?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Прошедший год показал, что слухи о глубоком кризисе мирового кинематографа несколько преувеличены. Хотя этот журнал и задуман как литературный, но в последнее время не могу удержаться от того, чтобы не поразмышлять здесь касательно «зацепивших» меня новинок кинематографа, коих в последнее время, к моему удивлению, обнаружилось немало. Очередной картиной, произведшей на меня сильное впечатление, оказалась лента Джо Райта «Тёмные времена», некоторые соображения о которой и будут изложены ниже.

«Тёмные времена» по духу очень близки картине «Король говорит», что относительно недавно собрала целую россыпь самых разнообразных наград, но быстро канула в забвение – всё-таки фильм, где главной интригой является лечение конкретного исторического деятеля от конкретного недуга вряд ли интересно пересматривать обычному зрителю. Не знаю, постигнет ли «Тёмные времена» та же судьба, но нельзя не отметить, что человеку, равнодушному к истории Англии, этот фильм вряд ли особо придётся по душе, поскольку тоже живописует портрет конкретного исторического деятеля в конкретный исторический отрезок. Впрочем, у ленты Джо Райта есть убийственный козырь – актёрская игра Гэри Олдмена, которая наверняка со временем войдёт во всевозможные учебники и пособия по соответствующему ремеслу в качестве своего рода эталона. Впервые услышав о том, что вышел фильм с Олдменом, играющим Черчилля, я лишь хмыкнул, посчитав такой кастинг крайне неудачным и обусловленным лишь известностью этого актёра, которого режиссёр ангажировал исключительно в целях привлечения широкой аудитории. Я оказался кардинально неправ: перевоплощение, совершённое Олдменом, просто изумительно, и дело тут вовсе не в продвинутом гриме – мимика, походка, выговор и произношение актёра («Тёмные времена», на мой взгляд, обязательны к просмотру именно что на языке оригинала – с субтитрами для тех, кто не владеет английским – ибо язык и произношение здесь являются весьма важными изобразительными средствами) в этом фильме совершенно отличны от привычного образа Олдмена. Однако столь блестящая трансформация заслоняет главный для байопика вопрос: насколько экранный образ Черчилля сходен с реальным? Относительно этого вопроса я бы и хотел поделиться некоторыми соображениями.

(Черчилль олдменовский и реальный)

События, разворачивающиеся в «Тёмных временах», охватывают период чуть меньше месяца – с 9-го мая по 4-е июня 1940-го года, период между двумя самыми знаменитыми речами Черчилля про «кровь, пот и слёзы» и «мы никогда не сдадимся» – тот поистине самый тёмный час (именно на это и ссылается название фильма) в истории Англии, когда, в практически покоренной Европе, страна осталась один на один с гитлеровской военной махиной, и, впервые со времён Непобедимой армады, возникла ситуация, в которой, по словам Черчилля, на карту оказались поставлены «дальнейшее существование Великобритании, её миссия в мире и её величие». Именно в этот час и взошла звезда шестидесятипятилетнего Уинстона Черчилля, лучшие годы (если такие вообще были) которого, как политика, по мнению многих остались в прошлом и который на тот момент совершенно не виделся в роли толкового руководителя. Вечером 10 мая 1940 года он оказался на вершине политического олимпа, однако назначение Черчилля премьер-министром в действительности было обусловлено стечением непредвиденных обстоятельств, т.е. чистой случайностью, потому Черчилль впоследствии напишет во «Второй мировой войне», что в этом событии он увидел перст судьбы и у него сложилось «впечатление, будто бы он шёл с ней рука об руку».

Приступив 11 мая к формированию коалиционного правительства, Черчилль пригласил к сотрудничеству представителей всех трех основных партий — консерваторов, лейбористов и либералов, в том числе две ключевые фигуры предыдущего правительства — Чемберлена и Галифакса. Однако даже этот шаг на первых порах не смог объединить нацию. В частности, бывший премьер Ллойд Джордж, не скрывавший своего пессимизма в отношении противостояния гитлеровской агрессии и предлагавший замирение с Германией, открыто заявлял: «Я жду, когда Уинстон пойдет ко дну». Хватало и критиков со стороны левых, в частности коммунистов, т.е., как сейчас бы сказали, «агентов влияния» враждебного Англии государства. Все эти словесные баталии представлены в фильме весьма достоверно, одновременно порождая чувство, будто смотришь события из жизни инопланетян. В самом деле, в годину нависшей над страной самой страшной в её истории опасности её политический лидер приходит к власти демократическим (!) путем, указанным в конституции, при этом враждебные ему политики не то что не находятся в подполье, а он вынужден (вернее, обязан) регулярно им оппонировать (!).

«Могут ли мир, добрая воля и доверие строиться на подчинении злу, опирающемуся на силу? Этот вопрос можно поставить и более широко – удавалось ли когда-нибудь человечеству достигнуть какого-либо блага или прогресса путём подчинения организованному и расчётливому насилию? … После многочисленных бедствий и длительных смут, в ярком свете дня возникла идея прав человека: его права голоса в делах управления своей страной, его права прибегать к защите закона даже против самого государства. Для утверждения и осуществления этого, с трудом завоёванного обычая были созданы независимые суды. Так, во всём англоязычном мире и во Франции, благодаря суровым урокам революции, было утверждено то, что Киплинг назвал «правом жить по закону, не завися ни от чьей милости». И ныне в этом воплощено всё то, что делает жизнь ценной для человека, всё то, что даёт честь и крепость государству». 

Фильм заканчивается великой речью Черчилля («мы никогда не сдадимся») вдогонку успеху операции «Динамо». Весьма показателен отклик на эту речь от тогдашней типичной англичанки, писательницы детективов средней руки Марджери Эллингем: «Вот уж действительно, г-н Черчилль настоящий бульдог. Он просто воплощение национального бойцовского духа, типичный англичанин в бою — никогда не уступает и готов с радостью распилить салонный рояль на дрова, лишь бы огонь в очаге не погас. В конце концов, он приползет к нам на четвереньках, неузнаваемый, весь в крови, но счастливый и с сердцем врага в зубах». Вот именно эту черту характера Черчилля Гэри Олдмен практически не передал. Разумеется, не потому что ему не хватило для этого таланта – этой ролью Олдмен подтвердил, что ему по плечу любое перевоплощение. Такова, видимо, воля режиссёра. В итоге в «Тёмных временах» Черчилль похож на кого угодно – вздорного старика, выпивоху и сибарита, эксцентричного оксфордского профессора в отставке, но только не на «бульдога» (неофициальное прозвище реального Черчилля ещё при жизни).

***

Что же случилось после Дюнкеркского спасения и знаменитой речи Черчилля? Один из биографов сэра Уинстона писал: «Это страна изменилась, Черчилль же остался прежним. За одно лето он создал новую героическую Англию по своему образу и подобию. Он поставил крест на самом недавнем прошлом, безрадостном, не оправдавшем доверия, исчерпавшем себя. Вместо него Черчилль воскресил романтический век рыцарства». «Весь его мир, — отмечает другой очевидец в 1940-м году, — построен  на одной высшей ценности — действии; на борьбе добра со злом, жизни со смертью. Действие для него — это прежде всего борьба. Он всегда боролся с кем-то или с чем-то. Вот откуда его непоколебимая стойкость, Черчилль не уступает во имя своего народа, во имя своего народа он хочет продолжать войну, и ему неведом страх». А мы снова отметим, что персонаж Олдмена куда менее ярок, одарён, самоуверен и непоколебим, его часто мучают сомнения и страхи, к тому же он точно не похож на бывшего военного, причём лихого. Что ж, такой подход в наше время – эпоху вежливо-одинаковых бюрократов – вполне оправдан, ибо нам часто сложно представить, что титаны вроде Черчилля или даже Тэтчер могли быть столь же стальными, какими их видели современники, потому и изображаем мы их по собственной, сильно сдавшей мерке.

Олдменовский Черчилль – самый настоящий старик, причём уставший, пусть и вспыхивающий периодически воинственной энергией. Конечно, личность реального Черчилля слишком многогранна, чтобы можно было удовлетвориться описанием от какого-либо одного конкретного очевидца, но, поскольку у каждого свой Черчилль, приведу близкие моему восприятию этой фигуры слова Альбера Коэна,  поэта, писателя и драматурга, выдвигавшегося на Нобелевскую премию по литературе и находившегося в ту пору в Лондоне: «Гляжу на него: он стар, как пророк, юн, как гений, и серьёзен, как ребенок. Гляжу на него и вижу перед собой большого, грузного, сильного, несмотря на сутулость, грозного и одновременно добродушного человека. Его тянет к земле бремя власти и ответственности. На нём элегантная шляпа, как у нотариуса, и неизменная сигара во рту. По выражению его лица видно, что он человек упрямый. У него тяжелая и одновременно торопливая, ловкая походка. Не снимая перчаток, он приветствует расступившуюся перед ним толпу двумя победоносно поднятыми пальцами. Премьер-министр напоминает веселого Нептуна — добродушно усмехается, умилённый проявлением всенародной преданности. Он то величествен и важен, то смеётся, хитро щуря озорные глаза, при этом он честен и всецело предан своему делу. Черчилль немного старомоден, но всегда бодр и активен. Иногда он бывает почти забавным, а иногда — ворчливым и решительным. Он то фамильярен, презрителен, почти жесток в своей требовательности, то сменяет гнев на милость, и тогда перед вами сама любезность и беззаботность. Бесспорно одно: этот аристократ всегда совершенно счастлив».

И вот этой диалектичной противоречивости, огромной сложности и многогранности личности Черчилля вкупе с просто немыслимой природной одарённостью и энергией – искусный организатор, создавший в «самый тёмный час» бесперебойно работающую административную машину;  властолюбец, убеждённый в том, что он послан Провидением, чтобы спасти свою страну, но при этом не ставший тираном; блестящий публицист, отмеченный Нобелевской премией по литературе; гений риторики, чьи речи давно уже стали каноничными («он мобилизовал английский язык и повел его в бой» – эта реальная, сказанная одним журналистом, фраза приведена в фильме); прозорливый политик, ещё в 1930-м году ратовавший за создание «Соединенных Штатов Европы» и одним из первых увидевший страшную угрозу со стороны гитлеровского режима; человек, буквально фонтанировавший дерзкими техническими идеями; талантливый художник (уф, я ничего не забыл?) – мы в «Тёмных временах» не увидим. Впрочем, вполне вероятно, что полноценно осмыслить эту личность не под силу никому. 


(некоторые из полотен Уинстона Черчилля)


В «самый тёмный час» Черчилль внезапно оказался символом сильной, единой Великобритании, гордой своим наследием и образом жизни и призванной исполнить великую миссию. Цитата из ещё одной биографической книги: «Черчилль подбадривал тех, кому не хватало сил и присутствия духа. Премьер-министр буквально излучал мужество, вселял в людей веру и надежду. Бесспорным козырем Черчилля была его воля к действию, он мог вдохновить человека на поступок, который сам человек считал за пределами своих возможностей. Черчилль постоянно ездил по стране, осматривал береговые укрепления, авиационные и морские военные базы, посещал разрушенные бомбежками кварталы. И повсюду он встречал сердечный, радушный, порой даже восторженный прием, ведь это был «добрый старый Уинни», «народный Уинни». Черчилля боготворили и уважали не только высокопоставленные чиновники — эти чувства разделяло подавляющее большинство граждан Британии. Это удивительно, ведь принадлежа к высшей аристократии, он никогда не был, что называется, «человеком из народа». Черчилль жил в роскоши и не вдавался в подробности повседневной жизни своих соотечественников, однако это нисколько не вредило его популярности».

Многих отечественных рецензентов картины «Тёмные времена» покоробила ура-патриотическая, в столь нам всем знакомом жанре соцреализма, сцена в лондонском метро. С одной стороны, она вроде бы выглядит фальшивой. Отдельно «доставляет» какой-то негр, чьё появление в кадре явно вызвано современными политкорректными веяниями (спасибо, что обошлось без ЛГБТ-активиста). Кроме того, по словам Клементины Черчилль, сказанным ею после войны, её муж ни разу в жизни не воспользовался автобусом, а в метро спустился лишь однажды, в 1926-м году во время всеобщей забастовки, да и то заблудился, и пришлось его выручать.  С другой стороны, в фильме ситуация в метро от 1926-го года вскользь припоминается, но, самое главное, даже если Черчилль и не спускался больше в метро, в свете его реальных хождений в народ в начале 40-х он вполне мог это сделать, т.е. фильм здесь кривит против фактов, но не против сути событий, что для всё-таки художественного произведения гораздо важнее. Реплики же простых работящих англичанок из метро вполне отвечают, например, ремарке Веры Бриттейн, феминистки, пацифистки, придерживавшейся левых взглядов и явно не относившейся к электорату Черчилля: «Отныне линия фронта пролегла через нашу повседневную жизнь. Не только сухопутные войска, эскадрильи и военные корабли участвуют в сражении, но и мы все, весь наш народ, рабочие и домохозяйки встали плечом к плечу на защиту родины».

Черчиллю удалось сотворить настоящее чудо: волею демократических механизмов выдернутый из политического небытия, он объединил своей энергией и риторикой общество свободных людей. В «самый тёмный час» вроде бы непредсказуемая и ненадежная демократия смогла найти для решения, на первый взгляд, безнадёжной задачи человека исключительных дарований. Человек этот донёс до нации своё видение и решение проблемы, не прибегая ни к каким силовым механизмам. Он привел Соединенное Королевство к совместной с другими странами победе антигитлеровской коалиции, созданной его же стараниями. Результаты британских социологических опросов того времени свидетельствуют о фактически всеобщем доверии с лета 1940-го по весну 1945-го года к человеку, которого ещё недавно общество считало политиком прошлого, но перед лицом потери независимости оказавшемуся подлинным символом Англии и воплощением её ценностей. Тем не менее, после этого ослепительного триумфа, едва опасность миновала и война сменилась миром, англичане, видя перед собой массу проблем экономического характера, не переизбрали Черчилля. По словам одного из его приближенных, на тот момент уже бывший премьер-министр принимал ванну, когда ему сообщили печальную новость, и вот что он сказал: «Что бы там ни было, а избиратели имеют полное право сыграть с нами такую штуку. В этом и заключается демократия. За нее-то мы и сражались. А теперь дайте мне, пожалуйста, мой халат».

«Мы не боимся честной критики, ибо нет ничего опаснее такой боязни. Напротив, мы искренне прислушиваемся к ней и стараемся извлечь из неё пользу. Критика в политическом организме подобна боли в человеческом организме. Она неприятна, но что бы стало с организмом без неё? Здоровье и деятельность органов чувств были бы просто невозможны, если бы не постоянные коррективы и предупредительные сигналы, даваемые механизмом боли. Именно этот страх перед критикой заключает в себе величайшую опасность для диктатур. Они глушат всякую критику концентрационными лагерями, резиновыми дубинками или пулями. И таким образом люди, стоящие  на вершине власти, часто вынуждены питаться только такими фактами, которые они способны переварить. Скандалы, продажность и недостатки не выявляются, потому что отсутствуют независимые голоса. Вместо того чтобы вскрыться, всё это продолжает гнить за помпезным фасадом государства. Пусть люди у вершины власти свирепы и могущественны, но уши их не слышат и пальцы их не осязают; эти люди не чувствуют почвы под ногами, двигаясь в тумане и мраке неизмеримого и неведомого».

Пришёл, увидел, победил и, самое главное, ушёл. Лично для меня это апофеоз западноевропейской демократии. В фильме же «Тёмные времена» я увидел лишь замечательное актёрское перевоплощение и достоверное изображение некоторых исторических реалий. Но того Черчилля, что был мне «знаком» из множества прочитанных источников, я там не нашёл. Впрочем, это, разумеется, лишь мои проблемы.

***

«Со дня на день начнётся битва за Англию. От исхода этого сражения зависит судьба христианской цивилизации, судьба нашей империи, сохранение наших обычаев и нравов, а также дальнейшее развитие институтов нашего общества, существующих не одно столетие. Скоро враг обрушится на нас всей своей свирепой мощью. Гитлер прекрасно знает, что не запри он нас, обессиленных, на нашем острове, он проиграет войну. Если же мы сумеем дать ему отпор, Европа вновь станет свободной, люди вновь обретут надежду на мирное, светлое будущее. Но если мы сдадимся, целый мир, не исключая и Соединённые Штаты, — всё, что мы знали и любили, низринется в пропасть нового варварства, которое извращенное знание сделает еще ужаснее и которое, быть может, будет длиться дольше, чем предыдущее. Исполним же свой долг, сплотим свои усилия и будем тверды, и тогда, просуществуй Британская империя и Сообщество наций еще хоть миллион лет, потомки будут говорить: „Это был звездный час в их истории“»

В этой великой речи, как и во многих других спичах Черчилля, явственно чувствуется сходство с древнегреческой риторикой – например, с не менее великой речью Перикла над могилами воинов. 5-й век до н.э. стал вершиной Афин и всей древнегреческой цивилизации, как, пожалуй, и период первого премьерства Черчилля – тем самым озвученным им звёздным часом в истории Англии. После владычества Перикла и поражения в Пелопонесской войне Афины никогда больше не вернулись на свой прежний уровень; после Второй Мировой войны обедневшая Англия также утратила свои позиции и более уже не могла существенно влиять на ход мировой политики, став, по сути, сателлитом США. Но, что перикловы Афины, что Англия Черчилля в годину самых страшных испытаний не предали свои идеалы. И это видится грандиозной этической победой, что, пожалуй, перевешивает потери, связанные с вечным в истории перекраиванием границ между государствами. И с тех пор образ Черчилля завладел умами как его современников – например, столь разных людей, как ничем не примечательная обывательница Джулия Леннон, давшая своему родившемуся в 1940-м году сыну Джону второе имя Уинстон, и великого Оруэлла, чей последний в мире человек, противостоящий самому жуткому рабству, также зовётся Уинстоном, а за траурной церемонией похорон Черчилля следила половина жителей самой Англии и десятая часть населения всей планеты, – так и потомков: по данным опроса Би-Би-Си, проведённого в 2002-м году, Уинстон Черчилль был назван величайшим британцем в истории страны.

Аналогия с античными Афинами была проведена многими, и что может лучше подтверждать её точность, как не мнение самого настоящего грека? В 1939-м году герой этого блога Никос Казандзакис застаёт начало Второй Мировой войны в Лондоне. Как и положено представителю малых народов, он ненавидит великие западные державы, которые столь часто использовали его родину в качестве разменной монеты при важных переговорах сверхдержав. Но великий грек в своих английских заметках ни разу не изменяет беспристрастности и попросту обезоруживающей искренности, что видятся не единственными, но необходимыми качествами большого писателя. Отмечая главные, по его мнению, победы английской нации, как то: «джентльмен» (обретение свободы на уровне личности, подчиняющейся более не вышестоящему начальнику, но определённому кодексу), Великая хартия вольностей (достоинства которой в комментариях не нуждаются) и Шекспир, Казандзакис заканчивает свою книгу «Путешествуя по Англии» следующими словами. Этими же словами хочу закончить настоящую заметку и я.

«Я брожу по английскому побережью, терзаясь вопросом. У каждого великого народа есть своя синяя птица – таинственный высший идеал, на котором сосредоточены все его стремления. В Древней Греции то была красота, в Древнем Риме – Государство, у евреев – божественность, у индийцев – нирвана, у христианства – царствие вечное. Но что за синюю птицу преследует на протяжении веков Великобритания? И сейчас, после стольких упорных попыток её обнаружить, она, наконец, предстаёт перед нашим взором в английском небе, и мы тотчас же её узнаём: это желанная, окровавленная, но бессмертная синяя птица, что некогда, впервые на этой планете, построила своё гнездо в Греции, –  СВОБОДА».


Profile

kapetan_zorbas
kapetan_zorbas

Latest Month

September 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner