?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Он схватил свой посох и выбежал на улицу; ночь была тиха и сладка, как все ночи, что следуют за резней и битвой. Звезды низко висели в небе и казались отцу Яннаросу свечами в черном воздухе Божьем. «Да будет благословен сон, - подумал отец Яннарос. – Он приносит нам то, что отрицает явь». В сердце отца Яннароса вдруг подул слабый ветерок, сладость сна всё еще сочилась в его груди подобно меду. Если бы сон оказался явью, если бы он возвещал Второе Пришествие! Милосердие, милосердие, а не справедливость! Человек, несчастная душа, не в состоянии вынести справедливость; он слаб, искушаем грехом, а Божьи заповеди тяжелы; справедливость хороша, да только для ангелов – несчастному человеку трудно ее вынести, он жаждет милосердия.

Отец Яннарос вошел во двор церкви; ему показалось, что оттуда доносятся стоны. Он перешагнул через древние могилы – по старинному обычаю тут хоронили деревенских священников. Отец Яннарос уже вырыл здесь собственноручно себе могилу; он вытесал на могильном камне заглавные буквы и покрасил их в красный цвет: «Смерть, я не боюсь тебя!» Отец Яннарос на мгновение остановился с ликованием над своей могилой: «Смерть, я не боюсь тебя», - прошептал он и вдруг ощутил себя свободным. Кто такой человек свободный? Это тот, кто не боится смерти. Отец Яннарос довольно погладил свою бороду. «Господи, - заключил он, - есть ли в мире большая радость, чем не бояться смерти? Нет, нет».

В этот момент вдалеке снова послышались стоны, на этот раз более хриплые. Отец Яннарос отвернулся от своей могилы. «Наверно это какой-то раненый ползет в деревню», - подумал он, перешагнул уступ и выбежал на дорогу. Он смотрел по сторонам, шагая в темноте, и часто останавливался, чтобы прислушаться. Дойдя до конца деревни, он направился по тропинке, ведущей на гору. Послышались медленные усталые шаги, покатился камень – кто-то спускался с горы.

Отец Яннарос побежал на звук стонов, спотыкаясь в темноте, как вдруг услышал низкий запыхавшийся голос:

- Отец Яннарос, это ты?

Вытянув шею, старец сделал несколько шагов навстречу и увидел очертания человека, который, прислонившись к скале, протягивал руки.

Священник поспешил к нему, взял за руку и наклонился, чтобы рассмотреть его лицо – тот казался юным, смуглым, тощим, кожа да кости; похоже, он был ранен; он вдруг схватился за грудь и тяжело задышал. Отец Яннарос ощупал грудь юноши, и руки его оказались все в крови.

- Кто тебя ранил? – тихо спросил священник, словно речь шла о великой тайне.

- Спроси лучше, кто меня не ранил! – ответил юноша. – Какой-то коммунист за то, что я христианин. Какой-то христианин за то, что я коммунист. Я так и не разобрал.

- Идем со мной, я живу неподалеку. Я омою твою рану. Сильно тебе досталось?

- Ты ведь отец Яннарос? - снова спросил юноша.

- Да, я тот, кого люди зовут отцом Яннаросом. Господь зовет меня Грешником – таково моё настоящее имя. Крепко тебе досталось? – снова спросил он.

Юноша обнял священника за плечи и медленно зашагал, опираясь на старца.

- Ты прекрасно знаешь, - ответил раненый, - что, когда рану наносит брат, она всегда тяжела.

Молча вошли они в деревню; белоснежный купол церкви мягко сиял. Отец Яннарос толкнул низкую дверцу рядом с церковью, и они вошли внутрь.

- Присядь, дитя моё, - сказал священник и помог раненому устроиться на диванчике.

Он зажег лампу, свет ее упал на бледное, полное горечи и исступления лицо юноши. Отец Яннарос посмотрел на него и в страхе отшатнулся. Он уже видел это лицо, но где, когда? В своих снах? На юноше была монашеская ряса, с шеи его свисал простой железный крест; большие голубые глаза взирали на мир с изумлением, будто видели его впервые. Эти глаза… Отец Яннарос всегда представлял себе, что такие глаза были у архангела Гавриила, когда тот спустился на землю и сказал Марии: «Радуйся, Благодатная!»

И вдруг его разум будто пронзила молния – теперь он вспомнил. Когда-то митрополит Янины заказал ему икону Благовещения, и отец Яннарос написал архангела Гавриила точь-в-точь таким, как вот этот юный монах, с такими же голубыми глазами.

Отец Яннарос на мгновение испугался: неисповедима душа человека! Каким могуществом обладает она, чтобы лепить и переделывать мир! Душа, без сомнения, есть искра божественного огня, которая падает на солому – плоть – и воспламеняет ее.

Он наклонился к юному монаху и спросил дрожащим голосом:

- Кто ты, дитя моё?

Но раненый лишь закусил губу.

- Мне больно, - сказал он и закрыл глаза.

Отцу Яннаросу стало стыдно, что в своих расспросах он забыл о ране; он побежал за водой, принес кувшинчик, откинул рясу юноши и тщательно омыл рану. Затем он взял с полки бальзам, что держал на черный день, смазал им и перевязал рану и помог юноше лечь, а сам взял табурет и уселся рядом.

Раненому полегчало; он открыл глаза, посмотрел на отца Яннароса и улыбнулся.

- Мне уже лучше, благослови тебя Господь, - сказал он и снова закрыл глаза.

- Дитя моё, ты хочешь спать?

- Нет, я хочу собраться духом и найти силы поговорить с тобой.

- Сначала отдохни, не утомляй себя. Я не буду спрашивать ни кто ты, ни что ты делаешь в окрестностях Кастелло. Мне ничего от тебя не нужно, отдыхай.

- Чтобы отдохнуть, я должен сперва поговорить с тобой, отец, для этого я и пришел. Я владею одной тайной…

- Тайной? – спросил отец Яннарос, с беспокойством поглядев на юношу. «Может, он сумасшедший? – подумал он. – Его глаза похожи на те, что видят Невидимое; такие бывают только у сумасшедших и у ангелов». – Какой тайной?

Юноша сглотнул, на мгновение умолк, а затем заговорил:

- Стакан воды, отец. Прости, у меня пересохло в горле.

Он выпил, и это его освежило.

- Когда меня ранили, я помолился и собрал все свои силы, чтобы поскорее найти тебя, рассказать тебе это, доверить тебе мою тайну прежде, чем умру, ибо я возможно умру, отец.

- Не говори так, дитя моё, - ответил отец Яннарос, ощутив неописуемую нежность к этому юноше, который сражался со смертью, который сражался с Богом, здесь, перед ним.

- Отец Яннарос, ты боишься смерти?

Священник улыбнулся:

- Нет, - ответил он.

- Что же так?

Отец Яннарос не ответил; он хотел сказать, что его страшит смерть, лишь когда она забирает молодых, в расцвете юности, прежде чем они могли бы созреть, прежде чем они могли бы дать плоды; но он промолчал.

- Отец, когда-то я боялся смерти, когда был моложе. Но один святой отшельник однажды кое-что сказал мне, и с тех пор я примирился со смертью.

- И что он сказал тебе? Я бы тоже хотел послушать.

- Он сказал: «Смерть это та точка, где Бог соприкасается с человеком». Отец, я ощущаю невидимую руку, что прикасается к моему сердцу. Вот почему я спешу. Вот почему я собрал все свои силы, чтобы разыскать тебя и доверить свою тайну, дабы она не умерла вместе со мной.

- Доверить мне? Почему мне? Мне семьдесят лет.

- Отец Яннарос, тебе двадцать лет. Я много о тебе слышал. Отец Арсениос…

Священник подскочил.

- Кто? Отец Арсениос? Из скита…?

- Да, из скита святой Анны, упокой Господь его душу.

- Он умер?

- Нет, сошел с ума.

- Сошел с ума! – глаза отца Яннароса наполнились слезами.

- Он сошел с ума от длительных постов, от длительного целомудрия, от длительных разговоров с Господом. Он больше не мог этого выносить; открылся лаз, откуда высвободились все таившиеся в нем демоны. Он больше не вырезал в дереве Богородиц и Христов; он вставал ночью, зажигал светильник и вырезал демонов, обнаженных женщин и свиней…

- Нет, нет! – воскликнул отец Яннарос, вскакивая с табурета, – в отце Арсениосе не таилось никаких демонов, в нем пребывали одни только ангелы! Не пятнай его память!

- Демонов, обнаженных женщин и свиней, - повторил юноша. – Каждый из нас, отец Яннарос, каждый из нас укрывает в себе демонов, обнаженных женщин и свиней.

Отец Яннарос промолчал; он заглянул в себя. Подойдя к резной иконе Второго Пришествия, он перекрестился и отдал земной поклон. В задумчивости смотрел он на нее и на мгновение забыл про раненого монаха и тайну, которую тот якобы принес; сердце его наполнилось отцом Арсениосом.

- Демоны, женщины и свиньи… - пробормотал он. – Увы, думаю, этот юноша прав.

Он вспомнил день, когда спросил отца Арсениоса, что пребывает в сердце грешника. И тот потупил свой взор и ответил сдавленным голосом: «Зачем ты меня спрашиваешь, отец Яннарос? Зачем ты спрашиваешь меня про сердце грешника? У меня добродетельное сердце, и всё равно оно полно демонов».

Сколько лет эти демоны таились в нем, скованные богобоязненностью! Вот почему он в своем бессонном исступлении вырезал святых, вот почему так боялся снов и отказывался спать. Его тайные страсти могли бы оставаться дремлющими на протяжении всей его жизни, и он мог бы умереть святым. Но открылась лазейка: разум его пошатнулся – и пребывавшие в заточении демоны вырвались на свет.

Пот заструился по лбу отца Яннароса; он ощутил страшный жар – словно он весь горит – пошел к двери, открыл ее и встал на пороге. Ночной воздух освежил его, он вспомнил о своем госте, закрыл дверь и снова уселся на табурет рядом с раненым.

- Расскажи мне еще про отца Арсениоса, - сказал он. – Не надо меня щадить, расскажи всё.

- Ты так переживаешь за одного, - сказал юноша сурово, будто с упреком, - почему же ты не переживаешь за всех людей? И я подумал… поэтому я и пришел...

- Я человек, - возразил отец Яннарос, – еще не ангел, хоть уже не зверь. Человек… Пока что я переживаю за одну душу. Что стало с отцом Арсениосом? Я хочу знать.

- Постепенно его безумие усиливалось; он стал разгуливать голым по апельсиновой роще, падать на землю с криками, и как-то раз в воскресенье голышом зашел в церковь. Другой отшельник повалил его, прочел над ним молитвы, чтобы изгнать демона, но демон не уходил; монахи немилосердно стегали его своими кожаными ремнями – показалась кровь, но не демон. И потому они заперли его в келье и приносили ему хлеб и воду по утрам, но он ни к чему не прикасался; должно быть, он уже умер.

- Хватит! Хватит! – закричал отец Яннарос. – Это твоя тайна?

- Нет, отец Яннарос, но ты спросил меня сначала про отца Арсениоса – я тебе ответил. Я несколько месяцев жил в соседней с ним келье. Он ощущал внутри себя всех этих черных бесов и спешил умереть – умереть раньше, чем они найдут выход и вырвутся наружу. И я уверен, что в тот час, когда он вырезал святых и ангелов, он навострял уши   и слышал в каждом ударе своего сердца приближение Смерти-освободительницы. И радостно улыбался. «Отец Арсениос, - спросил я его однажды, - почему ты всегда улыбаешься, и почему твоё лицо всегда сияет?» «Да как же мне не улыбаться, брат Никодимос, - ответил он, - как же мне не улыбаться, когда каждый час, каждый миг я слышу приближение Смерти?»

Невозмутимое лицо молодого монаха сияло; голос его был спокоен, но полон сдерживаемой страсти; глаза сверкали, словно за ними бушевал пожар. Отец Яннарос наблюдал за ним с тревогой; столь безмятежное лицо ему не нравилось, как и голос. Эта душа была подобна купине, объятой пламенем и неопалимой.

Монах протянул руку и легко тронул отца Яннароса за плечо:

- Послушай последние слова отца Арсениоса прежде, чем из него выпрыгнули демоны. «Ты скоро умрешь, брат Никодимос – так разыщи отца Яннароса, я много раз рассказывал тебе о нем, разыщи его и доверь ему свою тайну. Ему она по плечу, тебе же – нет. И скажи ему, что я всё ещё жив, и всё ещё сражаюсь с Богом, что наверху, и с демонами, что внизу – это те два жернова, что перемалывают меня. Передай ему это». Я наклонился, он возложил свои руки мне на голову и благословил меня, будто прощаясь со мной. Позднее я понял: он на самом деле прощался со мной.

На мгновение монах умолк; затем он обвел взглядом скромную келью и улыбнулся.

- И я пришел, - сказал он и добавил. – Я пришел спасти тебя; отец Арсениос прислал меня спасти тебя.

Отец Яннарос горько улыбнулся.

- Что спасти – моё тело или мою душу?

- И то и другое; ты же знаешь, отец Яннарос, что пока мы живы, эти два зверя нераздельны.

- Я их разделяю, - упрямо сказал священник.

- И поэтому ты мечешься, поэтому не знаешь, какой путь выбрать. Не хмурься, отец Яннарос, я многое про тебя слышал. Говорят, что ты честен, беден, суров, но добр, что ты храбрый воин; что ты испытываешь сострадание к людям, но пока не можешь принять решения. Ты мечешься.

- Возможно, метание – и есть мой долг, - возразил священник, - возможно, это пост, вверенный мне Господом, который я не оставлю.

- Горе той душе, что умирает прежде, чем ясно и честно ответит «да» или «нет», - парировал юноша. – Было время, когда ты мог позволить себе оставаться в стороне, отец Яннарос, но настали тяжелые времена – неужели ты этого не понимаешь? Тяжелые времена, когда стыдно сидеть сложа руки.

Он устал говорить, глотнул воды, откинулся на подушку и умолк.

Отец Яннарос встал, налил стакан вина, взял два оставшихся куска черствого хлеба и вернулся к юноше.

- Давай, - сказал он, - ты, должно быть, голоден, сын мой, обмакни этот хлеб в вино, дабы обрести силы и продолжить свой рассказ.

Он с нежностью посмотрел на бледного юношу, затем обмакнул хлеб в вино и начал кормить его, как мать кормит своё дитя, словно причащая его, как будто хлеб и вино в самом деле были телом и кровью Христовой, что, войдя в тело юноши, придадут ему сил. На щеках монаха появился слабый румянец.

- Спасибо тебе, отец, - сказал он, - теперь я чувствую себя сильным. Ты тоже сильный, отец Яннарос. Теперь ты можешь меня выслушать? Ибо ты ранен гораздо глубже меня – помни это!

- Я это помню, но я в состоянии выдержать всё, что ты мне скажешь. Продолжай.

- Ты спросил меня, кто я, и скоро я всё тебе расскажу, мне не терпится дойти до сути. Я был дьяконом при одном епископе, был образован, сам намереваясь принять сан епископа. Но я слишком многое увидел – мои глаза открылись, я понял. Слово Христово обесценилось, Его следы стёрлись с лица земли; мы лишь ступаем по тем следам, что оставил в грязи Сатана. Слова Христовы перевернуты с ног на голову:

Блаженны высокомерные духом, ибо их есть Царство Земное.

Блаженны жестокие, ибо они наследуют землю.

Блаженны алчущие и жаждущие несправедливости.

Блаженны немилостивые.

Блаженны нечистые сердцем.

Блаженны войнотворцы.

- Вот кто сегодня зовутся христианами.

- Знаю, знаю… - прорычал отец Яннарс. – Я всё это знаю, продолжай!

- Я отряхнул со своих ног прах епархии и удалился на гору Афон. Но и там, в так называемом святом уединении, я узрел все страсти мира, только еще более низкие, коварные, потому что невыгодно вытаскивать их на свет. Ты знаешь, что есть три вида людей: мужчины, женщины и монахи – внутри монаха тайно, безнадежно, кипят все возможные страсти. Ибо, как тебе известно, отец, горе тому, кто живет в отшельничестве и грезит о мирском. Итак, я закрылся в своей келье и тайно читал мирские книги, что взял с собой.

- Книги? И ты сам ушел в монашество, волоча за собой всех мирских демонов?

- Ты прав, отец, позднее я это понял; на самом деле я шел в монастырь не для того, чтобы стать аскетом – скорее, чтобы собрать воедино свою душу, найти свое место, и оттуда устремиться вперед, ибо я не могу жить в неопределенности, отец.

- Я тоже, я тоже… - вздохнул отец Яннарос. – Потому я и страдаю.

Но юноша его не услышал, обратив свой взор и слух внутрь себя, присматриваясь и прислушиваясь лишь к своей душе. Затем он продолжил, торопливо, ибо у него снова разболелась рана, и он не был уверен, успеет ли во всем исповедаться этому седовласому старцу.  

- Я не могу жить в сомнении, - повторил он, - моя вера в представителей Бога на земле пошатнулась, а боль за тех людей, с которыми обошлись несправедливо, наполняет меня негодованием. К кому примкнуть? К Христу, такому, каким его сделали епископы, или же к тем, кто хочет построить новый мир, более справедливый, без Христа? Я ходил в церковь, постился, молился, взывал к Богу, но не находил облегчения; Господь не отвечал. Со временем я понял, что ни молитвы, ни отшельничество – не выход и не прибежище, они были таковыми некогда; прежде они могли возносить от земли к небесам – но не теперь. Теперь они удаляют нас от земли, но не возносят на небо – они оставляют нас на полпути, в воздухе. Я сказал себе, что должен найти новый путь – но я не смог. Не смог и заметался, отчаялся, как и ты.

- Но я не отчаялся, - в гневе возразил отец Яннарос. – Мне, друг мой, есть куда примкнуть – к Христу, и мне безразличны дела епископов. Или тебе, ваша милость, Христа недостаточно?



перевод: kapetan_zorbas

Profile

kapetan_zorbas
kapetan_zorbas

Latest Month

June 2018
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner