарина, что встал, пытаясь преградить ему путь, и Ли-Лян и медленно надвигается на отца.

МЕЙ-ЛИН
(сжавшись)
Бей! Бей!

Ли-Лян умоляюще хватает Чанга за руку, но тот отбрасывает её руку. Мей-Лин бросается к Ли-Лян и отталкивает её в сторону. Две женщины на мгновение с ненавистью смотрят друг на друга. Чанг не сводит взора с отца, который стоит, не сгибаясь, и ждёт. Неистовая музыка. К Старому Чангу подбегает Раб, неся ему новый меч, но тот резким движением его отталкивает.

МЕЙ-ЛИН
Бей!

Молодой Чанг, наконец, приблизился к отцу, но, едва его задевая, проходит мимо к закрытой двери Башни. Он останавливается, издаёт пронзительный крик, подобно стервятнику, яростно вонзает кинжал в дверь Башни и, оставив его там торчать, уходит. Первый Музыкант встаёт, кланяется зрителям и громко бьёт в гонг. Занавес.

Profile

kapetan_zorbas
kapetan_zorbas

Latest Month

September 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner