?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

(эта серия путевых заметок не имеет никакого отношения ни к Казандзакису, ни к эллинистике в целом; автор здесь признаётся в любви к тому месту, которое мечтал посетить практически всю свою жизнь и потому не удержался от пространных зарисовок своей осуществившейся мечты)

День 12: Коннемара, Кайлмор

К двенадцатому дню, исколесив к этому моменту более половины страны, я было задался вопросом: неужели осталось ещё что-то, что может перекрыть впечатления от уже увиденного, от того же Мохера? Оказалось, может.

Этот умопомрачительный вид относится к аббатству Кайлмор, расположенному в Коннемаре, чуть севернее Клифдена, о котором речь шла в предыдущем посте. В отличие от большинства других ирландских достопримечательностей, история этих построек не столь обширна. Во времена кромвелевского нашествия бытовала поговорка «в ад или в Коннемару» - т.е. человеку, попавшему под английские репрессии, предлагался выбор между смертью и ссылкой в чрезвычайно непривлекательный тогда край. Всё изменилось в XIX веке.

История аббатства Кайлмор связана с Митчеллом Генри, врачом, промышленным магнатом, политиком и отчасти учёным. Особняк, ныне отданный монахиням бенедектинского ордена, он построил для своей жены, которая, оказавшись впервые в Коннемаре, немедленно влюбилась в этот меланхолически-живописный край.

Строительство этой резиденции ознаменовало своего рода модернизацию окрестностей: Митчелл Генри активно использовал тут как новые технологии, так и трудовые отношения: помимо новых дорог, водопровода и электричества, местные получили ещё и выгодные условия труда; на стройку в Кайлмор стекались люди со всей Ирландии. Была улучшена и санитарная обстановка: Генри поощрял установку в коттеджах местных жителей стеклянных окон, которые позволяли бы проветривать помещения. В те времена существовал налог на окна, и многие семьи просто не могли себе позволить такую роскошь. Отсюда пошло выражение daylight robbery, дословно «грабительские условия за дневной свет», что также можно перевести и как «грабёж среди бела дня» - ох уж эти любимые англичанами и ирландцами каламбуры.

Но идиллическая атмосфера в поместье продлилась недолго. Супруга Митчелла Генри, ради которой всё это и затевалось, во время путешествия по Египту подхватила дизентерию и умерла. В общем, не самая необычная ситуация для тех времён, однако местные восприняли это чрезвычайно близко к сердцу: во всех раздаточных материалах тут говорится о «трагедии, приведшей к безвременной кончине молодой жены». Пафос этот, впрочем, видится чрезмерным, когда выясняешь, что речь о смерти хоть и не старой, но всё-таки 45-летней матери девятерых детей. В память о покойной супруге Митчелл Генри возвёл тогда на территории поместья вот такую церковь в традиционном для Ирландии неоготическом стиле.

Впоследствии поместье неоднократно переходило из рук в руки, пока в 1920-м году не стало пристанищем для монахинь бенедиктинского ордена, покинувших свой монастырь во Фландрии в связи с Первой Мировой войной. Ирландская знать издавна отправляла своих дочерей на обучение к монахиням этого ордена; когда же община обосновалась в Кайлморе, то аббатство очень быстро превратилось в школу-пансион. Бывшие залы и спальни стали лекториями и общежитием соответственно. В лучшие годы тут насчитывалось до сотни учеников, среди которых были даже две индийские принцессы.  

Но с началом XXI века этому учебному заведению уже сложно было отвечать современным требованиям: и число монахинь неуклонно снижалось, и само здание не соответствовало более стандартам современной школы. Последний выпуск тут состоялся в 2010-м году, после чего школа закрылась. Кайлмор сегодня, несмотря на действующий статус аббатства, это один из главных парков Коннемары. Гулять тут, и в самом деле, одно удовольствие.


По территории аббатства крейсируют даже микроавтобусы, развозящие публику по локальным достопримечательностям – настолько большая тут территория.

Знаменит Кайлмор и своим ботаническим садом, разбитым всё тем же Митчеллом Генри, который при помощи теплиц умудрялся выращивать тут виноград и даже бананы. После масштабной реконструкции сад снова открылся в 2000-м году, и уже год спустя получил престижную награду от Europa Nostra, общеевропейской федерации ассоциаций, созданной с целью популяризации и защиты культурного наследия и природной среды Европы.

Вниманию посетителей тут предлагается не только флора и теплицы, но и знакомство с бытом местных жителей XIX века. На заднем плане можно разглядеть дом старшего садовника.

Учитывая культ садоводства в Англии, естественно затронувший и Ирландию, понимаешь, что должность старшего садовника в любом поместье здесь по престижу лишь немногим уступала должности самого управляющего. У номинальной прислуги – садовника – в свою очередь были свои слуги.

Впрочем, ботанических садов по миру в избытке, а вот атмосфера Коннемары поистине уникальна, именно ею в первую очередь и хочется наслаждаться в аббатстве Кайлмор. А стоящий на берегу печального озера замок лишь добавляет ощущения каких-то сказочных мифических декораций.


День 13: Литературный Дублин

Несмотря на неофициальный статус IT-столицы Европы (в связи с обилием головных офисов крупных корпораций, что перебрались сюда благодаря более привлекательным экономическим условиям), большая часть Дублина остаётся георгианской и, соответственно, просто пропитанной атмосферой старины. 

(типичный образец георгианской архитектуры с разноцветными дверьми, что являются одним из символов города)

Культурное наследие Дублина самими ирландцами тщательно лелеется: город предлагает туристам всевозможные варианты погружения в своё славное прошлое - от так называемых «викинг-туров», когда весело катаешься по улицам с рогатым шлемом на голове, а под конец прогулки, которая заканчивается на воде, такая машина превращается в элегантную лодку…

…до самых разнообразных паб-кроулов, т.е. группового похода по пабам, объединённого некоей общей темой, чаще всего музыкальной. Лично мне, поскольку за две недели пребывания в Ирландии местный фолк уже успел приесться, наиболее интересным показалась идея совместить распитие вкуснейшего ирландского пива с литературой. В итоге мы с женой записались на литературный паб-кроул и не прогадали – это оказалось познавательно и забавно.

Ирландия – страна с богатейшими литературными традициями, а один из её древнейших литературных памятников знаменит на весь мир: речь о Келлском манускрипте, богато украшенной рукописной книге, состоящей из четырёх Евангелий на латыни. Издавна Келлский манускрипт ассоциируется со Святым Колумбой Ирландским, основавшим монастырь на острове Айона, у западного побережья Шотландии около 560 г. Келлский манускрипт был создан предположительно в начале IX века монахами, жившими и работавшими в основном на острове Айона или же в ирландском монастыре Келлс, куда они перебрались в 806-м году, спасаясь от набега викингов на остров Айона. В период ирландской компании Кромвеля манускрипт в целях безопасности был отправлен в Дублин, и впоследствии своё окончательное пристанище эта книга обрела в библиотеке Тринити-колледжа, где выставляется и поныне. Чтобы не подходить к попойке на литературные темы с пустыми руками (вернее головой), пришлось сначала отправиться в Тринити-колледж.

Главной достопримечательностью этого старейшего и самого престижного учебного заведения Ирландии является его библиотека, обладающая самой обширной в стране коллекцией рукописей и старопечатных книг. С 1801-го года библиотека пользуется правом получения обязательного экземпляра всех книг, издаваемых в Великобритании и Ирландии. Фонды её хранилищ, размещённых в восьми зданиях, составляют свыше трёх миллионов томов. Самое старое из них это здание собственно Старой библиотеки, построенное в первой половине XVIII века. Три части этого здания открыты для посетителей.

Это так называемая Длинная комната, главное помещение Старой библиотеки, протяжённостью 65 метров, размещающее около 250 000 томов старейших фондов библиотеки. В 1860-м году потолок этой комнаты был поднят, отделан деревом и получил вид, напоминающий форму полукруглой бочки, а галереи были заставлены книжными шкафами.

Коллекция бюстов величайших мыслителей человечества, установленных по обеим сторонам зала, берёт своё начало в 1743-м году.

А это одна из самых старых уцелевших арф в Ирландии, ее изготовление датируется предположительно пятнадцатым столетием. Струны у неё медные, а корпус сделан из дуба и ивы. Именно такая арфа как символ ранней эпохи, связанной с бардами, стала официальным гербом Ирландии, чеканится на ирландских монетах и выгравирована на пивных стаканах Guiness.

Келлский манускрипт экспонируется внизу, в тёмном помещении, защищённом от света и излишней экспрессии посетителей. В 1849-м году, когда королеве Виктории преподнесли этот фолиант для ознакомления, она, недолго думая, царственно расписалась на форзаце книги. С тех пор манускрипт убран под стекло, способное защитить его даже от королевских восторгов. На русскоязычной странице Википедии, посвящённой этому литературному памятнику, представлено на удивление много информации плюс, что самое главное, фотокопии отдельных страниц, поскольку посетителям делать снимки манускрипта запрещено. Я настоятельно рекомендую ознакомиться с удивительнейшими иллюстрациями Келлской книги, словно воплощающими в себе самый дух Средневековья и оказавшими огромнейшее влияние на развитие живописи, да и вообще дизайна в Ирландии и Великобритании.

При библиотеке Тринити-колледжа существует Общество её друзей, в число которых может войти любой желающий, заплатив минимальный членский взнос в размере 30 евро в год. Собранные таким образом денежные средства направляются на пополнение коллекций. Взамен члены общества получают журнал «Длинная комната», содержащий статьи о коллекциях библиотеки и интересные материалы библиографического характера, подписку на информационный бюллетень, приглашение на открытие выставок, лекции и визиты почётных гостей библиотеки, скидки на отдельные издания, ну и, разумеется, бесплатный вход в библиотеку.

С центральной площади Тринити-колледжа организуются групповые прогулки по этому учебному заведению; в качестве гидов выступают местные же студенты, рассказывающие не только официальные исторические сведения, но и сопутствующие студенческие байки, в том числе связанные и со знаменитыми выпускниками колледжа. К числу самых известных относятся Джонатан Свифт, Оскар Уайльд и Сэмюэл Беккет.

Наслушавшись рассказов о славных литераторах, мы – поскольку до вечерней литературной попойки время ещё оставалось - решили не терять литературоведческого запала и посетить могилу Джонатана Свифта, коего я так любил читать в детстве.

Один из двух главных соборов Дублина, собор Святого Патрика, производит поистине монументальное впечатление.

Богослужения на этом месте проводились в течение многих веков. По преданию, святой Патрик использовал воду из расположенного неподалёку колодца в целях крещения новообращённых в христианство людей. В 1220-м году на месте маленькой церквушки был построен вот этот гигант.

В отличие от своего более аскетичного соперника, другого знаменитого собора Дублина Крайстчёрч, собор Святого Патрика выглядит чрезвычайно нарядно. Не в последнюю очередь это связано с тем, что тут захоронено немало участников боевых действий, что Ирландия вела на протяжении своей истории. Таким образом, это смесь собственно собора и военного музея в духе парижского Дома Инвалидов.

(собор Святого Патрика: то ли церковь, то ли военный музей)

Часто павшие перечислены буквально поимённо:

А вот этот товарищ, хоть и ирландец, но умудрился поучаствовать в войне на другом конце света, включая осаду Севастополя:

В столетний юбилей начала Первой Мировой войны в одном из нефов храма было воздвигнуто так называемое Дерево Памяти, изображающее разрушительную силу войны. Посетителям предлагается написать записку кому-то из своих близких, судьба которого была затронута войной.

Самым известным из деканов (т.е. настоятелей) собора Святого Патрика был автор «Путешествий Гулливера». Джонатан Свифт был бескомпромиссным обличителем людских пороков, прилагал много усилий для помощи обездоленным. Со своей кафедры, всё ещё выставленной для обозрения в этом соборе, он прочитал немало проповедей на тему социальной несправедливости. Здесь же он и был похоронен.

Из эпитафии, написанной самим Свифтом: «Здесь покоится тело Джонатана Свифта, декана этого собора, и суровое негодование уже не раздирает его сердце. Ступай, путник, и подражай, если можешь, тому, кто мужественно боролся за дело свободы».

Вечерело… Пора было уже прикоснуться к ирландскому искусству в каком-то более ироничном ключе, что весьма свойственно местным – ирландская литература последнего столетия часто невероятно эксцентрична. Путь к месту встречи пролегал по набережной, мимо одной из визитных карточек города, мосту Хаф-пенни, названному так по тарифу, какой некогда взимался за проход по нему.

Литературные «аттракционы» в Дублине не исчерпываются паб-кроулами. Есть маршрут, посвящённый циклу рассказов Джойса «Дублинцы», когда актёры, а то и сама публика, наряжаются под старину.

Всего за 10 евро можно попасть на выступление одного актёра, менее чем за полтора часа бегло и в лицах рассказывающего «Улисса».

Мы же с женой решили выбрать паб-кроул, охватывающий не только творчество Джойса. Суть его такова: зрители собираются в одном из пабов и потягивают «Гиннесс», а два профессиональных актёра травят байки про самых известных ирландских писателей, время от времени декламируя фрагменты их произведений. На каждый паб отпускается где-то полчаса, после чего компания перемещается в следующий – тоже так или иначе связанный с национальной литературой. Наш паб-кроул начался вот так:

Между столиками вдруг выросли двое и давай браниться. Вскоре выяснилось, что они и рады бы отсюда уйти, да не могут, ведь они ждут Годо.

Пьеса «В ожидании Годо» нобелевского лауреата Сэмюэла Беккета многими критиками считается чуть ли не лучшей пьесой ХХ века. Как смеясь заметили сами актёры по окончанию своей сценки, такой сюр мог написать только ирландец. Как я отмечал ранее, выкладывая перевод казандзакисовской «Комедии», структура и сюжет этих двух произведений чрезвычайно похожи, разве что Казандзакис написал свою пьесу почти на полвека раньше Беккета. Я далёк от мысли о каком-либо заимствовании – тут речь скорее о некоем коллективном бессознательном. Идея Казандзакиса, высказанная в начале ХХ века да ещё и в заштатной Греции, канула в никуда, а точно такая же идея у Беккета, пусть в гораздо более сюрреалистическом ключе, но выраженная в эпоху победившего модернизма, да ещё и на французском языке (да-да, классик ирландской литературы, как и Джойс, большую часть жизни провёл заграницей), да ещё и с публикацией в Париже, сорвала банк. 

После первого пива - прогулка к Тринити-колледжу. Главные герои повествования: Оскар Уайльд и Джеймс Джойс. 

Тема Джойса была представлена эпизодом в башне Мартелло, ныне называющейся Башней Джеймса Джойса и ставшей ещё одним музеем писателя. Реальный случай выстрела поэта Оливера Гогарти поверх головы гостившего у него в этой башне Джеймса Джойса в итоге стал зачином «Улисса», где Гогарти выведен в образе Бака (Быка) Маллигана, а сам автор – Стивеном Дедалом. Не теряя времени, актёры перешли к концовке 800-страничного «Улисса», чрезвычайно забавно воспроизведя знаменитый монолог Молли Блум, по мнению Джойса раскрывающего сущность Женщины в целом. «Собственно, это всё, что вам надо знать об «Улиссе», - резюмировали актёры. – Больше-то всё равно никто не читает».

Далее пришла пора отдать дань уважения учившемуся здесь Оскару Уайльду. Поскольку сама атмосфера паб-кроула настраивала на несерьёзный лад, рассказ о Уайльде вёлся актёрами жеманными голосами, недвусмысленно подчёркивающими сексуальные предпочтения великого ирландца. Тут особенно удалась сценка, повествующая о турне писателя-эстета по американской глубинке с лекциями о европейском искусстве чуть ли не перед простыми ковбоями, которые по ходу лекции о Микеланджело интересуются, а где этот парень сейчас, и, получив ответ, что он вообще-то умер, нахмурившись, вопрошают: «И кто его завалил?»
 

В качестве обратной связи с аудиторией актёры предлагали викторину, каждый вопрос которой был связан с каким-либо малоизвестным фактом из жизни соответствующего писателя, и один из таких вопросов – в каком виде спорта Оскар Уайльд в молодости подавал очень большие надежды - выявил поразительное: то был не аристократический крикет или теннис, а бокс! Что не слишком-то вяжется с образом изнеженного гомосексуалиста.

(памятник Оскару Уайльду в Дублине; как и памятник Джойсу, этот превосходно показывает сущность писателя: в данном случае ироничного гедониста)

Скоро актёров, да и их благодарных слушателей начала мучить жажда. По дороге речь зашла об Оливере Голдсмите и следующем вопросе викторины: какое стихотворение, сочинённое этим классиком и по совместительству очередным выпускником Тринити-колледжа, стало детской колыбельной, известной во всё англоговорящем мире? Вопрос явно относился к категории очевидных, поскольку все участники паб-кроула понимающе закивали. Заметив наше недоумение, актёры поинтересовались, откуда мы родом.

- Tough, - понимающе пожали они плечами, получив ответ. – Впрочем, любой бармен в следующем пабе вам её споёт.

Следующий паб с видом на статую Молли Малоун был, естественно, отдан под народные песни и сценки из совсем уж древних произведений, обыгрывающих религиозные противоречия между ирландцами и англичанами, которыми умело пользовались всякие беспринципные личности, чрезвычайно похожие на отца Мушкетона из «Трёх мушкетёров».

-  Это  было во время войн католиков с  гугенотами. Видя,  что католики истребляют  гугенотов, а гугеноты  истребляют  католиков, и все  это  во имя веры,  отец мой изобрел  для  себя веру  смешанную, позволявшую ему  быть то католиком, то гугенотом. Вот он и прогуливался обычно с  пищалью на плече за живыми  изгородями,  окаймлявшими дороги, и, когда замечал одиноко бредущего католика, протестантская  вера  сейчас же одерживала  верх  в  его  душе. Он наводил на  путника пищаль, а потом, когда  тот оказывался  в десяти  шагах, заводил  с ним беседу, в  итоге  которой путник  всегда почти  отдавал  свой кошелек, чтобы спасти жизнь. Само собой разумеется, что, когда отец встречал гугенота,  его  сейчас  же  охватывала  такая пылкая  любовь к  католической церкви, что он  просто не понимал, как это четверть часа назад у него  могли возникнуть сомнения в превосходстве нашей святой  религии. Надо вам сказать, что я, сударь,  католик,  ибо отец,  верный своим  правилам, моего  старшего брата сделал гугенотом.
- А как кончил свою жизнь этот достойный человек? - спросил д'Артаньян.
-  О сударь, самым плачевным образом. Однажды он  оказался на  узенькой тропинке между гугенотом и католиком, с которыми он уже имел дело и  которые его узнали. Тут они объединились против него и повесили его на дереве. После этого они пришли хвастать своим славным подвигом в кабачок первой попавшейся деревни, где как раз сидели и пили мы с братом...
- И что же вы сделали? - спросил д'Артаньян.
- Мы  выслушали их,  -  ответил Мушкетон,  - а  потом, когда, выйдя  из кабачка,  они  разошлись в  разные  стороны, брат  мой  засел  на  дороге  у католика, а я на дороге у гугенота. Два часа спустя все было кончено: каждый из  нас  сделал свое дело, восхищаясь при этом предусмотрительностью  нашего бедного отца, который, из предосторожности, воспитал нас в различной вере.

Разыгрываемая сценка на схожий сюжет сопровождалась обильным лингвистическим юмором, столь любимым в Ирландии: актёры постоянно меняли акцент, подчёркивая географическое происхождение героев (в пределах не страны, а отдельных ирландских графств), а значит, и их социальный статус, кругозор и т.д. и т.п. Стоит отметить, что вся аудитория, включая американцев (пусть и ирландского происхождения) разгадывала эти культурные коды на раз. Нам же оставалось лишь вежливо улыбаться.

На третьем пабе и втором литре пива самое время было вспомнить про Брэндана Биэна, писателя, знакомого с Беккетом и Камю, журналиста, симпатизировавшего ИРА и отсидевшего за покушения на двух полицейских, и просто алкоголика, начавшего выпивать ещё в раннем детстве, за компанию со своей бабушкой. По свидетельству его биографа, как-то раз один прохожий на улице спросил бабушку Биэна, дескать, что это, миссис, ваш милый мальчик такой перекошенный? На что бабуля флегматично заметила: «Он не перекошенный, он пьяный».

Столь яркая жизнь завершилась в 41 год от цирроза печени. Незадолго до смерти на вопрос интервьюера сформулировать своё кредо Брэндан Биэн чистосердечно рубанул: «Я – пьяница с писательским зудом».

Финальной точкой этого замечательного похода стал паб Дэви Бирна (Davy Byrne’s Pub), в котором Джеймс Джойс был завсегдатаем и который по слухам вывел в качестве места действия 8-й главы «Улисса», посвящённой еде. Паб всячески это подчёркивает: на самом видном месте висит портрет художника не совсем в юности…

Под стать и остальное оформление: на стенах картины импрессионистов…

Над головой цветастые витражи…

Ни дать ни взять – ресторан дома литераторов.

Это была одна из самых интересных попоек в моей жизни, и мне очень жаль, что ни до чего подобного в России не додумались. Быть может в Питере какие-нибудь энтузиасты и промышляют чем-либо похожим, но в Москве ничего такого не припомню. А как было бы интересно: походы по кабакам, связанным с какими-нибудь писательскими или политическими байками! Правда, для аутентичности вместо пива пришлось бы наливать наш чуть более крепкий национальный напиток, и до финальной точки тогда некоторые могли бы и не дойти… Ниже представлен ролик от самих актёров, кратко рекламирующий их программу.

Profile

kapetan_zorbas
kapetan_zorbas

Latest Month

September 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner