?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Прежде чем рассматривать ту или иную социальную систему, в которой концепции государства  и права играют решающую роль, необходимо сначала изучить и понять природу человека. Откуда произошёл человек? Какова его природа? В чём заключается его призвание? Ибо здесь лежат ответы на вопросы, что есть человек и что есть общество. 

А. Человек в целом

Как Ницше понимал этот вопрос? И как разрешил его?

Вплоть до недавнего времени господствующие религиозные догмы и философские системы провозглашали человека существом привилегированным, законченной и совершенной формой, сотворённой Божественным Создателем с особой тщательностью, и чья цель состоит в том, чтобы властвовать над всеми остальными существами, поскольку человек наделен бессмертной душой, что он носит в себе ради будущей вечной жизни в мире ином.

Таким образом, бремя тщетных надежд кардинальным образом исказило природу и предназначение человека с тем, чтобы привести последние в соответствие со страстным верованием в то, что вселенная стремится к некой определенной цели. Согласно этому же верованию, содержа в себе как земное, так и божественное, человеческая природа также должна стремиться к определенной цели.

Естественные науки внезапно разрушили эти надежды, продемонстрировав своими изысканиями, что человек – лишь порождение земли, всего лишь более высокая ступенька лестницы органической жизни, и что «всё есть поток» без цели или предназначения, без воли, без руководящей и направляющей силы.

В этом крахе людских надежд Ницше видит главный источник современного нигилизма, нигилизма пессимистического. В самом деле, вплоть до наших дней человечество считало себя центром всего сущего, солью земли, но теперь внезапно осознало, что человек – всего лишь потомок диких зверей, и что между ним и всей остальной органической жизнью нет сущностной разницы – разница лишь в градации. Хотя Ницше и принимает теорию Дарвина в части происхождения природы человека, он, тем не менее, яростно обрушивается на дарвиновскую теорию естественного отбора, то есть средство, которым природа преследует свою цель «совершенствования» организмов.

Никакого такого совершенствования не существует. В обобщённом смысле растительная и животная жизнь не продвигается целенаправленно от менее законченной к какой-то более законченной форме. Всё это происходит вслепую, случайным образом, бессистемно, беспорядочно, бесцельно. Мало того, более сложные и яркие формы и исчезают легче, и только более низкие и менее совершенные остаются буквально несокрушимыми. Первые и появляются реже и сохраняются хуже; последние же более плодовиты и потому превалируют.

Точно такое же отсутствие цели и точно такое же преобладание посредственных и стадных типов можно обнаружить и при рассмотрении исторической эволюции человечества.

Б. Историческая эволюция человека

«Оно не может считаться целым, это человечество: оно представляет собой тесно переплетающуюся массу восходящих и нисходящих жизненных процессов — у нас нет юности с последующей зрелостью и, наконец, старостью. Напротив, слои лежат вперемежку и друг над другом — и через несколько тысячелетий, может быть, будут существовать более юные типы человека, чем те, которые мы может констатировать теперь. С другой стороны, явления декаданса свойственны всем эпохам человечества; везде есть отбросы и продукты разложения» («Воля к власти»).

Ницше приходит к выводу, что на протяжении своей истории человечество как отдельно взятый вид не демонстрирует признаков последовательного систематического прогресса; его общий уровень не повысился ни на йоту. Нельзя отрицать, что, как и в случае с остальными представителями животной и растительной жизни, в пределах человеческого вида существуют более высокие типы; но даже и они, будучи неприспособленными к жизни и бесплодными, надолго не сохраняются. Такие более высокие типы уязвимы и чувствительны к любому давлению извне – и к вырождению изнутри. Они занимают экстремумы, а это уже признак упадка и декаданса. Красота эфемерна, гений стерилен, и у Цезаря нет наследников. В частности, гениальность вообще чрезвычайно утончённая структура, а потому и невероятно хрупкая и скоротечная.

Ницше пытается объяснить этот универсальный феномен через фундаментальную концепцию своей философии: волю к власти. В процессе борьбы за существование, говорит он, исключения будут неизбежно искореняться ради общего правила. Лучшие, пусть они и более сильные и относительно идеальны, находятся в изоляции; они сталкиваются с организованными инстинктами группы и испытывают на себе воздействие систематически упорядоченной и неослабевающей коллективной силы заурядных средних индивидуумов – более того, эта сила куда лучше адаптирована к окружающей среде. Если бы мы захотели обобщить эту суровую реальность в одном кратком нравственном законе, то этот закон можно было бы сформулировать следующим образом:

Средние формы более ценны, чем те, что выше среднего, а те, что ниже среднего, ценнее среднего.

Природа – это жестокая мачеха для в высшей степени превосходных натур.

Стремление к выравниванию и уничтожению отстаивается природой куда сильнее, нежели жажда жизни, и этот закон был сформулирован Буддой, Христом, Шопенгауэром и Гартманом, каждый из которых озвучил следующее: чем жить, лучше не жить вовсе. На что Ницше с явным возмущением возражает: «Я восстаю против такого способа описания действительности с целью извлечения нравственного закона. И по этой причине я питаю смертельную ненависть к христианству за то, что оно создаёт красивые слова и позы, дабы накинуть на ужасающую действительность плащ добродетели, справедливости и божественности».

Несмотря на этот бунт, непримиримая искренность Ницше не позволяет ему увиливать или хранить молчание. Потому, – как он признаётся, – после долгих и беспристрастных поисков он пришёл к выводу, что жизнь не только животных и растений, но и самого человечества регулируется лишь одним законом: волей к власти. Все наши поступки, желания и мысли определяются инстинктами, каждый из которых проистекает из первоначального и фундаментального инстинкта, источника проявлений жизни. Над дарвиновским законом борьбы за существование высится этот закон доминирования, глубоко укоренённый в природе и стремящийся к яркому проявлению, что часто представляет для жизни серьёзную опасность и ведёт к её уничтожению. История, а также любое объективное исследование человеческой природы представляют тому немало примеров. Все наши явные действия и лежащие в их основе склонности регулируются инстинктом. Наше влечение к истине, искусству и прогрессу есть лишь проявление этого инстинкта доминировать. Например, страсть к открытию истины изначально развивалась вовсе не в ожидании тех выгод, что сулит истина сама по себе, а скорее в связи с ожидаемыми преимуществами, которыми истина наделяет тех, кто ей обладает, по отношению к тем, кто невежественен. Лишь намного позже, став неотъемлемой частью духовной жизни, поиск истины побудил человечество преследовать истину исключительно бескорыстно. Точно таким же образом можно объяснить истоки морали, концепций права и эстетических взглядов. Изначально их искали ради относительных преимуществ и превосходства, что они давали, и лишь потом, после того как они стали психологическими потребностями, их поиск превратился в самоцель,  независимо от вытекающих из них преимуществ.

Фактически на эти идеи Ницше вдохновило учение Герберта Спенсера. В то время как Спенсер, однако, полагает, что человек благодаря своей приспособляемости неизменно стремится к истине, счастью и альтруистическому поведению, Ницше, напротив, считает, что в основе существования и развития этого определяющего жизнь человека стремления доминировать может лежать не только счастье, но и горе, стремление не только к «добру», но и к «злу», не только истина, но и ложь, не только альтруизм, но и эгоизм.

Таким образом, Ницше предлагает нам чрезвычайно интересное и убедительное объяснение исторического развития человека.

Извратив свои самые разнообразные инстинкты чрезвычайно причудливым образом, человек в итоге пришёл к объективации и обожествлению того, что приносило удовольствие этим инстинктам. Он пришел к поклонению таким удовольствиям как отдельным божествам, как идеалам, что находятся где-то вне него, над ним. Он забыл, что сам создал эти идеалы как средство удовлетворения своих потребностей. Вместо того чтобы говорить: «Я живу для того, чтобы удовлетворять фундаментальные инстинкты жизни, и потому я буду стремиться к добру, справедливости и истине лишь в той мере, в какой они служат этой цели», он на деле говорит: «Я должен стремиться к добру, справедливости и истине не потому, что они полезны мне – это было бы богохульством – но потому что они есть добро, справедливость и истина». Более того: «Моя жизнь представляет собой исключительно средство или инструмент для актуализации этих идеалов».

Таким образом, постепенно и посредством влияния философов и основателей религий, в которых жизненный инстинкт атрофировался в связи с гипертрофией нравственного или научного инстинкта, подлинная сущность человека была искажена, его историческое развитие было направлено по другому пути, а статус самой жизни был низведён до второстепенного. Всё, что до этого момента было обнаружено и использовалось как средство, оказалось преобразовано в цель и возвеличено в таком качестве.

В. Основы природы человека

А) Душа

Ницше приписывает относительно позднюю теорию касательно человеческой души – теорию, утверждающую страшную пропасть между живой и неживой природой –искажающему влиянию религиозных и философских учений.

Изначально, действительно, люди наделяли душой не только самих себя, но и всю природу, тем самым персонифицируя и одушевляя деревья, животных, валуны, молнию и другие природные явления, приписывая им такие человеческие качества, как добросердечие, жестокость, сострадание, мстительность и тому подобное. Таким образом, душа пронизывала абсолютно всё; то была связующая нить между людьми и остальной природой.

Впоследствии основатели религий и философы, дабы заставить людей пренебречь реальной жизнью и последовать за их теориями, умышленно возвысили человечество и сделали душу исключительной прерогативой человечества. Как мы уже отмечали, жизненный инстинкт в них атрофировался вследствие гипертрофии других инстинктов. Их теории ставили центром и целью другую жизнь, буквально жизнь иную. Заявляя, что душа является исключительным достоянием и прерогативой людей, они преуспели в двух вещах:

С одной стороны, они отделили человечество от остальной природы, неодушевлённой природы.

С другой – они обозначили место для человека, место вечной награды. Этого места можно достичь, если человек будет следовать их приказаниям; в противном случае, не подчиняясь их приказаниям, он может рассчитывать лишь на вечную кару.

По Ницше, такое мировосприятие катастрофично для нашей оценки действительности. К счастью, вследствие развития науки прежние представления о душе и бессмертии рухнули, ознаменовав наступление новой эпохи – сильной и мужественной, подходящей для тех, кто способен сопротивляться и выживать после краха столь безосновательной человеческой привилегии.

Приветствуя эту новую эпоху, Ницше торжествующе восклицает: «Одно из наиболее полезных завоеваний человеческого духа есть отказ от существования бессмертной души. Человечество, не принуждаемое более к поспешному принятию непроверенных идей, как это бывало раньше, теперь имеет право подождать, посвятив прилежному изучению не один год. Ибо в прежние времена спасение несчастной бессмертной души зависело от воззрений, что формировались в течение краткого промежутка земной жизни, потому человеку надлежало как можно быстрее принять решение; знание обладало огромным значением. И, о чудо, мы наконец получили право обманываться, предпринимать попытки и терпеть неудачи, принимать идеи лишь на время, постоянно склоняться к новым идеям, двигаться вперёд; и, таким образом, отдельные люди и целые поколения наконец обладают правом на попытки свершения удивительных деяний, которые прежде показались бы безумными и непочтительными по отношению к небу и земле».

Несмотря на всё это, Ницше не может отрицать, что эта старая вера в существование души в значительной мере сформировала внутренний мир человека. И здесь мы снова отмечаем всепоглощающую искренность Ницше. По Ницше, наш мир стал представляться более глубоким и широким с момента обращения потока человеческих эмоций вовнутрь. Человеческий инстинкт независимости и неограниченной свободы, неспособный в связи с давлением общественных преград устремиться вовне, обратился против своего носителя. Так родилась «беспокойная совесть», тогда как негодование, жестокость, необходимость сокрушать и преследовать повернулись вовнутрь и теперь обратились против того, кто также обладает и инстинктом свободы. Точно так же посаженные в клетку дикие звери кусают железные прутья и непоправимо калечат себя, терзаясь воспоминаниями о былой свободе в лесу.

С этого момента и укоренились наиболее серьезные и наиболее парадоксальные из болезней, от которых человечество не в состоянии излечиться и по сию пору: резкий разрыв с животным прошлым, прыжок в новый способ существования, объявление войны древним инстинктам, что прежде обуславливали всё, что было могучим и грозным в человеке. В конце концов, эта недавно изобретенная человеческая душа предложила миру элемент столь новый и глубокий, загадочный, изобилующий противоречиями и надеждами, что лик земли и в самом деле изменился. Именно с этого момента человечество начинает выказывать любознательность, тревожное ожидание и безграничную надежду.

Исходя из этой точки зрения, появление в мире понятия души представляет собой событие исключительной значимости и неисчислимых последствий. Не потому, что эта душа существует, но потому что возникла вера в её существование; следовательно, могут быть созданы новые, прежде неслыханные потребности, может быть расширена интенсивность человеческой деятельности, а человеческая воля может начать тянуться к господству за пределами этого мира, за пределами этой жизни, за пределами отпущенного ей времени. Понятие души стало настолько неразрывно связано с нашими духовными и жизненными проявлениями, что это оказало глубочайшее влияние на мораль, концепции государства и права, а также на каждый вид человеческой деятельности.

Б) Свобода воли

Резюмируя вышесказанное, Ницше яростно отвергает все утверждения о существовании бессмертной души, ни в коей мере при этом не игнорируя те неоценимые последствия, что проистекают из такого верования. С не менее страстной убеждённостью Ницше отвергает и другой основополагающий принцип нынешнего табеля ценностей – свободу воли.

По Ницше, не существует никакой свободы или несвободы воли. Есть только слабая воля, влияние которой несущественно. Выражения вроде «сильный господствует над беззащитным» или «свет светит» - суть пустая тавтология: у света нет выбора, светить ему или нет; до тех пор, пока он не светит, о его существовании просто не приходится говорить. Точно так же сила, проявляющаяся в деяниях сильного, не есть нечто существующее само по себе и независимо от своего проявления. Эта сила существует лишь в своих проявлениях и в той мере, в какой она проявляется; это не антецедент. Из этого следует, что силе не может приписываться какая-либо свобода или несвобода воли. У силы нет выбора в отношении того, проявлять ли себя мягко или резко. Массовое сознание, однако, не смогло разобраться в этом вопросе и потому провело произвольное различие между волей и её проявлениями. За видимыми последствиями сильной воли, то есть за деяниями воли массовое воображение слепило сущность, которую оно назвало «свободой воли» и которой приписало способность воли свободно проявлять себя в том или ином аспекте.

Такое понятие свободы воли представляет собой измышление слабых и упадочных, которые только таким образом могли выставить себя не только равными, но даже превосходящими своих естественных господ. При условии, что ценность человека не зависит от того количества силы, которое он имеет в своем распоряжении, тот, кто применяет эту силу мягко и вяло – следовательно, слабо – превосходит того, кто не способен обуздать свою волю и тяготеет к её реализации грубым и деспотическим образом.

Такая теория свободы воли была также охотно принята сильными, потому что её вполне можно признать за свидетельство человеческой достоинства: человек тогда способен взять на себя полную и безраздельную ответственность за свои действия – как добрые, так и злые – и таким образом обрести независимость от любой высшей воли, что стремится управлять им.

Такой способ осмысления данного вопроса глубоко антирелигиозен. И те, кто вместе с Августином и его рупором Лютером заявляли, что самовольная свобода ведёт к отречению от Христа, прекрасно уловили суть религии и, в частности, христианства. В соответствии с их словами, все наши поступки предопределены свыше и бессильно сгибаются под тяжким весом божественной благодати.

Вплоть до сегодняшнего дня человечество колебалось между этими двумя полюсами. В наше время теория свободы воли – фундамент современного табеля ценностей – с грохотом ниспровергается исследованиями в области наследственности, оценкой воздействия естественной и социальной среды и более глубоким анализом внутренних механизмов, составляющих природу человека. По Ницше, «вы приходите в этот мир, порождённые родителями, что растратили свои нравственные силы, вложенные в них предыдущими поколениями. Вы неисправимы, то есть вас ждёт либо тюрьма, либо сумасшедший дом. Нравственный упадок является следствием упадка физического. Порочность столь же неумолимо передаётся по наследству, что и хилость. Порок не причина, а следствие».

Вокруг нас бродит Необходимость, всемогущая, попирающая людские судьбы. Мы склонны называть эту Необходимость свободой воли. Для одних эта Необходимость носит неумолимый и принудительный характер, прикрываясь маской их страстей; для других она прикрывается маской морали и послушания, потому что эти люди по природе своей никогда не подпадут под влияние сильных страстей и охотно подчиняются нравственным ограничениям. Для третьих Необходимость надевает маску здравого смысла и научного поиска, а для четвёртых – маску эксцентричности и беспечного легкомыслия.

Тем не менее, все вышеперечисленные стремятся поместить свободу воли именно туда,  где они связаны необходимостью – и такая связь совершенно не зависит от их воли. Это сродни утверждению, что гусеница плетёт свой кокон посредством реализации свободы воли, или что свобода воли огня влечёт за собой горение.

Рассмотрев ещё внимательнее это психологическое заблуждение, мы способны обнаружить источник, неосознанно породивший идею свободы воли. Как мы уже отмечали, это заблуждение было поддержано и пущено в ход слабыми в качестве утешения и сильными из гордости. Ложная идея свободы воли происходит из того, что каждый считает себя более свободным в тех отношениях, в которых его инстинкт оказывается сильнее, так что его удовлетворение, соответственно, также оказывается более доступным и более полным. Этот инстинкт для одних представляется страстью, для других – чувством долга и жаждой истины, для третьих – причудами или своенравием.

Так в нашем мире возникла иллюзия свободы воли. Подобно вере в существование души, это понятие также превратилось в неотъемлемый атрибут человеческой ментальности и, естественно, оказало серьёзное влияние на социальные институты, что неизбежно, поскольку мораль и право полностью зависят от этой веры в свободу воли. Вследствие этого, оценка поступка, которая на протяжении десяти тысяч лет выносилась по результатам поступка, в наши дни выносится на основании его первопричины. Этот чрезвычайно важный разворот состоялся лишь после долгих усилий и колебаний. К сожалению, первопричину поступка ныне часто путают с предполагаемым намерением, лежащим в основе такого поступка. Согласно господствующему представлению, причина поступка объясняется намерением. И лишь сегодня мы начинаем подозревать, что самый важный элемент, позволяющий нам оценить значимость или несущественность поступка, на самом деле сокрыт за намерением – это нечто поистине таинственное и независимое от воли. Намерение представляет собой не что иное, как симптом, требующий объяснения, – симптом, сотворённый неизвестными факторами. По этой причине сегодняшняя мораль в целом несправедлива и обманчива, поскольку покоится на ошибочном постулате, что о поступках можно судить в соответствии с лежащими в их основе побуждениями – побуждениями, о которых невозможно доподлинно знать.

И сегодня, когда механизм, побуждающий к действию, стал более понятным и мы начинаем, хотя и смутно, различать те мотивы, что движут нашими действиями, высший долг просвещённых умов состоит в том, чтобы начать проповедовать и выстраивать новую мораль, полностью выходящую за пределы нашей нынешней морали, на новых, более верных и высоких основах.

Тем не менее и несмотря на все трудности касательно создания новой морали, недавнее научное открытие полной природной безответственности людей, когда речь заходит о происхождения и анатомии их действий, представляет собой самое горькое средство испытания для мудрых – тех, кто ищет в личной ответственности свидетельства и отличительные знаки человеческого величия и достоинства. Это горчайшее испытание, поскольку суждения, предпочтения и антипатии теперь полностью лишаются ценности и веса. Из этого следует, что святое воодушевление мученика и героя само зиждилось на лжи. Не стоит больше им аплодировать или порицать их, поскольку восхвалять или осуждать естественные законы и необходимость поистине абсурдно и смешно. Точно такую же позицию, что мы занимаем в отношении проявлений растительной жизни, – бесстрастную объективную – мы должны занимать в отношении наших собственных действий и действий других. В человеческих поступках можно восхищаться силой и спонтанным импульсом, но не моральной ценностью. Всё вытекает из необходимости – вот что гласит новая мудрость. Само по себе всё невинно. Мудрость есть единственный путь, что ведёт к осознанию такой всеобщей невинности и необходимости.

Аналогичным образом, вследствие научных исследований рушатся три фундаментальные ценности, что выгравированы на скрижалях современных десяти заповедей:

(а) существование цели как в природе, так и применительно к человечеству;

(б) существование бессмертной души;

(в) существование свободы воли.

Как избежать пессимизма и нигилизма тому, кто полагается на эти хрупкие и обманчивые обещания, сулимые нашим табелем ценностей? Как современному человеку отвести взор от дилеммы, что ставит перед ним Ницше:

- либо уничтожить самого себя;

- либо разбить и уничтожить нынешний табель ценностей.

В) О человеческом равенстве

По Ницше, современный табель содержит в себе ещё одну ценность, что неизбежно и c катастрофическими последствиями ведёт к нигилизму и потому должна быть беспощадно выброшена  из такого табеля. Согласно Ницше нет более губительного яда, нежели принцип равенства. Ницше питает отвращение к Дарвину и Спенсеру, поскольку они властно указывают нам: «Вывернитесь наизнанку, но реагируйте на внешние силы в нужной соразмерности, исчезните, если это нужно ради окружающей вас среды, вливайтесь в целое».

Из этого принципа они вывели закон, который предположительно объясняет всё сущее, тогда как на самом деле существует лишь закон доминирования, вытекающий из естественного закона неравенства, который заставляет каждый живой организм одолевать все остальные. Суть этой борьбы заключается не в том, чтобы выжить или разрастаться, но скорее прожить настолько хорошую, экспансивную и интенсивную жизнь, насколько это возможно. Как и в природе, так с человеческим обществом: не демократия, но аристократия – вот истинный идеал; вернее, даже не аристократия, но монархия и тирания.

«Одни люди по своей природе свободны, другие – рабы, и этим последним быть рабами и полезно, и справедливо». Ницше приветствует это изречение Аристотеля и, как мы увидим в соответствующем разделе ниже, выстраивает на нём всю свою философскую систему морали, государства и права.

Равенства не существует нигде в природе. Равенство есть софизм, используемый слабыми, чтобы ввести в заблуждение и одолеть сильных. Равенство изобретено религией и этикой, проповедовалось утопистами и демагогами, было подкреплено всеобщим избирательным правом, а сегодня стараниями глашатаев социализма грозит уничтожить цивилизацию и всё незаурядное. «Я не хочу, чтобы меня путали с этими проповедниками равенства, – гремит Ницше. – Ибо так гласит справедливость: «Люди не равны». («Так говорил Заратустра»). Поскольку люди не равны, то потому неверно, чтобы все они обладали равными правами или равными обязанностями. Неравное распределение неравных прав и обязанностей среди неравных существ – такова, по Ницше, высшая справедливость.

По сути, сегодня посредственность, широкие массы, «стадные животные» сбиваются в толпу и единым фронтом обрушиваются на всякое возвышающееся исключение, отпихивая его в сторону. Равные права, которых они требуют, есть не что иное, как равенство в несправедливости – несправедливости, что свершается в такой широкой  борьбе против всего редкого и уникального. В конце концов, инстинкт толпы трудно обмануть; её стремление – подавить незаурядное. Инстинктивно толпа чувствует, что великие люди опасны, это вредоносные продукты случайности, учитывая, что такие натуры обладают силой пересмотреть и ниспровергнуть всё то, что выстраивали поколения посредственности.

Потому среди этих банальнейших демократических умонастроений, порожденных идеей людского равенства, идеал благородного человека заключается в том, чтобы дистанцироваться от стада, стремиться к одиночеству, уединению и жить по ту сторону добра и зла.

Сегодня ослабление людей и стирание между ними различий представляет собой серьёзнейшую опасность. Это зрелище может истощить человеческую душу. В нашей эпохе нет места исключительному, всё сужается, ослабевает, становится безвредным, безвольно благоразумным, посредственным и потому незначительным. Мы перестали опасаться человеческой природы, но то же самое время перестали любить человеческую природу и надеяться на неё. В наши дни один лишь вид человеческого существа вызывает скуку и приводит в уныние. Как ещё это можно назвать, если не нигилизмом? И чем ещё может быть обусловлен нигилизм, если не этой четвёртой выявленной ложной ценностью (людское равенство), выгравированной в современном табеле?

перевод: kapetan_zorbas

Profile

kapetan_zorbas
kapetan_zorbas

Latest Month

April 2018
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner