?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Но Кипр разнообразен не только культурологически, но и климатически. От изнуряющей жары, что царит летом в Пафосе, можно укрыться в близлежащих горах Троодос, чьи пейзажи, на первый взгляд, как-то не вяжутся с традиционным обликом Кипра.

При подъёме всего лишь на полтора километра словно телепортируешься на добрую тысячу километров к северу. Причиной тому перепад температур: когда утром я выезжал из Пафоса, температура там стремительно повышалась за +30, на вершинах Троодоса же она за весь день не поднималась выше +20.

Туристическая индустрия на Кипре опровергает сложившиеся стереотипы о профессиональной лености южан, в частности греков и киприотов. В пиковый сезон народ здесь вкалывает как проклятый, с раннего утра и до глубокой ночи без выходных, зарабатывая на период зимнего простоя, и неистощим на всякого рода придумки. На острове аренда автомобиля стоит недорого и доступна каждому? Ничего, мы придумаем для вас такие маршруты, по каким ни одна легковушка ни за что не проедет.

Подобные сафари проводятся на внедорожниках военного типа и позволяют пробраться по горным тропам – назвать дорогами это странное и часто испещрённое внушительными валунами нагромождение щебёнки у меня не поворачивается язык – к местам, облюбованным для отдыха и пикников самыми что ни на есть местными. Т.е. несмотря на массовость подобных программ, они всё равно дают возможность прикоснуться, пусть и бегло, к подлинному и относительно не туристическому Кипру.

Например, можно посетить одну из ослиных ферм – что в Греции, что на Кипре эти животные куда с большим основанием, нежели собаки, могут считаться друзьями человека, долгое время являясь в этих краях единственным видом грузового транспорта и тем самым здорово облегчая людям жизнь. На подобных же фермах посетители могут не только прикоснуться к древнему крестьянскому укладу, но и прикупить мыло и прочие косметические средства, сделанные из ослиного молока.

«Люблю этих милых животных, оклеветанных, засунутых в басни – а ведь они того не заслужили: умные, добрые, трудяги, они вовсе не упрямы, но лишь обладают достоинством. «Все сделаю, хозяин, всю работу исполню, только не понукай – я твой помощник, а не тупая скотина. Вот еще немножко пожую сено или просто постою, помечтаю, а уж потом и примусь за дело. А! ты вон как? драться? Ну-ну. Тогда я тем более не стану работать. Нет уж, придется тебе подождать, любезный. И не злись, пожалуйста, утихомирься, присядь в тенечке, покури. Вот так-то лучше. Теперь можно и пойти по кругу – видишь, завелась твоя маслобойка, куда она денется». (Елена Колмовская, «Путешественник и сирены»)

До затерянного в горных лесах венецианского моста на обычном автомобиле не доехать никак – вот в таких вот декорациях предпочитают шашлычить и просто расслабляться местные в часы отдыха. Еще раз обратим внимание на необычность подобного пейзажа для Кипра в его традиционном восприятии. В отсутствие подписи пейзаж на этой фотографии легко можно было бы принять за западно- или центрально-европейский.

Но тряска на ухабах этой пересечённой местности может прийтись по вкусу далеко не всем. В частности, всем тем, кому жутковато видеть из окна автомобиля, как на расстоянии вытянутой руки уже начинается головокружительный обрыв.

Испытания для тела и психики с лихвой вознаграждаются совершенно очаровательными видами затерянных в горах деревушек. В отличие от соотечественников, облюбовывающих при переселении на Кипр приморские районы, в горах, помимо местных, предпочитают селиться англичане с немцами. Климат тут, как уже отмечалось, куда мягче, а отсутствие за порогом дома моря не считается ими за минус. В любом отеле любого средиземноморского курорта можно биться об заклад, что оккупировавшие ещё с утра шезлонги у бассейна – это западноевропейцы, тогда как расположившиеся у моря отдыхающие – преимущественно русские, вот такая вот цивилизационная разница.

В одной из таких деревушек нас оставила, не выдержав жуткой тряски по горным тропам, израильская (до этого государства с Кипра буквально рукой подать) семья, чьей главе стало настолько дурно, что он взмолился об эвакуации его обратно в цивилизацию по каким-нибудь более пристойным дорогам. Наш гид-водитель в итоге нашёл ему такси – по цене, превышающей стоимость самого сафари раза так в два.

- Никогда ещё такого не было! – чертыхнулся гид-киприот, отъезжая от кофейни, где оставил этих незадачливых путешественников дожидаться такси.
- Всё всегда бывает в первый раз, - флегматично заметил я.
- Да нет, никогда ещё такого не было, чтобы с евреями всё гладко проходило!

***

Вершины Троодоса славятся своими монастырями – в этот раз я заглянул в Киккский, основанный в конце XI века, но после серии разрушений полностью реконструированный в середине XVI века.

Греция и Кипр настолько пропитаны православием, что их население с куда большим основанием, нежели российское, может величать себя народом-богоносцем. Большинство иностранцев, попав под обаяние античного эллино-римского периода истории Греции и Кипра, совершенно не принимают в расчет Византию, тогда как именно последняя максимально повлияла на культуру и менталитет современных греков и киприотов. Поверхностный взор, повсюду натыкающийся на лавки с поделками под древнегреческую старину, этого не замечает, делая вывод, что современные греки и сегодня живут категориями античности, но это совсем не так. За исключением образованной прослойки и профессиональных специалистов, самые широкие слои населения этих стран совершенно равнодушны к античности, поскольку истинной духовной матерью современной Греции и Кипра стала именно Византия. Почему так случилось – сложно сказать. Лично мне кажется, что из-за обилия крови, пролитой в многовековой борьбе с турецкими захватчиками, когда доставшееся от Византии и столь всеобъемлющее в той империи православие стало главным фактором идентичности нации, противостоящей исламской экспансии. В результате народные сюжеты, песни, молитвы и плачи той поры вошли в жизнь современного грека и киприота куда прочнее, нежели диалоги Платона или трактаты Аристотеля. Одним из немногих прозорливых иностранцев оказался английский писатель Лоуренс Даррелл, много лет проживший (и проработавший, что еще важнее) на различных греческих островах, включая Кипр, и глубоко проникшийся местными реалиями:

«Более одиннадцати столетий, с самого дня основания и вплоть до крушения в 1453 году, Греция была частью гигантского спрута, раскинувшего щупальца по многим землям Азии, Европы и Африки; и в то время как Европа проходила через Темные века, последовавшие за падением Римской империи, в Константинополе расцвела невиданная доселе экзотическая культура, которая озарила мир науки и политики новым стилем мышления, новым виденьем. Ее духовный уклад, истинное порождение Средиземноморья, прежде всего проявился в религии и в художественном творчестве. С политической точки зрения главной особенностью Византии стала вера в нерушимое, по сути своей неразрывное единство Церкви и Государства — и греческая православная церковь, главный общественный институт и главный хранитель традиции, до сей поры процветает в рамках современного греческого государства».

(внутренний двор Киккского монастыря)

Чрезвычайно точное замечание, лишний раз подтвердившееся в 1960-м году, когда первым главой получившего независимость Кипра стал архиепископ. Даррелл оставляет без ответа поставленный им важнейший вопрос о том, как же так случилось, что Запад, со своей романтически-страстной привязанностью ко всему эллинскому и греко-романскому, остался настолько слеп и глух к византийскому цивилизационному феномену.

Действительно, неприязнь Западной Европы к Восточной Римской империи оказалась настолько велика, что даже слово «византиец» получило там негативную окраску. Характерный пример: даже столь незашоренный и толерантный медиевист как Умберто Эко в своём отчасти восточном «Баудолино» не находит в адрес Византии ни единого доброго слова.

Кстати, сами т.н. византийцы так себя не называли: выше я уже упоминал про камень, брошенный Дигенисом Акритом в бухту Афродиты и величаемый местными «камнем ромея» - да-да, именно что римлянина, ибо именно так величали себя жители восточной половины великой империи даже спустя много столетий после того, как свет метрополии погас навсегда. Со своей стороны предположу, что неприязнь эта обусловлена законами биологической конкуренции, когда заклятыми врагами становятся максимально родственные виды. Византия пала в тот исторический момент, когда Запад только начал подниматься, и потому история проигравших по большей части оказалась написана победителями, а что последние пишут о первых – излишне и говорить. Мало кто из западных учёных связывает упадок Византии с началом западноевропейского Возрождения: вот просто так получилось, что спустя тысячу лет после падения Рима Европа внезапно пожелала открыть античное наследие; никакой связи с обилием образованных беженцев с Востока, напичканных древнегреческой культурой и наводнивших западные университеты, здесь нет, это случайное совпадение. И даже в наше время разного рода искатели, пресытившиеся богатствами Западной цивилизации, обязательно найдут немало возвышенных слов в адрес духовных практик перманентно утопающей в грязи Индии или дальневосточных диктатур-муравейников, но только не в адрес куда менее одиозной и жестокой цивилизации, что умудрилась продержаться более тысячи лет в самом бурном регионе планеты. Вот такая историческая несправедливость, очевидно, уже непоправимая. Приблизительным аналогом такой ситуации можно считать отношение в российском обществе к Первой Мировой войне, которую её современники именовали не иначе как Великая. И если в западном обществе она получила чрезвычайно широкое осмысление, среди прочего, породив целый литературный жанр окопного романа, то первое в мире государство рабочих и крестьян в своё время вынесло ей однозначную оценку: война империалистических хищников. И всё. СССР давно нет, но выставленные им оценки никуда не делись, и сегодня «Войной» с большой буквы российским обществом воспринимается хоть Великая Отечественная, хоть война 1812 года, но только не 4-летний конфликт, унесший целую тьму жизней, но воспринимаемый обществом (причём лишь самыми образованными его представителями; обыватель же не вспоминает эту войну вообще никак – в том числе из-за отсутствия осмысления её, и тем самым увековечивания, в произведениях искусства и фольклора) лишь неким катализатором последовавшей за ним революции.

Но вернёмся к кипрским реалиям и резюмируем анализ греко-киприотской культурной идентичности следующими словами Лоуренса Даррелла:

«Когда в 1821 году современная Греция возникла вновь как некое географическое целое, она была приемной дочерью греческого же Византия. Около четырех веков православная церковь служила прибежищем исконного духа и родовых черт этих прямых потомков византийцев. Язык сохранялся настолько бережно, что, за вычетом нескольких суффиксов и сотни заимствованных слов, греческий остался греческим, и с точки зрения психологии среднестатистическое греческое сообщество претерпело за период турецкой оккупации гораздо меньше изменений, чем британское — при норманнах».

Искусно выполненные позолоченные мозаики Киккского монастыря создают невероятно духоподъемную атмосферу – даже для равнодушного к религиозным вопросам человека, вроде меня.

При солнечном освещении, - т.е. почти всегда, ибо солнечных дней на Кипре более 330 в году, – эти мозаики буквально золотят местный пейзаж, наделяя его чрезвычайно праздничными нотками. Праздничными, но не высокопарно-суровыми. Видимо, дело тут в залитой солнцем атмосфере – в этих местах культовые сооружения совершенно не настраивают на мрачный лад, напротив – и без того хорошее настроение возносится буквально до небес, когда природные красоты столь гармонично сочетаются с красотами рукотворными.

Дополнительной живости и органичности, непосредственности местным монастырям добавляет и обилие котов, что считаются здесь почти что священными животными – до такой степени, что расположенный в окрестностях Лимассола монастырь Святителя Николая неофициально называется «кошачьим». Его основательница святая Елена, мать византийского императора Константина, приказала доставить в монастырь 1000 кошек для борьбы с ядовитыми змеями, коими остров тогда просто кишел. После многочисленных пертурбаций ныне, по рассказам местных, в том монастыре осталось «всего» 200 хвостатых змееловов, но и в Киккосе любителям котиков есть на кого полюбоваться.

***

Вкусивших в Киккосе духовной пищи туристов в рамках таких сафари-туров везут подкрепиться пищей телесной в расположенную неподалёку от монастыря живописнейшую деревушку Педулас. Обедать мне посчастливилось в окружении вот таких видов:

Деревня Педулас расположена на северной стороне горной цепи Троодос на высоте 110 метров над уровнем моря. История её восходит к византийской эпохе, когда жители прибрежных кипрских селений в связи с набегами арабов были вынуждены переселяться в более безопасные горные районы. Во франкский и венецианский периоды здесь отдыхали семьи западноевропейских королей. И даже сегодня, когда сюда свозят туристов целыми группами, за пределами отведенных под их трапезы кафе в округе стоит просто поразительная, буквально осязаемая идеальная тишина.

(характерная для деревни Педулас улочка)

Одной из достопримечательностей деревни является церковь Архангела Михаила, построенная в 1474-м году и внесенная в список Всемирного культурного наследия ЮНЕСКО как один из важнейших памятников византийской эпохи на Кипре.

Упоминаемая культурная многослойность характерна даже для этих затерянных мест: со славным средневековым монументом, своей аскетичностью напоминающим об эпохе первых христиан, соседствует типично колониальный особняк, чья лёгкая запущенность лишь добавляет ему шарма.

Редкая из кипрских деревушек не промышляет виноделием, и некоторые сорта, чья популярность ещё только находится в процессе становления и потому сохранившие изначальное качество, просто восхитительны на вкус (на вкус, разумеется, не сомелье-профессионала). Линейку своей продукции такие лавочки презентуют просто, но с очень милым местным колоритом.

Ну а перебравшим добро пожаловать сюда:

Вот так пасторально выглядит полицейский участок деревни. Поклонники английского эксцентрично-комедийного цикла «Кровь и мороженое» и, в частности, фильма «Типа крутых легавых» должны понять мой восторг.

Кульминацией типового сафари-тура является восхождение на Олимп – да-да, у киприотов всё как у взрослых греков, и высочайшая точка острова (почти 2000 м) именуется соответствующим образом.

Простым смертным на самую-самую вершину, занятую английской радиолокационной базой, не подняться, но вид и парой десятков метров ниже высочайшего пика впечатляет. Зимой тут даже снежит – причём настолько, что киприоты хвастаются уникальным для таких широт горнолыжным курортом. У северянина подобные заманухи способны вызвать лишь ухмылку, но кроны местных сосен, как бы округлившиеся от тяжести давящего на них зимой снега, действительно врезаются в память.

На местный Олимп вполне можно доехать самостоятельно. Но вот до некоторых невероятно вкусных и подлинно художественных красот – далеко не всегда, часто лишь на специальном автотранспорте. Это касается и горных водопадов – и снова можно отметить радикальную инаковость пейзажа от традиционных солнечно-пальмовых видов Кипра.

Любой водопад, особенно многопорожистый, зрелище завораживающее. Но искушенные краеведы, организаторы подобных сафари-туров, знают толк в микро-достопримечательностях, что не попадают в традиционные путеводители. Благодаря им я и натолкнулся на нечто подлинно для меня поразительное.

Это олива-рекордсмен: ей 800 лет и она - второе по древности дерево на острове (первое место принадлежит дубу). И дело даже не в том, что редко когда можно увидеть столь монументальную и подобную баобабу оливу, словно символизирующую мощь эллинской культуры. В связи с ростом и возрастом дерева сердцевина его иссохла, и массивный ствол разделился на несколько самостоятельных побегов, со стороны представляющихся единым целым.

Это один из самых многозначных виданных мной символов, что предлагает нам природа. Массивный, почти что вечный монолит, но – при ближайшем пристальном рассмотрении – полый, с мёртвой сердцевиной, части которого давно живут самостоятельной жизнью, хоть и образуя пока что некое внешнее единство. Западная цивилизация, любая религия, жизнь отдельного пожилого индивида… Пространство для интерпретаций тут поистине безгранично.

***

«Три стихии всегда завораживали меня: небо, море, горы, – три стихии, что существуют в вечном взаимодействии и согласии, в вечной гармонии. Небо – чистый дух, сфера идеального, символ самых высоких порывов человека. Море – сила и мощь, ярость и страсть, сама чувственность, само сердце. Горы – стойкость и верность воина, суровая правда крестьянина, благая твердь, земля, тело. Да будут они благословенны – эти трое». (Елена Колмовская, «Путешественник и сирены»)

Таков Кипр: расслабляющий своей страшной жарой разум заезжего гостя, но предлагающий ему как безмятежный kayf, так и полные самых многозначных ассоциаций восхождения.

Можно и не совершать вовсе никаких восхождений (что перебравшиеся сюда уроженцы бывшего СССР и делают), а просто провести целый день в kayf, подобно Клоду Моне с его циклом однотипных изображений Руанского собора, созерцая один и тот же вид при разном его освещении. Когда начинаешь осознавать, что каждый рассвет и каждый закат каждого дня поистине уникален в своих оттенках. А финальный аккорд каждого такого дня, с погружающимся в открытое море и словно растворяющимся в нем солнцем, пробуждает, максимум, лёгкую меланхолию, но никак не депрессию, ибо сулит созерцателю новый, полный всепобеждающего света день.

Profile

kapetan_zorbas
kapetan_zorbas

Latest Month

December 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner