?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Такова природа и миссия идеального человека, которого представлял себе и желал Ницше. Этот идеальный человек уничтожит в себе и посредством себя господствующий табель ценностей и узрит крах всех тех надежд, что прежде поддерживали и утешали даже его, как то: религия, мораль, государство, вера в существование души и загробную жизнь, убеждённость в свободе воли и равенстве людей. И всё же, несмотря на такой крах, это не лишит его мужества, и он не падёт духом; напротив, он теперь будет продвигаться без костылей, благословляя свою жизнь и принимая её целиком, со всеми её муками и радостями. Он не будет лишать людские массы той среды, что является для неё спасительной, – благополучия и достатка, ибо прекрасно понимает, что рыбы заинтересованы – да это для них и просто жизненно необходимая органическая потребность – оставаться в своём водном плену вместо того, чтобы пытаться взмыть вслед птице небесной.

И, как мы уже отмечали, сверхчеловек создаёт для себя собственную специфическую мораль, лежащую за пределами традиционной морали, и обозначает сферу деятельности и восприятия «по ту сторону добра и зла» – или, скорее, сферу, что включает в себя как добро, так и зло, и использует их для достижения цели самопреодоления. «Самый дурной человек не хуже, а то и гораздо полезнее, чем самый высокоморальный, поскольку посредством самое себя и от имени всех остальных он способствует сохранению инстинктов, без которых человечество уже давным-давно бы пришло к упадку и разложению. Те натуры, что в любом другом отношении наделены величайшей гордыней и порочностью, вплоть до сего дня являлись двигателями величайших достижений мирового прогресса. Вечно они воспламеняли дремлющие в обществе страсти, вынуждая людей сопоставлять каждую идею и каждый идеал с их полной противоположностью. И всё это с помощью оружия, нарушения границ, попирания благочестия, но также и посредством новых религий и новых моральных принципов». Наши современники всегда видят зло в душе каждого учителя и предтечи новой религии или новой морали, ибо всё новое всегда считается злом, стремящимся к уничтожению общепринятых границ и всех существующих правил соблюдения благочестия. Достойным и нравственным считается только старое, общепринятое и прочно укоренившееся в сознании. «В любой эпохе добродетельными были те, кто изучал и чтил господствующие законы, сумев сделать их продуктивными. Но всякая почва в конце концов истощается и становится бесплодной, и тогда необходимы грабли зла, чтобы взрыхлить и взбороздить эту почву».

Прав ли тогда Альфред Фуллье, утверждая, что «для Ницше мораль есть самый ядовитый из ядов; если человечеству не удалось достичь великого прогресса, то причиной тому мораль»? Такая предвзятая и укоренившаяся критика Ницше обязана невнимательному изучению его трудов. По Ницше, мораль является сегодня опасной, поскольку она не в силах более обманывать и, следовательно, не в силах более служить стимулятором для жизни и действия. Потому мораль представляет собой яд только для тех, кого она более не может обманывать. Но для всех остальных она исключительно благотворна, отвращая  их от нигилизма; в отсутствие морали заурядные люди, неспособные перенести крах всех своих надежд, поддались бы такой болезни и погибли бы.

Неправда и то, что, как утверждает тот же Фуллье, Ницше путает мораль с христианством. Диагностируя, что современная мораль проистекает из иудео-христианского идеала, Ницше с самого начала обращает своё обвинение на её корни, но не для того, чтобы  снять ограничения с человеческих страстей, а напротив – обозначить пределы и уравновесить такие страсти в рамках более строгой и более «нравственной» морали. Единственное и самое серьезное нарекание, которое можно адресовать позитивной системе Ницше, касается его резкого и произвольного разграничения людей на два класса: класс «рабов» и класс «господ». Как провести различие между двумя этими классами? В чём заключаются отличительные признаки «господина» и «раба»? Не вызывает сомнений, что каждый поместит себя в первую категорию и, следовательно, отринет узду морали и справедливости, что представляет тем самым серьезную угрозу для общества и государства.

И здесь фундамент трудов Ницше начинает шататься и всё здание готово рухнуть. Именно в этом аспекте учение Ницше наиболее уязвимо, а вовсе не в кажущихся противоречиях, которые, на первый взгляд, встречаются у него на каждом шагу. Такие противоречия исчезают, как только мы помещаем их в рамки соответствующего контекста – духа целого, что пронизывает труды философа, гармонично объединяя их. Например, с одной стороны, Ницше восхваляет страсти и провозглашает их святость и благотворность; однако, с другой стороны, он также учит, что мы должны подчинить те же самые страсти строгой и аскетической дисциплине. Это кажущееся противоречие исчезает, как только мы осознаём, что страсти, как и все естественные силы, несут пользу лишь тогда, когда мы подчиняем их своей воле, принимая это как возможность посредством такой борьбы укрепить нашу силу воли и личность.

Также, например, Ницше учит, что безудержный эгоизм есть основание каждого проявления жизни; и при этом несколькими страницами ниже провозглашает «великую любовь». Это не противоречие, а скорее придание эгоизму его истинной задачи и глубины. Только когда человек отождествляет себя с коллективным целым, только когда он посвящает и приносит в жертву свою жизнь универсальной идее, которая возвышает и облагораживает такое целое, – только тогда он способен полностью и максимально сильно удовлетворить собственный эгоизм.

Таково учение Ницше.

Трудно найти философа, который вызывал бы столько восхищения у одних и ненависти у  других, не говоря уже о жарких спорах касательно ценности и оригинальности его идей или того, несёт ли его система деструктивный или целебный эффект.

Истовый индивидуалист, бескомпромиссный аристократ-идеалист, непримиримый противник сегодняшних демократических правительств и грозный глашатай учения о природном неравенстве – неудивительно, что он вызывает желчную реакцию со стороны современного общества.

Глубокий поэт-лирик, художник с обострённой чувствительностью, дерзкий и циничный в своих выражениях, он вызывал недоверие ученых и философов, но именно эти же его достоинства и недостатки воодушевляли других.

Неправильно понятые идеи Ницше способны раздуть нынешний дух мятежности и самовлюблённости до уровня пароксизма и карикатуры. Вот почему Ницше так часто путают с анархистами или глашатаями животного насилия. Ницше же не является ни тем, ни другим.

Ницше не анархист, ибо анархисты заявляют, что каждый имеет право жить без каких-либо ограничений и вправе добиваться счастья и свободы, которую современное общество ограничивает и крадёт у людей. Напротив, Ницше учит тому, что счастье никоим образом не должно считаться целью жизни. Цель жизни, скорее, заключается в её постоянном развитии, движении вверх и вперёд, и эта задача предписывает низшему классу рабство и подчинение, а высшему классу – не анархическое и беззаботное потребление плодов труда  низшего класса, но, напротив, куда более строгую дисциплину, мучительное и непрерывное напряжение воли и тираническое и безоговорочное господство над страстями.

Другими словами, учение Ницше разительно отличается от анархизма. Не является оно также и пропагандой насилия. Хотя, с одной стороны, учение Ницше немилосердно к больным и истощённым и отвергает равное распределение прав для всех, с другой стороны, оно также превозносит «великую любовь» к сильным и всем тем, кто способен достичь чего-то монументального. Сострадание представляет собой симптом ослабления и скудности жизни, тогда как «великая любовь» есть признак богатой натуры, что «сгибается под весом своего плодородия» и жаждет саморастраты.

Использование насилия никоим образом не должно служить получению материальных благ или поиску счастья – высшему классу это запрещено, поскольку насилие они могут применять исключительно ради достижения цели вечного самопреодоления. Более того, это насилие должно применяться высшими классами не только по отношению к другим, но и – и это самый важный момент – прежде всего, по отношению к себе.

Ницше многие принимают за скептика, что также неправда. Скептик ни во что не верит, во всём сомневается, у него нет убеждений или целей в жизни. Ницше же, напротив, вышел за пределы скептицизма и, отвергнув современный табель ценностей, не удовлетворился сомнениями и неопределённостью в отношении истины – беспокойный, раздражённый, исступленный, он продолжал искать веру, мораль, справедливость, идеального человека и идеальное государство. И он успокоился и объявил свою миссию философа законченной только тогда, когда открыл эти идеалы и воздвиг их в качестве нового Декалога.

Ницше с религиозным фанатизмом верит в сверхчеловека. Он верит в неравенство людей и необходимость установить владычество лучших и созидателей. Он верит в насыщенную и гармоничную жизнь, какой некогда жили древние греки в досократовскую пору и за которой будущее, если мир отринет нынешний Декалог и будет следовать новым правилам жизни и действия.

Разумеется, далеко не все из идей Ницше целиком оригинальны. Эти идеи разбросаны по всей истории философии, их можно найти не только у древнегреческих софистов, но и у более поздних и современных философов и политических мыслителей – Макиавелли, Гоббса, Ларошфуко, Канта, Фейербаха, Штирнера, Шопенгауэра, Спенсера, Эмерсона.

Ницше развивает эти старые идеи; он возрождает их, облачает в пышные одежды своей риторики и придаёт им новый и псевдо-оригинальный лоск. Поэтому, если сравнивать Ницше с Кантом, то мы немедленно увидим между ними огромную разницу. Кант – человек геометрического, научного ума, строящего свои силлогизмы строго систематическим образом, в сфере теории и абстракции, в отрыве от реальности, без какой-либо горячности, бесстрастно. Посредством философских и непостижимых для непосвящённых терминов, Кант разрушает всякую нашу надежду на понимание того, что принципиально непознаваемо, или на создание непротиворечивой метафизики. Таким образом, он воздвигает непреодолимую, поистине Великую Китайскую стену между нами и неведомым. Но революционным идеям Канта суждено распространяться лишь в узких учёных кругах; выйти за пределы этих кругов и оказать влияние на реальную жизнь они не могут.

Ницше же, напротив, познакомившись с этими идеями, испытывает сильнейшее потрясение всем своим существом. С ужасом узрев эту Великую стену кантовской эпистемологии, он исполняется горечью и гневом, восстаёт и с беспрецедентным для философа неистовством направляет свои душевные муки в лирическую поэзию и философскую прозу.

Выводы, которые Кант ограничил теоретической сферой, предназначив их для узкого круга посвященных, Ницше перенимает и бросает в реальную жизнь, измеряя их практические последствия и используя в качестве опорных точек для определения качества и ранга ценностей. На основе этого нового осмысления проблемы современного нигилизма Ницше стремится возвести новую доктрину – доктрину, согласующуюся с его выводами. 

Кант – это холодная голова, а не чувствительное сердце. Ницше, напротив, находится в плену неслыханной силы чувствительности. Кант для него тот, кем был Карл Маркс для Фердинанда Лассаля. Когда Ницше завладевает какая-либо идея, она отражается сигналом по всей его нервной системе и изливается фонтаном страсти, возмущения, мечтательства, иронии, сарказма и экстаза. Именно в этом и кроется секрет огромного влияния Ницше. Чтобы возбуждать людские массы, вызывая в них отклик, и оказывать воздействие на жизнь, великая идея должна быть сначала преобразована в чувство и страсть. Перенятые Ницше и переосмысленные им идеи Канта и других философов превратились в мощнейшие чувства и страсти.

Именно по этой причине его труды оказали столь глубокое влияние на политическую, литературную и культурную жизнь современной Европы.

Благотворно или пагубно такое влияние? На этот вопрос нельзя дать однозначный ответ.

Учение Ницше действительно может вывести из равновесия тех индивидов, в ком эгоизм и честолюбие уже приняли гипертрофированную форму. Такие люди склонны усваивать из работ Ницше лишь то, что способствует чрезмерному раздражению страстей, упуская или не желая замечать аскетическую и альтруистическая часть его учения; вследствие этого они превращаются либо в бесчеловечных, либо в комичных типов. Многие возлагали на Ницше вину за такую метаморфозу, но это обвинение несправедливо. Узнав об их притязаниях, Ницше первым бы осудил и поднял на смех таких типов; он бы разоблачил их своей едкой сатирой.

С другой стороны, учение Ницше может помочь тем колеблющимся, кто находится под влиянием сентиментальной этики и литературы нашей прогнившей эпохи и научить их смело смотреть на жизнь, с глубочайшим мужеством и непоколебимостью. Доктрина Ницше помогает мысли достичь зрелости и укрепляет волю; она учит нас смотреть на жизнь и смерть с отвагой и олимпийским спокойствием.

В эпоху, подобную нашей, когда сила воли находится в упадке, а скептицизм сделал саму витальность робкой и колеблющейся; в эпоху, когда, с одной стороны, социалистические идеологии превозносят жалость и взаимовыручку в массах до священного долга, а с другой – безудержный, бессовестный, бесцельный индивидуализм, недисциплинированный и нигилистический, стремится опрокинуть всё вверх дном ради одной лишь забавы – в такую эпоху учение Ницше может дать новому поколению спасение и духовное перерождение. Это суровое учение; оно предлагает человечеству идеал, достойный самых благородных человеческих порывов; и оно налагает обязательства и прерогативы, что способствуют развитию проповедуемых им благородных идеалов.

Безусловно, что касается частностей и некоторых общих предпосылок, философская система Ницше отличается произвольностью и эксцентричностью. Тем не менее, она насквозь пропитана искренностью, а силу ей придаёт порывистость и дух неукротимой юности. Эта система изображает мир как арену, а жизнь – как средство для начинаний, войн и побед. Серьёзному и сдержанному ученику доктрина Ницше предлагает предписание для благородной жизни и сверхчеловеческие цели.

В конечном счёте, Ницше есть враг слабой воли – радикальное и опасное лекарство, что либо раз и навсегда излечивает, либо... убивает. Всем тем – людям или народам – кто способен выдержать философию Ницше, кто не сломлен ею и не смущён, и готов следовать ей героически и согласно своей природе, тем суждено жить и доминировать. Остальные же обречены на вымирание и заслуживают жалости.

Париж, 1908-й год

Перевод: kapetan_zorbas

Profile

kapetan_zorbas
kapetan_zorbas

Latest Month

August 2018
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner